В тени государевой (СИ) - Самтенко Мария - Страница 17

– Ольга Николаевна?

Что? Нет, я не собираюсь вставать и уползать в другой угол. Меня, наверно, даже устраивает, что нас пока никто не открывает. Чуть-чуть только пошевелиться, поменять позу, а потом снова расслабиться и почувствовать, как светлость ласково гладит по волосам.

– Можно я еще немного полежу? Сейчас так хорошо.

– Конечно, Оленька. Отдыхайте.

В голосе светлости – зашкаливающая нежность, и я даже почти не удивляюсь, когда он наклоняется ко мне. Только чуть улыбаюсь, когда прохладные губы на секунду касаются моего лба – а потом он отстраняется, и я вновь соскальзываю в теплое забытье.

Когда нас все же находит соседка, и Степанов будит меня осторожным прикосновением к плечу, оказывается, что мы просидели тут почти пять часов. И еще соседи подозревают нас в разврате. Прямо в их бане, какой кошмар! Светлость смеется и просит соседку ничего никому не рассказывать. Ни про то, что мы были в бане, ни про то, что нас закрыли снаружи, и ей пришлось звать мужа отодвинуть колоду. Это сюрприз.

Глава 20

– Михаил Александрович, ваше спокойствие меня удивляет, – констатирует Фанис Ильдарович, выслушав рассказ о случившемся. – Тяжело поверить, что вы просидели там пять часов. Рад, что вы не настаиваете на том, чтобы по этому факту тоже возбудили дело.

В его маленьком кабинете на втором этаже душно и прокурено. Не проветривает он, видимо, специально, чтобы непрошенные посетители быстрее уходили.

Светлость посадили на стул рядом со столом следователя, а я разместилась на маленьком продавленном диванчике. Подозреваю, Фанис Ильдарович частенько тут же и спит.

– Поступайте, как вам удобно, Фанис Ильдарович, – тепло улыбается Степанов. – А что касается спокойствия, так, извините, человек ко всему привыкает. В последнее время я нервничаю, только когда есть непосредственная угроза жизни. Ольга Николаевна тоже держалась и вела себя достойно.

Да, конечно: достойно дрыхла. Или он про то, что как я валялась на полу, чтобы обмануть маньяка? Так или иначе, когда мы вышли, я впервые за неделю почувствовала себя отдохнувшей. Без вот этого напряжения последних дней. И светлость тоже выглядит лучше, чем утром.

– Что ж, начиная с завтра я начну вызывать людей на допросы. Сначала тех, кто соответствует вашему описанию, потом и остальных. Михаил Александрович, завтра можете подходить прямо к девяти. А сейчас можете быть свободны.

Следователь смотрит на нас и добавляет, что уделил бы побольше времени, но не может: пропала еще одна девушка, и все свободные сотрудники сейчас прочесывают город. Люди видели, как ее затолкали в машину, и нужно искать, пока есть шанс найти по горячим следам.

Мне тут же становится не по себе. Если девушку похитил тот же маньяк, который напал на меня, то это просто феерическая наглость!

Или что-то другое.

– Машина та же? – быстро спрашивает светлость, и Фанис Ильдарович качает головой: нет.

У меня был серый «бьюик», а девушку затолкали в черную «эмку», то есть автомобиль НАЗ М-1. Машина дешевая и довольно распространенная, а номер очевидцы не запомнили, так что поиски требуют привлечения всех имеющихся сил и средств. Так что полиции элементарно не до нас, и Фанис Ильдарович благодарен, что Степанов не стал добавлять ему бумажной волокиты.

– Знаете, Ольга Николаевна, я не вижу смысла на этом настаивать, – объясняет светлость, когда мы выходим из полиции, – пока у нас с вами нет в распоряжении моего трупа, с точки зрения наказания нет никакой разницы, одно покушение или два.

И добавляет, что, несмотря на явную попытку убийства, предъявить нападавшему он, Степанов, может лишь что его невесту потрогали за ногу. Но приличные люди на такое не жалуются, а шлют секундантов.

– Слать секундантов в тюрьму – неприлично, – решаю я. – А морду можно побить и при задержании, если получится, я этим займусь. Куда вы сейчас, в гостиницу? Устали?

Мне не хочется его отпускать, слишком много что нужно обсудить. Только, в отличие от меня, светлость не спал, а поддерживал ледяную защиту от страшной жары. Он хоть и не выглядит уставшим, но мало ли что?

– Нет, Ольга Николаевна, все в порядке, – улыбается Степанов. – Я предлагаю поесть где-нибудь в центре, а потом пойти в парк. Тот, что рядом с вами.

В угловом доме рядом с Троицкой площадью есть небольшая столовая, мы берем там окрошку с компотом. Вкусно, но побеседовать так и не получается – много народу, особенно девушек, готовящихся к поступлению в Бирский учительский институт. Стоит нам со светлостью заговорить про маньяка, как на нас начинают оглядываться. Поэтому все же парк.

Местные называют этот парк «Соколок», по названию старого микрорайона. Сам микрорайон уже давно никто так не называет, зато название прилипло к парку. Я в нем, кстати, еще не гуляла, как-то времени не было, хотя он расположен всего в двух шагах от дома.

Парк довольно большой, и сейчас его еще расширяют, сносят старые гаражи и сараи. С одной у него улица, с другой – стройка, к концу года будет новая школа, третья сторона выходит на гору с садами, а с четвертой – крутой обрыв с видом на реку Белую.

Мы со Степановым медленно идем по дорожкам. Слева от входа в парк расположен курган с памятником в виде высокой прямоугольной колонны с табличкой. Вокруг него растут ели, в Бирске вообще их любят и сажают везде, даже возле Учительского института.

– Пожалуй, я подожду вас внизу, – улыбается светлость, когда я говорю, что хочу взглянуть поближе. – Интересно, это курган с захоронениями или просто холм?

Я поднимаюсь на курган, смотрю на памятник, читаю, что он посвящен бирянам, погибших в ходе Первой мировой войны, и установлен в 1924 году. Интересно, есть ли такой в моем старом мире? Наверняка что-нибудь да стоит.

Спускаюсь с холмика к светлости, и мы медленно идем по дорожке к обрыву над рекой. Тут ровная, выложенная булыжниками площадка, символически огороженная столбиками с толстой железной цепью, похожей на якорную. Стоит свернуть, как открывается вид на еще один памятник, совсем новый и пока без таблички. И такой интересный, что я даже отхожу в сторону, чтобы обозреть, так сказать, всю композицию.

Первым делом в глаза бросаются две старые, списанные и приведенные в нерабочее состояние, но заботливо выкрашенные зеленой краской гаубицы. Каждая из них стоит на маленьком постаменте, но не каменном, а, кажется, из бетона. За гаубицами находится монумент в виде огромного меча из светлого, отполированного до гладкости серебристого металла. Немного похоже на легендарный меч-в-камне, только из земли торчит лезвие, а не рукоять. И довершает композицию выложенная из неровного коричневого камня выгнутая полукругом стена высотой в два человеческих роста, украшенная тремя макетами пулеметных гнезд.

– Впечатляет, правда? – говорю я, касаясь локтя светлости. – Жаль, что пока нет таблички. Я даже забыла, что мы хотели с вами обсудить.

– Совпадения, – улыбается Степанов. – Странные совпадения, Ольга Николаевна. Почему маньяк нападает в те же, или почти в те же дни, когда покушаются на меня и теперь на вас?

Визуалы. Парк Соколок

Дорогие друзья, в нашем мире эти памятники посвящены Гражданской войне, фото с сайта Бирского музея

А вот этот, с мечом, появится в нашем мире только в 1969 году! Но в этом мире Бирску повезло с реконструкцией парка больше

А вот так он выглядит сейчас:

Глава 21

– Тут, наверно, нужно сначала, – вполголоса говорит Степанов, оглядывая безлюдный парк. – Помните мой последний день в Петербурге? И разговор на высоком уровне?

Светлость явно имеет в виду визит Алексея Второго и его последние указания. Не из-за этой ли беседы мы пришли в парк вместо того, чтобы тихо сидеть по домам и не портить возможный сюрприз нашему несостоявшемуся убийце? Если так, то, наверно, Степанов подумал, что дома или в гостинице нас могут услышать. Или подслушать специально. А здесь, на Соколке, народу немного, потому что официально парк еще не открыт.