В тени государевой (СИ) - Самтенко Мария - Страница 48

Итак, нюанс первый – историю с Юсуповым, Райнером и Распутиным нельзя афишировать. Понятное дело, что куча народу уже все знают, но это дело не для широкой общественности. Нельзя допустить, чтобы все это полоскали в газетах.

Нюанс второй – если не афишировать, получается, что Степанов самовольно вернулся из ссылки, что было строго запрещено. Да, объявят, что он выполнял задание государственной важности. Но для дворянского сообщества нужно как-то выразить императорское неодобрение именно тому факту, что он ослушался. Желательно так, чтобы не отбить у других желание рисковать жизнью. Например, женить его в пятый раз и заставить вступить в род Черкасских. Не озвучивая, что это и так решено.

– Я должен изображать, что меня это огорчает? – уточняет светлость.

– Не обязательно. Ольга Николаевна? У вас есть вопросы?

Пожалуй, да. Меня не оставляет ощущение, что это только предлог для решения каких-то других задач. Например, вопросов престолонаследования в условиях отсутствия у царя наследника мужского пола. Интересно, как близко светлость как правнук Николая I находится в очереди на престол? С учетом того, что мало кто из Романовых пережил тысяча девятьсот семнадцатый? Но он, очевидно, перестанет наследовать, когда уйдет в другой род.

– Не буду лгать, – улыбается император. – Я подумал об этом сразу, как только увидел, как Михаил на вас смотрит.

А еще, добавляет он, молодая, незамужняя девушка редко становится главой рода. То, что в роду Черкасских таких уже двое, этот нонсенс. Поэтому император и отправил меня в Бирск.

Светлость неуловимо мрачнеет, переплетает свои пальцы с моими. И это не протест против высочайшего сводничества, а что-то другое. Кажется, мне еще предстоит выяснить, что именно.

Но, очевидно, не в этот раз, потому что Алексей Второй просит оставить их со светлостью наедине. Прощаюсь, направляюсь к двери… и царь вдруг спрашивает, какой подарок мне бы хотелось на свадьбу.

И главное, не пойми, в шутку или всерьез. Вроде бы и не шутит, но в глазах тень веселья. Так что просить заводы и пароходы будет неосмотрительно, и я отвечаю:

– Ну, я хочу автомат Калашникова и отправить мумию Освальда Райнера в Британский музей.

Эпилог

Степанова выписывают из больницы неделю спустя. За это время из Бирска как раз успевают прийти всего его документы. Так что в первый день после выписки мы со светлостью отправляемся к нотариусу, а потом – в геральдическую палату. Потом, как выберемся, потому что тут очередь, и мы сидим в приемной: светлость листает газеты, а я рассматриваю роскошно оформленный кабинет.

Пожалуй, это даже забавно. История с Боровицким закончилась походом к нотариусу, и история со Степановым заканчивается так же.

Хотя, на самом деле, она начинается, а не заканчивается. И в случае с Боровицким я упустила одну деталь – перед нотариусом мы не бежали расписываться, нервничая, как студенты. Даже светлость ругал бюрократию, хотя сам чиновник, и возмущался, почему он не может вступить в мой род без брака. Свадьба запланирована на конец недели, и теперь получается, что мы придем на нее уже женатыми.

Хотя так, наверно, спокойнее. Еще не все враги сидят по тюрьмам и лежат в красивых гробах, мало ли, кому вздумается подкинуть нам со светлостью проблем.

События в Бирске и в Петербурге заставили вплотную взяться за масонские организации. Всех членов проверяют на связи с иностранными спецслужбами.

Но еще далеко не все гладко. Феликса Юсупова обнаружили в камере мертвым. Вновь подняли голову народовольцы. Мирный договор с Финляндией все-таки подписали, но начинаются проблемы на Дальнем Востоке. И где-то там, в отдаленной перспективе, видится мировая война. Что ж, разберемся. Не меня, в самом деле, пугать войной.

Что дома? А тут все спокойно. Я поговорила со Славиком, и он вернется в Петербург сам. Сестры пока остаются в пансионе, но я планирую взять их хотя бы на свадьбу. С Марфушей я больше не общалась и заявила, что даже не собираюсь. Там как раз Ромчик в тюрьме, вот пусть передачки таскает. Да, я плачу аренду за половину дома, где она живет, и веду через Славика переговоры, чтобы выкупить и переписать на кормилицу. Но с ней самой общаться я больше не собираюсь. Пусть остается в Бирске. Я не хочу видеть ее даже на собственной свадьбе, хотя Славик и уговаривает сделать для этого дня исключение.

Кстати, выяснилось, что император спрашивал про подарки на свадьбу не просто так. Мне действительно попытались прислать автомат Калашникова! Но в этом мире нет привычного АК-47, и даже не его предшественника АК-46. Какой там! Михаилу Тимофеевичу Калашникову, легендарному инженеру-конструктору, изобретателю АК-47, сейчас около двадцати. Он служит механиком-водителем танка и уже изобрел инерционный счетчик выстрелов из танковой пушки.

Началось все с того, что ко мне явился неприметный человек в сером и с дергающимся глазом спросил, что за цветочек аленький им поручил принести император. Секунду я обтекала, проникаясь последствиями своей шутки, а потом решила, что признаваться в этом поздно и вспомнила все, что знала о ранней биографии легендарного Калашникова.

Молодого человека разыскали через войска, взяли под белые рученьки и поинтересовались у шокированного подобным вниманием изобретателя, нет ли у него разработок стрелкового оружия. После чего мне был предъявлено приспособление к пистолету ТТ для повышения эффективности стрельбы через щели в башне танка. Автоматического оружия Калашников еще не разрабатывал, но обещал немедленно приступить. Но под какой патрон? Патрона 7,62 x 39 мм конструкции Елизарова и Семина на вооружении еще нет. Надо делать. А технологии? Технологии этого мира далеки от наших, нужно погружаться, вникать. Да кто бы меня пустил!

Степанову, который слышал начало истории, я рассказала, что пошутила, и что на самом деле читала про самородка Калашникова в газете и почему-то решила, что он делает автоматическое оружие. А я люблю оружие, вот к слову и пришлось. Светлость сначала смеялся, а потом составил записки друзьям и просил их познакомить меня с нужными людьми.

Вот так к концу недели я обнаружила себя по уши в вопросах оружейной промышленности Российской Империи.

Сегодня утром выяснилось, что на Калашникове императорские подарки не ограничиваются.

Русские дипломаты все это время пытались решить вопрос с отправкой мумии Освальда Райнера в Британский музей. Но эта миссия, увы, кажется невыполнимой. Почивший посол все-таки обладал дипломатическим статусом, и британские коллеги сопротивляются всеми силами, кивая на рыдающих родственников Райнера.

Про то, что все началось с моей неудачной шутки, никто не знает. Считается, что царь закусил удила из-за участия британской разведки в покушении на собственную персону – новости об этом все же распространились, но подробностей никто не знает. Что ж, пусть думают, что Алексей Второй намерен реализовать поговорку про друзей, которых в музей. Если ее в этом мире еще нет, то стоит внедрить.

– Ольга Николаевна, новости из Бирска, – отвлекает меня Степанов. – Тут пишут, что на маньяка напали…

Светлость отвлекается на скрипнувшую дверь в кабинет нотариуса – мы с ним сидим в приемной – и продолжает:

– В общем, Чижова кастрировали во время этапирования в Уфу. Неизвестные напали на конвой, избили обвиняемого, отрезали ему гениталии и скрылись. Сотрудники правоохранительных органов не пострадали. Чижов в больнице, нападавшие объявлены в розыск. Знаете, Ольга Николаевна, на самом деле, я не вижу в этом особой трагедии. На каторге ему незачем.

– Почему же? – нежно говорю я. – Обычно там теплый мужской коллектив. И к насильникам они, говорят, очень внимательны. Я читала.

Светлость улыбается и высказывает предположение, что нападающих не найдут. И заказчиков, он думает, тоже, особенно если на это благое дело скидывалось пол-Бирска.

– А что еще интересного пишут?

Мне хочется посмотреть подробности про маньяка, и светлость протягивает газету, но я не успеваю ее изучить: нотариус наконец-то освободился, и нас зовут на прием.