Отвергнутая. Хозяйка лавки “Карамель и Шоколад” (СИ) - Алисина Катрин - Страница 30

Конфеты и леденцы всегда пользуются спросом — это для детей.

А вот фламмери и пралине уже покупают реже. Их берут романтические парочки, что решили встретиться в кофейне на свидание.

Но эти и платят больше всего.

Потому что пока сидишь себе за столиком, смотришь влюбленными глазами на свою пару — торты и пирожные улетают один за одним. Хочется порадовать вторую половинку чем-то вкусненьким. Да и себя не обделить.

Но такие пары были редкость.

А родители с детьми и вовсе предусмотрительно старались не задерживаться в лавке сладостей со своими чадами. Хватали первое на что падал взгляд счастливого крохи и убегали, пока тот весь семейный бюджет тут не спустил.

А я ломала голову, как убедить гостей задержаться в лавке подольше.

Наличие большего количества столиков погоды не сделало. Некоторое время подумывала поработать купидоном, чтобы ко мне на свидания парни девушек приглашали. Но оставила эту идею. На работу на кухне времени не хватает. Хотя Зоуи и разгрузила меня, помогая в зале.

Родители с детьми оставались для меня недоступным ресурсом. Они прекрасно знали, чем грозит секунда промедления и пулей вылетали из лавки сладостей.

Сначала я пыталась устраивать детские праздники, но в городке оказалось не так уж много чад.

Короче говоря, это был приятный бонус к основным продажам, но я верила, что могу больше.

И вскоре поняла как.

Идея пришла неожиданно.

Началось с того, что я посыпала десерты зачарованной корицей. Расчета в этом не было, просто не хотела, чтобы жители мучались с животами. Посыпала и думала, как убедить их соблюдать гигиену при продаже продуктов питания.

Но через пару дней ко мне заглянул плотник Осберт. Уже не один. Вместе с подмастерьями.

Зоуи уже собиралась подать ему полюбившиеся творожные колечки, когда он остановил мою помощницу жестом, попросил позвать меня с кухни и начал свою речь.

— Анабель, мы заметили, — он помялся, — что твои десерты очень вкусные!

— Спасибо за комплимент, — кивнула я. — А чего всей толпой пришли? Похвалить?

Я внимательно оглядела подмастерьев. Выглядели они сильными ребятами, но присмотреться, да им же лет по пятнадцать. Подростки. Дети. Осберт обучал их ремеслу плотников.

Осберт поделился, что у него в мастерской тоже у многих подмастерьев разболелись животы. Я только головой покачала. Нет, нужно ввести у них основы гигиены питания.

А Осберт тем временем продолжал рассказ.

К своим подмастерьям он относился как к родным. Узнал, что им животы крутит. Пожалел. А будучи любителем сладкого решил поднять всем настроение как умел. Принес моих круассанов, конфет.

И всем понравилось!

А заодно и животы прошли.

Я втайне порадовалась, что удалось подлечить местных. Но все еще не понимала, почему все застряли у входа.

— А почему вы вообще на входе столпились? Заходите все, размещайтесь, — не выдержала я.

— Тут такое дело, — замялся один из ребят Осберта. — У нас денег немного. Десерты дорогие. Но пахнут так! Мы так, посмотреть зашли, что есть, — признался он. — А потом, как подкопим, так и купим что повкуснее. Я еще сестренке принесу.

И такие у них лица жалостливые в этот момент стали. Я тут же вспомнила свое детство. Когда конфеты, шоколад — это по праздникам. Когда смотришь на одноклассников, которым сладкую жвачку купили и завидуешь. Всей душой завидуешь. И даже злиться не на кого, ведь родители изо всех сил стараются. И купят тебе эту жвачку. Но не сейчас. Не сейчас.

А потом вырастаешь, а у жвачки вкус совсем другой. Не тот, что был в детстве.

Тот уже не вернуть.

— Тьфу, — буркнула я, не выдерживая. — Да заходите, ребят, я вас так угощу.

Подмастерья переглянулись.

— Это не нужно, Анабель, — смущенно запротестовал Осбертн. — Они просто выберут на что копить и мы пойдем.

— А ну зашли и съели по круассану! — возмутилась я.

Долго упрашивать их не пришлось.

Разместив всех за столиками, я выдала каждому по круассану с шоколадом и чашке чая. А сама задумалась.

Кажется, я поняла, как заполнить лавку сладостей посетителями.

Нужно просто удешевить производство! Тогда гости, из тех, что подмастерья плотников, стекольщиков и кузнецов — станут с удовольствием заглядывать после обеда.

Когда счастливые начинающие плотники гурьбой вывалились из лавки и с новыми силами отправились мастерить деревянные изделия, Осберт заглянул ко мне на кухоньку — поблагодарить.

— Анабель, спасибо тебе, — улыбнулся он.

А на следующий день вместе с ребятами приволок пару новеньких стоек под торты. Таких круглых деревянных тарелочек на ножках. Небольших, но аккуратно выпиленных.

— Ребята постарались, — признался он. — После основной работы собрались и сделали. Очень ты хорошая.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Мне такие пригодятся.

— Может еще что нужно? — Осберт ласково посмотрел на меня. — Ты говори, если что.

— Вообще да, — призналась я. — Мне нужен прилавок. Знаю, что ни ты, ни другие плотники такой не делаете. Прилавок со стеклянными витринами. Но мне правда очень нужно, — я с надеждой посмотрела на Осберта.

Думала, он скажет что-то вроде: “Нет, Анабель, это невозможно. У нас таких навыков нет. Или инструментов нет”.

Но я надеялась, что он произнесет: “Конечно, Анабель, мы сделаем все, что в наших силах”.

Но Осберт сказал неожиданное:

— Тут главная проблема, Анабелька, в том, что… мы, плотники, в ссоре со стекольщиками. Они не будут работать ни с каким мастерами по дереву. И все из-за меня. Прости, — Осберт жалобно посмотрел на меня.

Глава 49

На следующий день я зазвала к себе стекольщиков.

Расчет был простой: покормлю, поболтаю, узнаю, что там за ссора с Осбертом. Сам плотник рассказывать мне тайну отказался.

Вроде как поссорились. Вроде как с Норманом — его-то я и пригласила с подмастерьями. Но почему, что не так, плотник не говорил.

Я рассчитывала, что Норман окажется болтливее. Но получила ровно такую же ситуацию как с Осбертом — счастливых подмастерьев, благодарность стекольщика и стеклянные крышки для тортов в подарок.

Причем последнее сразу после того, как Норман узнал откуда у меня стойки.

— Осберт и его ребята подарили? — сверкнул он глазами. — Вот и мы тоже в подарок. Мы доброе отношение не забываем. Ты, главное, тортики почаще лимонные готовь. И мы в расчете. У меня от него столько сил прибавляется и животы сразу у всех проходят подмастерьев. Не болеет никто. Все работают.

После этого я начала подозревать, что между Норманом и Осбертом какое-то личное соревнование. Но понять, что не так я не могла.

Оба отказывались говорить об этом, тут же принимались болтать о чем угодно. Лишь бы не об их ссоре.

Я уже взвыла от упертости обоих. И пошла жаловаться Бернадет.

Тогда и узнала в чем дело.

Мне и до этого казалось, что самые известные в городе плотник и стекольщик — похожи внешне. Но списала это на собственную фантазию.

А тут Бернадет мне призналась:

— Да, сынки мои как бараны, — вздохнула она.

Мы как раз пили чай с бергамотом и лакомились моим новым апельсиновым суфле.

— Они твои сыновья? — оторопело пробормотала я, сжимая в ладонях горячую глиняную чашку. — Так что же произошло? Что между ними случилось?

И Бернадет рассказала.

— Да они с детства соперничали, — призналась она. С удовольствием откусила кусочек суфле на вилочке. Задумчиво посмаковала. И продолжила, — только ползать научились, как тут же принялись доказывать, кто способнее. Затем, кто лучше лопочет на своем, детском языке. Затем, кто талантливее. Тут-то все и произошло.

— Да? — я навострила уши. — Кто-то победил?

— Да в том и дело, — помрачнела Бернадет. — Пока соперничали, оба были самыми счастливыми. А тут выбрали совсем разные направления. Один в плотники пошел, второй — в стекольщики. Один стул сделал, а второй — чашку изящную.