В тени государевой (СИ) - Самтенко Мария - Страница 18

– Прекрасно помню, – отвечаю я. – Паук в тени государевой и шашка с динамитом.

– Верно, Ольга Николаевна. Если помните, там еще была эта сомнительная интрига с тем, чтобы вы тоже поехали ко мне в ссылку. Но каких-то конкретных указаний я не получил. Были только общие фразы насчет того, что я должен входить в доверие к известному господину и присматриваться к ситуации в целом, потому что в Бирске подозрительно тихо.

Я киваю. Надо сказать, тогда я не обратила внимания на отсутствие четко поставленной задачи для светлости. Подумала, что, наверно, император просто не стал озвучивать ее при мне.

– Кроме этого, мне дали с собой документы, – продолжает Степанов. – Там была статистическая информация обо всех террористических актах в отношении государственных чиновников за пять лет. Я не буду называть конкретные цифры, но, знаете, в последние три-четыре года размах приблизился ко времени расцвета революционного терроризма с тысяча девятьсот пятый по тысяча девятьсот седьмой год. Среди документов есть карта Империи. На ней отмечены все теракты, в отношении которых удалось достоверно установить причастность народовольцев. Знаете, в чем странность? Меньше всего их в Уфимской губернии. Петербург, Москва – столько, что больно смотреть. А в Уфе и вокруг – так мало, что кажется, будто это…

– Глаз бури, – тихо говорю я. И добавляю, потому что не уверена, что здесь это выражение уже известно. – Спокойный участок в эпицентре шторма?

– Знаете, Ольга Николаевна, я не могу сказать, что здесь совсем ничего не происходит, – чуть улыбается светлость. – Происходит, конечно же. Но если вот так посмотреть плотность на карте, это наводит на определенные мысли. Конечно, никогда нельзя сбрасывать со счетов работу правоохранительных органов по предотвращению всего этого. Люди годами рискуют своими жизнями, но никто этого не замечает. Когда на эту особенность Уфимской губернии обратили внимание, была проведена ротация большей части состава соответствующих органов. Ждали ухудшения ситуации, но этого не произошло. Вспомнили, какой именно замечательный человек тут живет, и, конечно же, заподозрили. Отправили нескольких людей, но, если судить по их донесениям, все прекрасно. Ничего подозрительного.

Степанов ненадолго замолкает, оглядывается на памятник в виде воткнутого рукоятью в землю меча, потом смотрит на реку Белую и открывающуюся впереди панораму Забелья. И снова переводит глаза на меня – прозрачные, как горная вода.

– Знаете, Ольга Николаевна, в мире всегда есть место и совпадениям, и ошибкам. Его Им… Алексей Николаевич осторожен и не любит риск. Есть прекрасный способ проверить, действительно ли тут гнездо паука, или, как вы выразились, «глаз бури», или это обычное совпадение. Фантазия кабинетных ученых. Понимаете?

Я смотрю на него и не понимаю ни черта. Ни этого взгляда, ни этого спокойствия.

– Расчет, Ольга Николаевна, здесь был на то, что народовольцы обязательно попытаются поквитаться со мной за двадцать неудачных покушений. Помните, как тогда, в Горячем Ключе? По условиям ссылки мне даже охрану не велено нанимать.

– Но вы ведь в отставке!

– А это их никогда не останавливало. В списках погибших и раненых есть и те, кто ушел со службы. Чтобы никто из тех, кто верен империи, не рассчитывал на спокойную старость. Я, конечно, и так на нее не рассчитываю, но это не важно. Собственно, расчет был на то, что если здесь действительно гнездо народовольцев, меня никто не тронет. Главари не рискнут привлекать внимание, потому что тогда это встряхнет всю губернию. А если все эти статистические нюансы – просто совпадение, и здесь такие же ячейки, как и везде, для меня это рано или поздно закончится очередным терактом.

Светлость улыбается словно через силу. Пытается держаться и делать вид, что для него все это в порядке вещей. А я вдруг цепляюсь за оговорку «для меня».

Для него – закончится.

А для кого-то – начнется?

– А Его Величество использует вашу смерть как повод схватить Распутина?! Как же это удоб…

– Тише, Ольга Николаевна, тише, – светлость прерывает меня, обнимая, и я хватаюсь за него. – Во-первых, не факт, что покушение будет удачным, до этого же как-то обходилось. Во-вторых, очевидно, что пока народовольцы существуют, они будут пытаться меня убить, и какая разница, где. А так это принесет хоть какую-то пользу, понимаете? Распутин до сих пор имеет такое влияние, что его опасаются трогать, потому что последствия будут непредсказуемыми.

Голос стихает до шепота, а потом и он исчезает, словно запутавшись у меня в волосах, и остаются только объятия. У меня подозрительно исчезает желание спорить, возмущаться и давать оценки.

– Знаете, Ольга Николаевна, я рассчитывал на бомбистов, – продолжает светлость, отодвигаясь как ни в чем не бывало. – Но точно не на маньяка и не на то, что меня попытаются убить после того, как я найду какие-то масонские знаки. И что-то мне подсказывает, что народовольцы теперь и не высунутся.

– Еще бы, им же теперь придется встать в конец очереди! Михаил Александрович, а что насчет совпадений? Мы же с них начали.

Светлость объясняет, и я соглашаюсь, что в последнее время все эти события как-то подозрительно совпадают по времени. По крайней мере, два последних эпизода: сначала нападение маньяка на меня – и в ту же ночь убийство старушек, потом нас пытаются закрыть в бане – и в этот же день пропадает еще одна девушка. Причем ее затолкали в другую машину, не в бьюик. Почему? Может, это вообще не маньяк?

А есть ли вообще связь между маньяком и покушением на Степанова? Это может быть обычное совпадение.

Или нет. В конце концов, задушить его попытались как раз после беседы со подругой квартирных хозяек за чашкой чая. Причем в беседе фигурировали маньяк и подозрительные масонские – ну, это светлость уже потом выяснил, что масонские – знаки рядом с квартирой жертвы. А убить бабулек могли не из-за светлости, а из-за их подруги. Надо, кстати, выяснить, что с ней. В таком случае маньяк действует отдельно, а гипотетическая масонская ложа – отдельно.

Еще никогда не стоит сбрасывать со счетов врагов светлости из Петербурга. Да, народовольцы взрывают, а не душат исподтишка, их цель – громкий террор. Только Степанов числится в черном списке не только у них. Начнем с того, что он только что застрелил на дуэли британского дипломата. Мало ли кто из родных и друзей Джона Райнера посчитал ссылку в Бирск слишком мягким наказанием за убийство. Как минимум один подозрительный рыжий студент уже напрашивался на дуэль из-за моего оскорбительного наряда на похоронах.

А если вспомнить габариты убийцы, легко тягающего туда-сюда тяжеленную колоду, можно подумать, что это какой-нибудь потерянный брат амбала Герасима, бывшего охранника светлости. Версия странная, но после событий в Горячем Ключе я не склонна отказываться от версии только из-за привкуса индийского кино.

С моим похищением тоже не все ясно. Да, я подслушала разговор водителя и его друга насчет «сладенького в багажнике». Но это ведь могло быть специально сделано на случай, если я выберусь. Что, если на самом деле это никакой не маньяк? И меня хотели похитить враги Степанова?

А, может, они, наоборот, похитили девушку, чтобы отвести подозрения от маньяка?

Покушение в бане, кстати, я тоже отношу к светлости. Раз уж так вышло, что мы оказались там вдвоем, странно рассчитывать, что убийца вежливо постучит в дверь и предложит мне выйти со словами «простите, у нас покушение».

Итого у нас получается по две версии на каждого: масонская ложа и «привет из Петербурга» у светлости и маньяк со врагами Степанова у меня. И когда светлость провожает меня до квартиры, я расстаюсь с ним с мыслью, что пора делать ставки.

Глава 22

Казалось бы, какая тут спокойная жизнь, когда кругом убийцы и маньяки! Только она, к моему удивлению, продолжается вплоть до приезда Славика и Марфуши.

На нас со светлостью никто не нападает, и мы спокойно ходим на допросы. Маньяк тоже не показывается, он явно залег на дно. Но и в расследовании за эти несколько дней тоже особого прогресса не наступает. Впрочем, я знаю, что это дело небыстрое.