Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП) - Харрисон Ким - Страница 10

— Вы хотите, чтобы я исправил её работу? — недоверчиво переспросил Кэл, но уже в самом вопросе зародилась идея.

— Я хочу, чтобы ты дал нам в руки нечто действительно ценное, — ответил Ульбрин. — Это потребует хитрости и умения, проверит твой талант к манипуляции на пределе. Эти качества и отличают лучших из нас, Кэл. Твой отец был воплощением воина-поэта, упорно делающего всё необходимое ради выживания нашего народа. Даже самые тёмные поступки. — Он замолчал, снова глядя на воду. — Возможно, я ошибся. Иногда такие вещи пропускают поколение.

Но Кэл едва слушал. Его мысли мчались вперёд: он видел в этом шанс, золотой шанс, о котором Ульбрин даже не подозревал. Он мог дать Анклаву то, что те хотели, и одновременно доказать, что донорский вирус Триск не являлся спасением для их вида. Доказать, что другие направления исследований не должны закрываться ради быстрых результатов. Он готов был стерпеть роль «полевого менеджера», если это позволит выставить ошибки её опасной теории.

Сердце забилось чаще. Кэл сжал истёртые перила.

— Я сделаю это, — сказал он. — Но, если придётся вносить правки в её работу, я хочу, чтобы на ней стояло моё имя, а не её.

Так он мог бы сохранить её методы и использовать их для собственного организма. И тогда НАСА снова окажется в его досягаемости, его род будет восстановлен.

— Звучит заманчиво, Ульбрин, — раздался за спиной глубокий голос, и Кэл вздрогнул, увидев, что к ним бесшумно подошёл полковник Вулф. Рик и Макс остались за столом: первый ухмылялся, второй вяло облокотился — теперь Кэл понял, что тот страдал от джетлага.

— Я знал, что он согласится, — сказал Рик, толкнув Макса в бок. — Разве я не говорил?

Макс устало махнул рукой, сигарета выскользнула, уронив пепел в кофе.

— Мне нужно несколько дней, чтобы завершить дела, — тихо сказал Кэл. У него не было эмоциональных привязанностей, за три года он накопил лишь немного вещей. Легче было оставить всё. Кроме коллекции орхидей, конечно, тщательно выращенной и заботливо ухоженной, как навязчивая страсть.

— Прекрасно, — Рик поднялся, взял с соседнего стула пиджак, словно готовясь уйти. — Я дам вам троим закончить. Сам улечу ближайшим рейсом. Не люблю надолго расставаться с семьёй. — Он протянул руку. — Каламак. Рад видеть тебя в команде.

Макс лениво посмотрел поверх очков, когда Кэл пожал руку Рику. Его глаза были тёмно-карими, налитыми кровью. Тонкая рука сжимала металлический амулет на шнурке — заклятие, удерживавшее прохладу.

— Я попрошу секретаря заказать тебе рейс на следующую неделю и вышлю список ближайших квартир, — сказал он. — Считай это частью зарплаты.

— Спасибо, — мягко ответил Кэл. — Но транспорт я оплачу сам, мистер Саладан. Я не оставлю свои орхидеи и не рискну ими в самолёте. Перепады давления губительны. — А ещё он хотел взять машину.

Рик недоумённо уставился на него:

— Ты серьёзно? Восемь часов вместо трёх дней? Лёгкая закладка ушей, и ты уже дома, словно в гостиной. Красавицы-стюардессы принесут тебе еду и напитки. Макс, купи ему два билета, пусть его растения сидят рядом.

— Нет, спасибо, — твёрдо сказал Кэл. — Я хочу использовать время в дороге, чтобы сосредоточиться.

Полковник Вулф наклонился ближе, прошептав:

— Я и сам не люблю отрываться от земли.

— Как хочешь, — бросил вампир, пожал руку и ушёл, кивнув Саладану и Вулфу. Кэл заметил, как человек-официант, мимо которого он прошёл, вздрогнул, не понимая, отчего.

Настроение Ульбрина заметно поднялось. Он снова уселся в тени, сияя от удовлетворения, и перевёл взгляд на Саладана:

— Ну что, господа, закажем, пока хищник ушёл?

— Мне мимозу, — сказал Макс. — И завтрак со скрэмблом и креветками.

— Мясное ассорти, — сказал Вулф, усаживаясь. — И никакой рыбы. Мне нужно мясо. — Он помедлил. — И миску похлёбки.

Кэл медленно вернулся к столу. Он ехал на запад как «полевой менеджер», чтобы внедриться в человеческую лабораторию с вампиром во главе. Потеря его собственной работы будет лишь временной: стоит лишь овладеть методами Триск — и это не будет иметь значения. С их помощью он сможет исправить деградацию эльфийского генома, чтобы ни его ребёнку, ни детям других не пришлось пережить тот ад, через который прошёл он.

— Я возьму утку, — рассеянно сказал он официанту. — С мёдом. — И, сняв с центра стола пыльцу-цветок, заменил его на собственный увядший орхидейный бутон со шляпы.

Ульбрин ошибался. Эльфийская ярость ради выживания не миновала это поколение. Он сделает всё — и даже больше, — чтобы вернуть своё имя к величию и сохранить то, что для него важно. Одно лишь предположение, что идеи Триск лучше, чем его собственные, обжигало его. Они были быстрее — но не безопаснее. Он найдёт изъян в её работе. Даже если придётся его придумать.

Глава 4

Шаги Кэла звучали беззвучно, когда он поднимался по мощёной каменной дорожке к большому ранчо, укрывшемуся среди корявых пальм и дюн, удерживаемых длинными травами. До Коко-Бич было десять минут на машине, Атлантика — всего в пяти минутах ходьбы. Дом дарил ему просторный частный двор, ограждавший его от соседей на почтительном расстоянии. Несколько лет назад его обновили, снабдив всеми новомодными приборами и изысками, хотя Кэл едва ли пользовался современной кухней. На самом деле его привлёк сюда обнесённый стеной сад. Зрелые фруктовые деревья и неглубокий пруд с кои заговорили с частью его души, о существовании которой он сам и не подозревал. Как выяснилось, он был не единственным, кого это место околдовывало.

Родители считали его безумцем за то, что он предпочёл уединённое жильё кондоминиуму с общим бассейном и частным пляжем, даже несмотря на то, что именно они купили квартиру для него в качестве выпускного подарка — утешение, как он всегда думал, за то, что ему пришлось работать в маленькой второстепенной лаборатории в надежде однажды перевестись в расположенный неподалёку центр NASA.

У самого порога юркнула ящерка, и Кэл, жонглируя ключами и бумажным пакетом с логотипом «Сэндбара», вздохнул. После обеда он в офис не возвращался, и теперь ломал голову: стоит ли гордость того, чтобы снова там появиться? Его коллеги, скорее всего, знали ещё до его ухода, на что его отправили, а если и нет — вскоре узнают. Очевидно же, что это поручение ему дали лишь затем, чтобы закрыть его исследования, заставить учиться бок о бок с бывшей однокурсницей. Но желание вернуть утраченное положение семьи держало его рот на замке и укрепляло решимость.

Доктор Фелиция Камбри. Служба безопасности Анклава и их собственный карманный генетик, — мрачно подумал он, скривившись, когда ключ легко провернулся в замке. Он вошёл, ботинки гулко скользнули по каменному полу прихожей. Ее смуглая кожа и волосы цвета эбенового дерева позволяли ей куда свободнее двигаться в человеческом мире, чем эльфам с белыми, почти седыми от рождения волосами. Одни утверждали, что именно тёмные эльфы были изначальными, а светлые волосы и зелёные глаза, почти полностью вытеснившие иные признаки в их расе, стали результатом поколений принудительного селекционного разведения у демонов. Темноволосые эльфы, как правило, имели более крепкий геном — теория это подтверждала. Кэлу было всё равно, но он невольно задавался вопросом, будут ли волосы Триск на ощупь грубыми или мягкими в его пальцах.

Закрыв за собой дверь, он бросил ключи в пустой цветочный горшок на столике у входа.

— Орхидея? Ты здесь?

Звонкое жужжание крыльев стрекозы заставило его поднять голову, и он улыбнулся, уловив слабый свет, едва различимый вдалеке. По открытому пространству, простиравшемуся от гостиной и до примыкающего патио, к нему в прихожую летела крошечная фигурка.

— Привет! Что случилось? Ты рано дома, — тонкий девичий голос прозвенел, когда Орхидея остановилась перед ним, осыпавшись серебристой пыльцой.

Пикси была его опасной тайной, подругой и доверенным лицом, внимательным слушателем в конце трудного дня, способом почувствовать себя особенным, когда в самые тёмные часы ночи он уверял себя в обратном. Весь её народ стоял на грани исчезновения, и для него было честью то, что она доверяла ему. Большинство пикси жили в диких чащобах, где хищники держали их численность низкой, а существование — скрытым. Ради неё он рисковал бы всем и не понимал почему. Она была словно недостающий кусочек в нём самом.