Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП) - Харрисон Ким - Страница 70

— Ты ответишь за это, — произнесла она, больно сжимая пальцы и собирая остатки силы в доброй руке. — Ты ответишь! — повторила громче, вспоминая мёртвую семью позади, Эйприл, которая больше никогда не улыбнётся. — Я сделаю так, что весь мир узнает, что это был ты!

Кэл попятился, и её уверенность только окрепла. Но вдруг он засмеялся — тот же самодовольный смех, который она помнила со времён академии.

— И кто, по-твоему, тебе поверит? — сказал он с нарочитым презрением. — Тебе или мне? Это был твой проект. А я всего лишь искал в нём ошибки — и, чёрт возьми, нашёл! — Он лениво отсалютовал пальцами и повернулся к ним спиной, уходя, уверенный, что она не осмелится бросить в него накопленную энергию.

— Ублюдок, — процедил Даниэль, поднимаясь.

Мир скажет мне спасибо, — холодно подумала Триск. Но она знала: если Кэл погибнет, исчезнет и единственный способ доказать их с Даниэлем невиновность. Поэтому она изменила энергию — не проклятием, а чем-то другим, новым, открытым лишь неделю назад. Это была тёмная магия, и ей было всё равно.

Может, Галли прав насчёт меня, — мелькнуло в голове. Её охватило мрачное удовлетворение, когда она метнула силу. Искры сорвались с пальцев, отрываясь от неё, как будто она выворачивала перчатку наизнанку. Тело вздрогнуло — одновременно чистое и осквернённое. Заклинание, покрытое чёрным сиянием, метнулось к спине Кэла.

— Кэл! — крикнула Орхидея. Мужчина резко обернулся, легко чертя носком сапога круг, словно фигурист. Короткая латинская фраза — и вспыхнула защита. Чёрная молния её заклинания обвила барьер, золотые искры скользили по границе, ища слабину. На миг в его глазах мелькнул страх, но он быстро выпрямился, с усмешкой наблюдая, как её энергия будто растворяется в земле.

— Похоже, я не единственный, кто занимается самообучением, — хмыкнул он. Отменив круг, Кэл поспешно ретировался, скользнув между вагонами. — Орхидея! — крикнул он. Пикси колебалась, а потом всё-таки полетела за ним.

Триск не стала его останавливать. Её трясло. Она посмотрела на свои руки — на них не было следов, только покалывание от исчерпанной силы. Ей стало дурно, но она сдержалась. Кэл не знал: её чары достигли его, скользнув под землю, прошли по трубам и вплелись в его ауру, как вторая кожа.

— Сработало, — прошептала она, глядя на ладони. Это не было ни проклятие, ни атакующее заклинание. Она просто отметила его. После того, как видела, как Галли переносит метку проклятия на неё, она поняла, как направить копоть дальше — переложить её на Кэла. Теперь он был покрыт её меткой.

Это было проклятие без проклятия — демоны найдут его. Может, завтра, может, через восемьдесят лет, но когда один из них вырвется, он почувствует тьму на Кэле, как маяк в ночи, и заберёт его, уверенный, что тот заслужил метку.

— Ты в порядке? — спросил Даниэль.

Она подняла голову. Да, будет нести этот позор — без сожалений. Глубоко вдохнув, крикнула в пустоту:

— Слышишь, Каламак?! Что-то придёт за тобой ночью! Я клянусь! — Вернувшись к себе, она осторожно коснулась обожжённой руки. Она нарушила священный закон магии: за тьму всегда платишь. Переложить скверну на другого — самый тяжкий грех. Теперь она была грязнее, чем Кэл. Почти демон. И ей было всё равно.

— Намного, — тихо добавила она. — А ты? Всё нормально?

— В порядке, — ответил Даниэль, взгляд устремился на рельсы. — Что ты бросила в него?

Триск обхватила себя руками. Её аура сияла чистотой — и оттого ей было ещё грязнее.

— Раскаяние, — прошептала она, зная, что сделала бы это снова.

И я собираюсь растить ребёнка? Нашего ребёнка? Квен, что же я натворила…

Даниэль никогда бы не понял. Его моральный компас был слишком прям. Слёзы подступили к глазам, но она сжала челюсть, не позволяя им пролиться. Он заметил, обнял её сбоку — неловко, по-дружески, и этим только сделал больнее.

— Всё хорошо. Сейчас главное — найти телефон и сообщить людям, как не заразиться.

Она кивнула, горло сжало. Что бы сказал Квен… — мелькнуло в голове, когда она повернулась к вагону в последний раз. Схватившись за лей-линию, Триск направила мысль — и вся машина вспыхнула пламенем.

Даниэль отшатнулся, глаза расширились — от её мучительного выражения лица к охваченному пламенем вагону. Огонь пылал неестественно ярко, жарче любого обычного пламени. Она не могла оставить их полусожжёнными, гниющими. Она хотела, чтобы они были преданы огню — полностью. Чтобы остались лишь кости, и то немногие.

— Пойдём, — тихо сказал Даниэль, когда раскалённый металл начал трещать и постукивать. При всей ярости огня, Триск знала — пламя не перекинется дальше. Опустив голову, она пошла рядом, думая, что не заслуживает его доброты, когда он обнял её за плечи.

Она смотрела под ноги: её кроссовки рядом с его деловыми туфлями, теперь исцарапанными, выцветшими, ставшими серыми, как и она сама — далёкая от той невинной женщины, какой была всего две недели назад. Камни под ногами сменились ровной землёй, потом — пустым ангаром. Ворота были заперты, но они забрались через стену, используя мусорный контейнер, и выбрались на улицу. Первые шаги замедлились — вокруг стояла гробовая тишина.

— Где все? — прошептал Даниэль. Триск пожала плечами, направляя их к более высоким зданиям. Вдали гудел громкоговоритель, проехал тяжёлый грузовик. Они молча свернули в противоположную сторону. Шевелящиеся занавески за окнами сочетались с запахом свежей смерти. Город не был пуст, но и живым его не назовёшь.

— Думаю, все прячутся, — сказала Триск. — Сколько у тебя мелочи? — Она заметила телефон-автомат у заправки.

— Пару долларов. — Он пошарил по карманам, переходя дорогу. — Кто-то едет, — добавил он, прислушавшись. — Не грузовик, легковушки. Лучше найдём телефон не на главной улице. — Они прошли мимо двух брошенных машин на парковке.

У неё не было даже десяти центов. Она подняла трубку — гудок!

— Слава Богу, — прошептала она, не желая отпускать.

— Эм, Триск… это копы, — сказал Даниэль и резко дёрнул её в тень. Она споткнулась, оставив трубку болтаться на шнуре.

Чёрт, — подумала она, — поздно. Мигнули огни, сирена коротко взвыла, приказывая им не двигаться.

— Боже… — прошептала Триск, когда пять машин резко остановились на стоянке, почти прижав их к стене. Из автомобилей высыпали вооружённые мужчины в тактическом снаряжении, крича им. Она подняла руки. Мысли метались: волосы растрёпаны, одежда в грязи — кто им поверит? Квен бы не допустил такой глупости. Мне надо было быть осторожнее.

Даниэль молча поднял руки, пальцы растопырены. Двое подбежали, прижав его к стене и защёлкнув наручники.

— Эй, мы на вашей стороне! — воскликнула Триск, когда другой офицер грубо схватил её, защёлкивая наручники. — Мы знаем, что вызывает чуму! Нам нужно поговорить с людьми в Детройте!

Даниэль застонал, когда его снова толкнули о стену.

— Думаю, им всё равно, — выдохнул он, замолкая, когда его ткнули, требуя тишины.

Триск попробовала подключиться к лей-линии — и замерла: наручники были из зачарованного серебра. Наверняка стандартная практика — в большом городе всех считали ведьмами, вампирами или вервольфами, пока не доказано обратное.

— Мы ничего не сделали! — сказала она, когда офицер обыскивал её.

— Нарушаете комендантский час, — сказал мужчина с лёгкими усами, стоявший у машины с рацией в руке. Он был не самый старший, но явно командовал. Вблизи она уловила запах красного дерева, аккуратно подстриженные волосы с проседью придавали ему благородный вид, если не считать крупного носа. Почувствовав странную связь, Триск с трудом сдержала желание признаться, что она эльф.

— Мы не знали, — сказал Даниэль. — Только что приехали.

Капитан отступил на восемь шагов. Стандартная дистанция — достаточно, чтобы успеть отреагировать на магическую атаку или нападение вампира.

— И как же вы сюда добрались? — спросил он, глядя в бумаги, которые ему передал один из подчинённых. — Дороги перекрыты.