Военный инженер Ермака. Книга 4 (СИ) - Воронцов Михаил - Страница 50

А еще следует промазать все деревянные сооружения раствором золы. Он значительно повысит огнестойкость, хотя тоже не является панацеей.

Наверняка татары для сохранности своих катапульт будут использовать земляные насыпи, габионы (корзины с землей или с камнями) и прочее. И мы тут едва ли сможем что-то противопоставить. Кучность попадания на дистанциях, с которых будет вестись стрельба, составит десятки метров — то есть татары по Кашлыку попадут точно, а мы по их катапультам, построив свои, просто никак. И даже если попадем идеально точно тем же зажигательным снарядом, не факт, что он уничтожит вражеское «орудие» — закидать огонь песком или землей татары смогут не хуже нас. Поэтому придется терпеть и ждать, пока у них кончится горючий запас. Останется метание камней, хотя и они — колоссальная проблема. Крышу домика проломит запросто.

Возможно, придется сделать над главными зданиями «надстройки» — вкопать колонны-бревна по периметру и сделать поверх крыши бревенчатый «настил», на который положить землю для смягчения удара. В такие дома собирать женщин, детей, раненых. Хотя против огромной каменюки, боюсь, и они не спасут.

К нам наверняка потащат осадные башни. Но их я опасаюсь не слишком. Поставить напротив входа парочку наших «огнеметов», ну и попробуйте пройти. А в придачу к ним стрелы из тяжелых луков. Татары опасны толпой, а из осадной башни много народу сразу не выбежит.

Подкопы — еще одно жуткое оружие средневековья. Но для борьбы с ними достаточно быть внимательными, ставить метки-колышки и следить, не наклонились или не просели они из-за того, что в земле образовались пустоты.

Помимо этого, татары будут применять переносные щиты, в том числе и на колесах, чтобы подбираться к нашей крепости, но против этого у нас есть тяжелые арбалеты и те же огнеметы. Помимо этого, мы сделали специализированное оружие — несколько мощных арбалетов, стреляющих не стрелами, а железными шариками — они лучше пробивают доски, меньше застревают.

В целом, основная надежда именно на них. Стрел у нас очень много, работали всю зиму, и горючей смеси — тоже. План будет таков — дождаться, пока у татар закончится возможность для использования «высокотехнологичного оружия» (это я, если что, о зажигательных бомбах к требушетам и прочего), и подойдет к концу еда. Тогда им ничего не останется, как опять лезть на стены, и тогда мы попробуем их сжечь-расстрелять из арбалетов.

Все это я рассказал Ермаку. Тот молча выслушал и кивнул, соглашаясь.

— Давай, Максим, делай что надобно. Если нужны будут лишние руки, приходи ко мне, распоряжусь.

Глава 24

…Весна была ранней. Снег давно сошёл с полей и холмов вокруг Кашлыка, обнажив потемневшую от влаги землю. Дороги подсохли, превратившись из непроходимой весенней грязи в пыльные тракты. Трава уже поднялась, окрасив степные просторы в свежий зелёный цвет, а на деревьях распустились молодые листья. Именно в это время года, когда природа окончательно пробудилась от зимнего сна, на горизонте показались первые всадники.

Передовые отряды разведчиков появились словно тени на утреннем горизонте. Мы были заранее предупреждены об их подходе, и я стоял на стене Кашлыка и наблюдал в подзорную трубу.

Сначала это были лишь едва различимые точки, двигавшиеся по гребню дальнего холма. Конные татары осторожно спускались по склонам, изучая местность вокруг города. Их кони, привычные к долгим переходам, фыркали и били копытами, поднимая небольшие облачка пыли. Вскоре количество всадников увеличилось до десятков и сотен. Над степью поднялось огромное пылевое облако, которое медленно приближалось к Кашлыку, застилая собой половину неба. Ветер доносил отдалённый гул — смесь топота тысяч копыт, скрипа колёс, людского гомона и ржания лошадей.

Когда основные силы приблизились достаточно, чтобы можно было различить отдельные части войска, картина предстала во всём своём устрашающем величии. Длинная колонна растянулась на несколько вёрст, извиваясь подобно огромному змею по степной дороге. Впереди двигалась лёгкая конница — татарские всадники в кожаных доспехах, вооружённые луками и саблями. За ними следовали отряды тяжёлой кавалерии. Пешее войско шло плотными рядами. Позади тянулись бесконечные обозы — сотни телег и повозок, гружённых провиантом, оружием, вещами.

Численность войска поражала воображение. Около десяти тысяч человек — целое море людей, лошадей и повозок — неумолимо приближалось к стенам города. Воины шли отряд за отрядом, знамёна развевались на ветру, оружие блестело под весенним солнцем.

Когда войско подошло достаточно близко к городу, началась настоящая демонстрация силы. Загремели барабаны — сначала один, потом десятки, сотни. Их ритмичный бой разносился над степью, отражаясь от городских стен. Заревели боевые трубы, их пронзительный звук резал воздух. Подняли высоко вверх ханские штандарты — шёлковые полотнища с вышитыми золотом символами власти развевались на длинных древках. Знаменосцы гордо несли их впереди отрядов. Это был не просто военный марш — это был спектакль, призванный показать всю мощь ханского войска, продемонстрировать, что сам правитель Сибирского ханства прибыл со своей армией.

Кучум, восседавший на черном коне в окружении своей гвардии, мрачно смотрел вперед. Затем хан поднял руку, и войско начало останавливаться. Место для лагеря было выбрано достаточно близко, но вне досягаемости городских пушек. Справа и слева от выбранного места темнели леса. Пространство между лесными массивами представляло собой хорошую площадку для размещения огромного войска.

Разбивка лагеря происходила спокойно, без суеты. Военачальники отводили свои отряды на заранее определённые места. Первым делом выставили сторожевые посты по всему периметру будущего лагеря. Дозорные заняли позиции в лесу и близ Кашлыка, конные разъезды начали патрулирование окрестностей. Никто не должен был приблизиться к стану незамеченным.

В центре лагеря начали устанавливать ханский шатёр — огромное сооружение из плотной ткани, способное вместить несколько десятков человек. Слуги разворачивали тяжёлое полотнище, вбивали в землю массивные колья, натягивали канаты. Над входом водрузили ханские знамёна — символ присутствия самого правителя. Внутри расстелили ковры, установили низкие столики, разложили подушки для сидения. Это был не просто военный шатёр — это был передвижной дворец, откуда Кучум будет руководить осадой.

Вокруг ханского шатра начали вырастать жилища знати. Богатые мурзы и беки привезли с собой собственные шатры, пусть и меньшие по размеру, но также богато украшенные. Их слуги суетились, устанавливая жилища своих господ, раскладывая ковры, развешивая знамена. Отдельным кварталом расположились круглые юрты — традиционные жилища степняков, покрытые войлоком. Они стояли правильными рядами, образуя улицы импровизированного военного города.

Простые воины обустраивались кто как мог. Те, кто побогаче, ставили небольшие палатки из грубой ткани или кожи. Другие натягивали простые навесы между вбитыми в землю кольями, создавая хотя бы минимальную защиту от непогоды. Многие сооружали примитивные шалаши из веток и травы, используя подручные материалы. Целые отряды размещались под открытым небом, расстелив на земле войлочные кошмы.

Повсюду закипела работа. Воины рыли ямы для костров, обкладывая их камнями. Устанавливали большие котлы для приготовления пищи — в каждом таком котле можно было сварить еду на целый десяток человек. Конюхи отводили лошадей на конюшни — огороженные верёвками участки, где животные могли отдохнуть после долгого перехода. Тысячи коней стояли на привязи, жуя овёс и сено, привезённые в обозах.

Обозы с провиантом расположились отдельным табором в тыловой части лагеря. Сотни телег и повозок выстроились правильными рядами.

Лагерь наполнился тысячами звуков. Слышался стук молотков — кузнецы устанавливали походные горны, готовясь к ремонту оружия и подковке лошадей. Раздавались команды офицеров, распределявших людей по местам. Гремела татарская речь вперемешку с языками других народов, входивших в ханское войско — башкир, ногайцев, бухарцев. Ржали кони, блеяли овцы, приведённые на убой. Звенело оружие — воины проверяли остроту сабель, натягивали тетивы луков.