Военный инженер Ермака. Книга 4 (СИ) - Воронцов Михаил - Страница 49

— Проклятье! — Баязит ударил кулаком по стволу кедра. — Как мы дошли до такого? Когда-то татарские мурзы были гордыми и независимыми. А теперь мы дрожим перед каждой тенью, боимся собственных слов.

— Времена изменились, — философски заметил Ходжа-Мурат. — Пришли казаки с их пушками. Старый мир рушится, а каким будет новый — никто не знает.

Снова протрубил рог, на этот раз требовательнее.

— Нужно возвращаться, — сказал Хаджи-Сарай. — Если заметят наше отсутствие, начнутся вопросы.

— Подождите, — остановил их Баязит. — Мы хотя бы договоримся держаться вместе? В битве, если она будет неудачной…

— Каждый спасает своих людей, — кивнул Ходжа-Мурат. — Но не в ущерб другим. Если я увижу, что твои люди в беде, Баязит, я попытаюсь помочь.

— И я, — добавил Хаджи-Сарай. — Мы можем не доверять Кучуму и ненавидеть Карачи, но друг другу должны помогать. Иначе нас сметут поодиночке — неважно, казаки или свои.

Они молча кивнули друг другу — большего позволить себе не могли. Даже рукопожатие могло быть истолковано как заговор, если бы кто-то увидел.

Первым ушёл Ходжа-Мурат, бесшумно растворившись среди деревьев. Через несколько минут поднялся и Хаджи-Сарай, тяжело ступая по влажной земле. Баязит остался последним. Он ещё долго стоял, глядя на то место, где они только что сидели. Ветер шевелил ветви кедров, и ему казалось, что лес шепчет о грядущих бедах.

Наконец и он двинулся в путь, но не к стану, а немного в сторону — чтобы выйти с другого направления. Осторожность превыше всего. В этом походе каждый следил за каждым, и доверять нельзя было никому.

Лес остался пустым. Только примятая трава и следы на влажной земле свидетельствовали о тайной встрече. Но и они вскоре исчезнут — дождь, который собирался с утра, наконец начал идти, смывая все следы.

Туман стелился по сибирской тайге, когда мы выехали из Кашлыка ранним утром. Я ехал четвертым в нашей небольшой группе. Впереди — сам атаман, за ним Матвей Мещеряк, Прохор Лиходеев, ну и я в скромном отдалении.

Мы углублялись в лес все дальше от крепости. Копыта коней глухо стучали по мягкой земле, покрытой прошлогодней хвоей. Воздух был прохладным, пахло смолой и влажной корой. Где-то вдалеке каркнула ворона — дурной знак, подумалось мне. Я уже научился обращать внимание на приметы, хотя образование и протестовало против суеверий.

— Тут недалече, — произнес Прохор, указывая на едва заметную тропку, уходящую вправо.

Мы спешились, привязали коней к толстым соснам. Дальше шли пешком, продираясь через заросли папоротника и обходя поваленные стволы.

Через пару минут Прохор поднял руку — стоп. На небольшой поляне, прислонившись к дубу, сидел человек в татарской одежде. Увидев нас, он медленно поднялся. Это был невысокий крепкий мужчина лет сорока с небольшими раскосыми глазами и жидкой бородкой.

— Мир тебе, Карабай, — негромко сказал Ермак.

— И тебе мир, русский атаман, — ответил татарин по-русски с сильным акцентом. — Только вести я привез недобрые.

Мы встали полукругом. Карабай огляделся, будто проверяя, нет ли лишних ушей, и заговорил:

— Кучум-хан собрал большое войско. Очень большое. Идет из степей на Кашлык. Десять тысяч воинов, может больше. Ногайцы пришли, башкиры, казахи из Младшего жуза. Все идут за победой и добычей.

Матвей Мещеряк выругался сквозь зубы.

— Это еще не все, — продолжил Карабай. — Бухарские купцы привели хану русского человека. Алексей его зовут. Говорят, он знает европейскую науку войны.

— Что за человек? — резко спросил Ермак.

— Не знаю точно. Еще не старый. Говорит по-татарски, глаза умные. Учит воинов хана строить военные машины. Видел сам — делают большие башни на колесах, устройства для швыряния камней какие-то. И еще что-то… не знаю, как называется. Длинные бревна с железом на конце, на подставках.

Тараны, понял я. Классические стенобитные орудия. Черт, если этот Алексей действительно знает военную инженерию, пусть даже уровня позднего средневековья, это серьезно осложняет дело.

— Часть машин везут с собой разобранными на телегах, — добавил Карабай. — Часть будут делать на месте. Хан говорит воинам: теперь не будем штурмовать сломя голову, как прошлый раз. Не хочет терять людей под вашими огненными трубами. Будет правильная осада, как в больших войнах.

— Когда будут у Кашлыка? — спросил Ермак.

— Через луну примерно. Войско большое, идет медленно. Обозы тяжелые, дороги еще плохие.

Месяц. У нас есть месяц на подготовку. Мысли лихорадочно заработали — что можно успеть сделать за это время?

— Есть еще вести? — спросил атаман.

— Нет больше. Все сказал, что знал.

Ермак кивнул, полез за пазуху и достал кожаный мешочек. Звякнуло серебро. Карабай спрятал плату и произнес:

— Удачи вам, казаки. Она вам понадобится.

С этими словами он развернулся и быстро пошел в глубь леса. Через минуту его силуэт растворился между деревьями. Мы постояли еще немного молча, каждый переваривая услышанное.

— Возвращаемся, — коротко бросил Ермак.

Обратный путь до коней показался мне бесконечным. В голове крутились варианты, расчеты, схемы. Десять тысяч воинов плюс осадные машины и научные методы ведения войны. Да уж. Это не безумную толпу жечь огнеметами.

Когда мы сели на коней и тронулись к Кашлыку, лес вокруг казался враждебным. Каждый треск ветки, каждый шорох заставлял насторожиться. Матвей Мещеряк ехал, хмуро уставившись вперед. Прохор то и дело оглядывался, проверяя, не видит ли нас кто.

Солнце уже клонилось к закату, когда показались деревянные стены Кашлыка. Город выглядел таким маленьким, таким уязвимым на фоне бескрайней тайги. Я представил, как через месяц к этим стенам подойдет огромное войско, как начнут бить тараны, полетят камни из катапульт…

Мы вернулись в Кашлык, но я сразу пошел к реке на пристань. Побыть в одиночестве, поразмыслить.

Вот что теперь делать?

С таким численным перевесом, как у Кучума, в Европе брали и замки с пятидесятиметровыми каменными стенами. А у нас всего деревянные, и высотой в десять раз меньше. И пороха почти нет. Прошлогодний штурм — ничто по сравнению с этим. Легкая прогулка.

Ладно, давай думай.

И так, чего нам можно ждать.

Очевидно, будет осада.

Насколько долгая? Не знаю. Месяц, два. Но голодом и жаждой нас не возьмут — река рядом, и с провизией нам будет легче, чем огромному кочевому войску татар. Хотя добывать еду сейчас надо будет, и «с запасом». Насчет воды… оттеснить нас от реки будет сложно. Если Иртыш окажется мне нашей досягаемости, то, скорее всего, Кашлык уже пал и беспокоиться незачем. Хотя во время интенсивного штурма возможно будут ситуации, когда к воде не подойти. То есть это означает, что и ей надо запасаться. Бочек еще наделать? Ну да, других вариантов нет.

Вода… вода будет еще и нужна для тушения пожаров.

Если этот предатель сделает что-то вроде катапульт (а он не может их не сделать), то в нас полетят не только камни, но и разнообразнейшие зажигательные снаряды. Самые кошмарные — со смолой и с жиром, наподобие той смеси, которую мы используем в огнеметах. Жира у Кучума будет ограниченное количество, а вот со смолой проблем не станет — лесов вокруг на сотни верст. Сама по себе живица, правда, малоэффективна. Даже к ее смеси с жиром желательно добавить еще масло и спирт, но масла в округе точно мало, а татары Кучума наверняка не превратятся в банду самогонщиков.

Поэтому… поэтому вот что.

Будем прятать все крыши толстым слоем глины. Очень толстым, сколько выдержат домики. Глиняный горшок с горючей смесью — это вам не стрела с подожженной паклей. Смолу водой не потушить — только засыпать песком. Но главная неприятность будет в том, что огонь попадет на вертикальные стенки. Смола к ним будет липнуть… в отличии от песка а или земли, которыми огонь придется засыпать. Сильно толстый слой глины на такие поверхности не нанесешь — свалится и от времени, отколется от ударов татарского огненного снаряда — но некоторый слой сделать придется. И сделать пожарные команды — они у нас уже были на первом штурме.