Генеральный попаданец 6 (СИ) - Коруд Ал - Страница 56

— Будем расследовать явление, так сказать, в практическом плане.

— Адреса записали?

— А то как же!

Застойные — запойные. Именно в эти годы сложились традиции, ставшие позже считаться Советскими. Да и фильм «Ирония судьбы» вышел как раз в середине семидесятых. В том, что касается популярности тех или иных алкогольных напитков человека чрезвычайно маркировало то, что именно он пьет: например, шестидесятники ввели моду на грузинское сухое вино, водка у них была совершенно не модной. Склонность к ней по их представлениям, характеризовала выпивающего как жлоба, конченого алкоголика или писателя-деревенщика. Преуспевающий советский драматург или поэт оттепели должен был употреблять армянский коньяк: он стоил солидных денег, и в магазине его так просто было не купить.

Если в начале 1970-х годов у стеночки «Сайгона», новое поколение в основном предпочитало сухое вино, то к концу десятилетия оно постепенно перешло на водку либо на коньяк. А следующее поколение, «митьковское», шло уже по линии портвейна, который был ранее табуирован. Виски из валютных магазинов «Березка» являлся привилегией высоких каст или фарцовщиков. Девушки предпочитали шампанское. У тех, кто стремился к псевдоевропейскому образу жизни, была популярна триада «дачка, тачка и собачка», подразумевавшая в числе прочее наличие дома бара внутри «стенки» — его было принято наполнять доставшимися по случаю с Запада крепкими напитками, привезенными из командировки молдавскими или грузинскими винами.

Поскольку в 1970-е у народонаселения резко увеличилось количество свободного времени, а гайки ослабли, то выросло количество самогонных аппаратов, и в городе, в котором, между прочим, имелся целый химический факультет университета и Технологический институт. В ход пошли чудеса техники и высочайшая культура очистки. Приобрели популярность настойки: люди, которые могли потерпеть, не выпивая водку сразу у магазина, настаивали ее на березовых почках или женьшене.

Водка, кстати, продавалась разная: на одном конце списка самые дешевые варианты — например, чудовищная кубанская, на другом — экспортная. Большинством населения употреблялся «крепляк» — то, что называлось портвейном, но на деле таковым в большинстве случаев не являлось. В нем тоже существовали качественные различия: эстеты пили массандровский портвейн, херес, мадеру или молдавский вермут, которые было не достать днем с огнем в магазинах. А народ довольствовался дешевыми креплеными винами вроде бормотухи «777», портвейнов «Агдам» и «Солнцедар» или уже совсем жуткого «Волжского вина», которое производилось из яблок и продавалось только в сельской местности.

Информация к размышлению:

В 1952 году военная прокуратура открывает дело по военчасти УВС-1, командиром которой значится полковник Павленко. Велико было удивление следователей, когда выяснилось, что ни один реестр не содержит ни такого имени, ни самой части. Зато по документам проходил лейтенант Павленко — фронтовой дезертир, смело воспользовавшийся бюрократическими проволочками военных лет. Выяснилось, что еще в 41-м предприимчивый Павленко собрал вокруг себя криминальных специалистов. На подельника Рудниченко была возложена подделка бумаг и печатей. Когда пакет липовых документов был сформирован, появился участок военного строительства под командованием военного инженера Павленко.

Изначально коллектив УВС состоял из дезертиров численностью до 200 человек. Невероятным путем отчаянных махинаций и многочисленных взяток организация начинает получать крупные стройподряды, дойдя под прикрытием едва ли не до Берлина. К концу ВОВ прибыль от проведенных работ превышала миллион рублей, а Павленко передвигался на высококлассных немецких авто.

Орудуя на территории Польши и Германии, банда Павленко вагонами вывозит награбленное добро, позже распродавая добычу на черном рынке. По привычным схемам отмыты сотни тысяч рублей уже в послевоенные годы. Разоблачают «фронтовика» лишь в 1948-м после заявления в прокуратуру обманутого сотрудника. Расследование небывалой аферы передается в МГБ МССР. В 1952 году силовики накрывают штаб конторы и берут Павленко, в квартире которого находят несколько чемоданов с 34 млн рублей. В 1955-м Павленко предсказуемо расстреляли.

В середине 50-х годов на столичной трикотажно-ткацкой фабрике Киргизской ССР трудился Зигфрид Газенфранц. Видя неудовлетворенную потребность советского гражданина модно одеваться, предприимчивый молодой человек решил наладить свое дело в дуэте с мастером другой ткацкой фабрики Исааком Зингером. На имеющиеся средства были закуплены прядильные станки, размещенные для работы в фабричном автобусном гараже при содействии подкупленного начальника цеха.

Трудились на предпринимателей сверх официального графика доверенные специалисты фабрики, а произведенные вещи сбывались на «прикормленных» торговых точках. Спустя пару лет подельники заработали первый миллион чистой прибыли, приняв решение расширять бизнес. На зарплаты руководители не скупились, поэтому рабочих рук всегда хватало. Зигфрид Газенфранц поселился в добротном доме с прислугой, баловал их бриллиантовыми украшениями, а сам обзавелся подержанным Роллс-ройсом. Ни в чем себе не отказывал и Зингер, летая на выходные к морю и купая любовниц в шампанском.

Но жизнь на широкую ногу закончилась сразу, как только до центральных властей дошли слухи об успешных киргизских бизнесменах. Январской ночью 1962-го их буквально вытянули из постелей, увезя в неизвестном направлении. Громкое дело стартовало в суде 5 марта 1962 года в присутствии выездной сессии Верховного суда СССР, что исключало возможность обжалования приговора. В итоге подсудимым вынесли высшую меру наказания вопреки отмененной еще при Сталине «вышке» за экономические преступления.

В конце 50-х Борис Ройфман наладил производство неучтенной одежды в обществе глухонемых в Калинине. Сколотив на труде инвалидов начальный капитал, предприниматель направился покорять столицу. Быстро осмотревшись в Москве, он организует бизнес на бесплатном труде душевнобольных одного из психоневрологических диспансеров. Реализация продукции ложится на плечи афериста Шакермана, сведущего в московском подполье. Пациенты работали в 3 смены в тяжелых подвальных условиях, переработав за годы деятельности диспансерной артели более 450 тонн шерсти. Погорели подельники на глупости: муж любовницы Шакермана состряпал на него детальный донос в КГБ со слов информированной о подпольной деятельности супруги. Далее последовал обыск чекистов, обнаруженные богатства и показания свидетелей. Сотрудничая с правоохранителями, Шакерман сдал Ройфмана со всеми его тайниками. Дело предпринимателей едва умещалось в 77 томов, где параллельно проходили и сотрудники клиники для душевнобольных. Последние отделались приличными сроками, а подпольных миллионеров вскоре расстреляли.

Глава 16

29 декабря 1972 года. Москва. Предновогодние хлопоты

Кремлевский дворец съездов

Петр Миронович Машеров остановился в широком проходе. Все-таки какой вместительный зал! Белорусский лидер огляделся по сторонам. Впечатляет! Почему она раньше этого не замечал? В последние годы сидел там на сцене среди остальных важных шишек. Угол зрения, наверное, иной. Да обычно не до красот было. Куча документов, что требовалось изучить. Бесконечные встречи и переговоры.

— Петр, мы тебе место заняли!

Машеров повернулся и заметил знакомые лица, тут же широко улыбнувшись. Это был обычный концерт, но они все равно расселись по землячествам. Вон дальше Щербицкий со своими сидит. Заметил его и помахал рукой. С утра вроде встречались и даже успели немного поспорить. Вот не нравятся украинскому секретарю Новые экономические районы, хоть тресни. Белорусам же они позволяют маневрировать ресурсами. На самом деле это здорово — строить связи напрямую и вносить корректировки в планы. Это и есть живое сотрудничество между национальными республиками. Для чего Союз и создавался. Впрочем, сейчас он на концерте и приготовился отдыхать.