Преследуй меня (ЛП) - Коул Бьянка - Страница 29

— Ты позвонишь в полицию? — Мой голос падает до убийственного шепота. В два шага я обхожу стойку и хватаю ее за горло, прижимая к стене. Мои пальцы сжимаются на ее пульсирующей точке. — Попробуй.

У Софии перехватывает дыхание, но она не сопротивляется. Умная девочка. Ее глаза горят вызовом, даже когда ее тело отвечает на мои прикосновения.

— Ты думаешь, я не отключу твой телефон прежде, чем ты успеешь набрать номер? Что мне не принадлежит половина полиции в этом городе? — Я наклоняюсь ближе, вдыхая ее аромат. — Сейчас ты меня выслушаешь, малышка. От этого зависит твоя жизнь.

Ее горло сжимается под моей хваткой, когда она сглатывает. — Отпусти.

Я отпускаю ее горло, но прижимаю к стене своим телом. Боль и предательство в ее глазах ранят глубже, чем я ожидал.

— Камеры. Проникновение в мою квартиру. Мои пропавшие вещи. — Голос Софии дрожит от ярости. — Что за болезненная одержимость...

— Я расскажу тебе все. — Моя рука скользит к ее лицу, большой палец касается ее щеки. Она отстраняется от моего прикосновения. — Но сначала тебе нужно выслушать. Твоя жизнь в опасности.

Она усмехается. — Опять манипуляции?

— Твое настоящее имя София Кастеллано. Родилась в Риме в семье Марии Елены Романо и Антонио Кастеллано.

Краска отливает от ее лица. — Что?

— Я нашел запечатанные записи о твоем усыновлении. Твоя мать была убита через два месяца после того, как отправила тебя в Америку. Те же люди, которые убили ее, возможно, убили твоих приемных родителей. — Мои пальцы сжимаются на ее подбородке. — И, возможно, следующим они придут за тобой.

— Ты лжешь. — Но в ее голос закрадывается сомнение.

— Я покажу тебе документы. Все, что я нашел. — Я наклоняюсь ближе, желая, чтобы она поняла. — Да, я установил камеры в твоей квартире. Да, я вломился. Я наблюдал за тобой, защищал тебя...

— Крадешь мое нижнее белье? Мои резинки для волос? — Ее глаза сужаются. — Это не защита, это извращенное преследование.

Стыд прожигает меня насквозь, чужой и нежеланный. — Я не буду отрицать свою одержимость тобой.

Я провожу большим пальцем по ее щеке, мой пульс учащается от ее вызывающего взгляда. — С первого момента, как я увидел тебя, ты поглотила меня. Каждая мысль, каждый вздох — только ты. Я бы не вынес, если бы не знал, что ты делаешь.

София пытается вырваться, но я крепко держу ее. — Это ненормально, Николай. Врываешься в мой дом, забираешь мои вещи...

— Ненормально? — Я издаю резкий смешок. — Ничто из того, что я чувствую к тебе, не является нормальным. Ты у меня под кожей, в моей крови. Когда я не с тобой, я не могу сосредоточиться. Не могу думать. Я был так чертовски опьянен тобой, что мне пришлось дрочить на твое спящее тело. — Ее челюсти сжимаются.

— Что за черт?

— Я сказал, что расскажу тебе все. Однажды ночью я даже кончил в твою бутылку с водой. Ты бы выпила мою сперму на следующее утро...

— Это отвратительно, — выплевывает она, но ее зрачки расширяются.

Я хватаю ее за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. — Вот как сильно я тебя люблю, малышка. Как всецело ты завладела мной. Я никогда... — Мой голос грубеет. — Я никогда так не терял контроль. Никогда не нуждался в ком-то так, как в тебе.

У нее перехватывает дыхание. — Николай...

— Сопротивляйся сколько хочешь. Но ты тоже это чувствуешь. Это за гранью разума, за гранью здравомыслия. — Наши лбы соприкасаются. — Я не буду извиняться за то, что хочу каждую частичку тебя. За необходимость отмечать тебя как свою всеми возможными способами.

Ее губы врезаются в мои с сокрушительной силой. Вкус ее гнева и желания наполняет мой рот, когда она целует меня с неприкрытым отчаянием. Мои руки скользят в ее волосы, крепко сжимая, пока я пожираю ее. Она стонет, прижимаясь ближе, ее тело выдает ее потребность, несмотря ни на что.

Поцелуй становится яростным, зубы лязгают, языки дерутся. Стена обеспечивает идеальный рычаг давления, когда я прижимаю ее к себе, позволяя ей почувствовать всю степень моего возбуждения. Она соответствует моему напору, проводя ногтями по моей спине через пиджак.

Затем внезапно она отстраняется, грудь тяжело вздымается. — Это наш последний поцелуй. — Ее голос срывается. — Ничего хорошего из этого не выйдет. От преследования. От злоупотребления доверием.

— Преследование — высшая форма лести. — Я провожу большим пальцем по ее припухшей нижней губе. — Со временем ты поймешь. Все, что я делаю, направлено на то, чтобы обладать тобой, защищать тебя.

— Ты сумасшедший. — Но она не отстраняется от моего прикосновения.

— Возможно. — Я наклоняюсь ближе, мои губы касаются ее уха. — Но сейчас тебе нужно пойти со мной. От этого зависит твоя безопасность. Люди, которые убили твою мать, твоих приемных родителей, все еще на свободе.

— Я могу сама о себе позаботиться.

— Не против такого уровня опасности. — Мои пальцы сжимаются на ее подбородке. — Пойдем со мной добровольно, или я заставлю тебя. Твой выбор, но ты в любом случае уйдешь со мной.

Вызов, искрящийся в ее глазах, говорит мне все, что мне нужно знать. София переминается с ноги на ногу, готовая убежать или драться. Я уже видел такую позу раньше, зная, что она не пойдет тихо.

— Не усложняй ситуацию больше, чем нужно, — бормочу я, засовывая руку в карман.

— Иди к черту. — Она пытается нырнуть мне под руку, но я легко ловлю ее.

Одним плавным движением я прижимаю предварительно заряженный шприц к ее шее и нажимаю на поршень. Ее глаза недоверчиво расширяются, когда она понимает, что я сделал.

— Ты накачал меня наркотиками? Ты чертов ублюдок… — Слова звучат невнятно, когда действует успокоительное. Ее колени подгибаются, и я прижимаю ее к своей груди, баюкая за голову, пока она обмякает.

— Шшш, я держу тебя. — Я убираю волосы с ее лица, когда ее глаза закрываются. Она борется с этим до последнего момента, пытаясь смотреть на меня, даже когда сознание ускользает. Затем она лежит без сознания в моих объятиях, умиротворенная, несмотря на свою ярость несколько мгновений назад.

Я осторожно поднимаю ее, одной рукой поддерживая под колени, другой поддерживая за плечи. Ее голова опускается мне на грудь, пока я несу ее к запасному выходу, где ждет моя машина. Успокоительное продержит ее в отключке до поездки на конспиративную квартиру — достаточно долго, чтобы доставить в безопасное место.

Глава 20

СОФИЯ

Моя голова пульсирует, когда сознание возвращается. Комната кружится, заставляя мой желудок скручиваться, когда я приподнимаюсь. Это не моя кровать. Матрас слишком мягкий, постельное белье слишком тонкое.

Память бьет как кувалдой — лицо Николая, игла, предательство. Мои руки дрожат, когда я прикасаюсь к шее, куда он сделал мне укол.

— Ублюдок! — Слова вырываются из моего горла, когда я вскакиваю с кровати, чуть не падая, когда мои ноги подкашиваются подо мной. Роскошная комната, оформленная в кремовых и золотых тонах, с тяжелыми портьерами, закрывающими то, что должно быть окнами. Тюрьма, какой бы позолоченной она ни была.

Я, пошатываясь, подхожу к двери, пробуя ручку. Разумеется, заперта. Гнев пробивается сквозь затяжное действие наркотика, который он в меня вколол.

— Выпусти меня! — Я хлопаю ладонью по массивному дереву. — Николай! Немедленно открой эту дверь!

Я кричу, колотя кулаками по двери. — Ты не можешь держать меня здесь! Это похищение, ты, психопат!

Тишина, которая сопровождает мои крики, только разжигает мою ярость. Я пинаю дверь, не обращая внимания на боль, пронзающую мою босую ногу. — Я доверяла тебе! И это то, что ты делаешь? Накачиваешь меня наркотиками и сажаешь под замок?

У меня горло горит, но я не могу остановиться. Не остановлюсь. — Я никогда не прощу тебе этого! Никогда!

Я врезаюсь плечом в дверь, зная, что это бесполезно, но мне нужно бороться. От удара по моей руке разливается боль. — Ты такой же, как все остальные — думаешь, что можешь контролировать меня, владеть мной!