Ревизор: возвращение в СССР 50 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 49

Молодец! Для ее возраста это огромная выдержка и сдержанность. Видел в своей жизни достаточно много людей вдвое старше, которые по любому поводу хвастаются — где надо и где не надо.

Италия, Больцано

Фирдаус и Диана активно собирались. Через несколько часов уже надо было выезжать в аэропорт Милана, чтобы потом через Рим проследовать в Советский Союз. Надо было спешить. Новый год был уже очень близко.

Тарек сегодня решил не идти пока что в офис, чтобы проводить молодых. Следя, как Фирдаус собирает вещи, вспомнил, что забыл ему сказать кое‑что.

— Да, сын мой, важный момент. Помнишь, мы обсуждали подарок Павлу Ивлеву за его подсказки по поводу операции на Сицилии и нашей службы безопасности? И то ли ты, то ли твоя супруга предложили подарить ему телефон?

— Да, отец, было такое. Ты хочешь, чтобы я отвёз его Павлу?

— Нет, нет, сын, что ты. Я уже передал его через дипломатическую почту.

— Дипломатическую почту? — удивился Фирдаус. — А в чём была такая необходимость? Я бы вполне мог положить его в свой чемодан. Даже дорогой телефонный аппарат никакого внимания таможни не привлечёт — ни нашей, ни советской. Вполне допустимый товар для ввоза…

— Ну, дело в том, что там был нюанс, про который я как раз и хочу тебе рассказать, а то чуть не забыл. Дело в том, что дарить обычный телефон человеку, который так сильно помог нам сразу по двум направлениям, да и в целом является нашим важнейшим партнёром, на такую важную для него дату, как Новый год, мне показалось неприличным. Словно у нашей семьи нет ни денег, ни благодарности к нему за очень мудрые советы. Так что я приказал купить самый дорогой телефон, что только есть на рынке, и отлить его точную копию из золота. Но, естественно, не стал об этом никому говорить. Так что подарок уже у господина Ивлева, но он, скорее всего, не знает, из чего он сделан. Вот ты и должен ему это разъяснить.

Фирдаус просто пришёл в ужас, схватился за голову, и так и стоял, уставившись на отца.

— Что такое, сын? Ты думаешь, что это всё равно недостаточно хороший подарок? — забеспокоился тут же Тарек.

— Папа, ты же ничего не знаешь о Советском Союзе, — наконец смог заговорить Фирдаус. — Зачем ты так поступил?

— Ничего не понимаю, сын, объясни же наконец. Что тебя так взволновало? — развёл руками недоумённо Тарек.

— У них же там не только плановая экономика, у них же ещё есть различные весьма специфические законы, отец. Просто скажу тебе, что если у Павла найдут этот телефон, сделанный из золота, то его сразу же в тюрьму посадят за полтора килограмма золота…

— В тюрьму⁈ — был шокирован Тарек.

— Да, отец, в тюрьму — без всяких шуток и надолго. А если стоимость будет превышать определённую планку, то в СССР даже и расстреливают.

— Просто за то, что у человека есть полтора килограмма золота? — В ужасе снова спросил Тарек, все еще не в силах поверить в эту информацию.

— У них, отец, есть статья «спекуляция». По ней можно судить любого, кто скупает что‑то, чтобы перепродать потом подороже.

— Но Павел же не покупал этот телефон — это просто наш подарок.

— Так ему это ещё доказать надо, что он не скупал золото, чтобы отлить из него телефон с целью потом перепродать с выгодой, — пояснил Фирдаус. — А ещё, как и везде, у них суровое законодательство в отношении взяток. А вдобавок они могут вообразить, что настолько дорогой подарок может быть связан со шпионажем, учитывая, где Павел работает. Я же тебе говорил, что он работает в том числе и в Кремле. Понимаешь, насколько для него опасно, если у него обнаружат эту вещицу?

— Какая же непонятная страна, — потрясенно покачал головой Тарек. — Похоже, сын, тебе надо как‑нибудь побольше мне о ней рассказать. Не те твои истории я слушал, что надо было. Получается, ты мне рассказывал о том, как учишься, какие у тебя друзья, какие у тебя преподаватели. А вот о таких нюансах я и не знал. Значит, у них там не только плановая экономика, но даже нельзя получать такие дорогие подарки или покупать что‑то, чтоб потом перепродать дороже, Фирдаус? Я глубоко шокирован.

— Надеюсь, Павел не поставил этот телефон в прихожей, где все его гости смогут его видеть. Кто‑нибудь же может и догадаться, — озабоченно сказал Фирдаус.

— Может, ему позвонить, предупредить его? — предложил Тарек, чувствовавший свою вину.

— Нет, отец, любой международный звонок на такую тему точно привлечёт как раз‑таки ненужное внимание к этому телефонному аппарату, — покачал головой Фирдаус. — К счастью, мы с Дианой уже достаточно скоро будем в Москве. Единственное, что я даже не представляю, как сказать ей об этом специфическом подарке. Она будет просто в ярости. Диана очень любит брата и не хочет, чтобы у него были неприятности, тем более такие опасные.

— Так давай не будем ей ничего говорить, — тут же предложил Тарек, опасливо посмотрев на соседнюю комнату, в которой Диана сейчас собирала свои вещи при помощи прислуги. — Ты только Ивлеву скажи, пусть он сам и разбирается по этому поводу. Может, спрячет тогда наш подарок куда‑нибудь подальше, где его точно никто не найдёт до лучших времён.

— И что это вы тут не хотите мне говорить? — неожиданно появилась в дверях комнаты Диана. — Какой там ещё подарок мой брат должен спрятать? И почему это от меня скрываете?

Тарек с Фирдаусом кисло посмотрели друг на друга. Оба прекрасно понимали, что Диана не слезет с них, пока не узнает всю правду. Так что придётся ей обо всём рассказать.

И когда они всё рассказали, Тарек понял, что Фирдаус ещё преуменьшил степень негодования Дианы. Когда она узнала о его подарке Павлу, она чуть ли не до потолка прыгала — так её распирало от злости, что её любимого братца подставили… Не женщина, а ядерная боеголовка какая‑то, — думал Тарек, терпеливо выслушивая её упрёки.

А с другой стороны, какие же у неё от Фирдауса могут получиться славные сыновья! Настоящие бойцы, которые приумножат семейный капитал. Быстрее бы уже сын этим озаботился, — размышлял Тарек.

Глава 21

Москва

Приехали домой. Обнаружил в почтовом ящике извещение с почты о том, что пришла посылка от наших достаточно специфических друзей из Махачкалы, Андрея и Наташи.

Тех самых, с которыми я сам вначале не очень хотел общаться, а после прошлого лета и Галия в них тоже разочаровалась. Но надо же — всё же прислали нам подарок…

А мы в этом году никаким ответным подарком не озаботились. Думали, что уже и всё с нашей дружбы после Паланги…

Показал Галие извещение, сказав, что посылка из Махачкалы. В глазах её мелькнуло осознание ситуации.

— Вот же, блин, — сказала жена. — Придётся им тоже что‑то быстренько на скорую руку отправить.

— Ну да, — ответил я грустно. — Иначе невежливо с нашей стороны будет.

Пошёл выгуливать Тузика. Позвонил Сатчану домой, сказал, что у меня время немножко освободилось, поэтому я готов завтра уже вместе с ним проехаться по его вопросам.

Он понял сразу, о чём идёт речь, и отнёсся к этому предложению очень положительно. Тут же договорились встретиться около трикотажной фабрики «Свободный труд» в 10:30 утра.

В четверг утром сразу на почту побежал — надо же посылку эту из Махачкалы получить, чтобы иметь хотя бы приблизительное представление, что нам самим в ответ слать.

Прихожу на почту, а мне спеленатую мешковиной двухметровую ёлку вручают.

Это я удачно решил зайти вначале на почту… А то ж думал, идти посылку получать, или сначала на еловый базарчик забежать — купить ёлку домой. А теперь получается, что и не надо.

Надо же, не думал даже, что в Дагестане ёлки вообще есть. А они есть, выходит. Впрочем, я никогда там не был.

Интересный, конечно, подарок. Никогда в своей жизни раньше я не получал новогоднюю елку по почте.

Мне, честно говоря, даже как‑то и в голову не приходило, что её вообще можно вот так отправить. Но на почте сотрудница мне её с совершенно равнодушным видом выдала. Значит, я не один на ее памяти получатель такой необычной посылки…