Вечер - Харуф Кент - Страница 9

– Он не хочет драться, – повторил Ди-Джей. – Хватит с него.

– Нет, не хватит. Заткнись.

Мальчик толкнул светленького снова, тот ударил малыша, схватил за шею, и они вместе упали на гравий. Блондин перекатился наверх, их лица были совсем близко, и он ударил братишку Джой-Рэй по лицу и в горло, а тот пытался прикрываться руками. В его глазах стоял испуг, нос кровоточил. Он начал всхлипывать.

Тут круг разомкнулся: в центр ворвалась девочка, Джой-Рэй, в голубом платье, слишком маленьком для нее.

– Ему же больно! – закричала она. – Прекратите!

Она подбежала и стащила светленького со своего братца, но громкоголосый здоровяк толкнул ее, она споткнулась о малышей и упала на руки и коленки на гравий. Разбила коленку, но вскочила, дернула Лонни за одежду и закричала:

– Отпусти его, мелкий ты сукин сын!

Тот здоровяк схватил ее и на этот раз отпихнул назад, в круг зевак, и двое мальчишек схватили ее за руки.

Она извивалась и пиналась.

– Отпустите меня! – кричала она.

Ди-Джей вошел в круг, отпихнул светловолосого малыша, поставил на ноги ее брата. Тот теперь горько плакал, его лицо было перепачкано кровью. Заводила схватил Ди-Джея за руку:

– Ты что это творишь, козел?

– Хватит с него.

– Я еще с ним не закончил!

Тут один из мальчишек закричал:

– Вот дерьмо! Миссис Харрис идет!

Учительница шестых классов вошла в круг.

– Что это? – спросила она. – Что тут происходит?

Мальчишки и девчонки начали быстренько расходиться, понурив головы.

– А ну-ка вернитесь сюда, – позвала она. – Возвращайтесь.

Но они все рассеялись, некоторые даже бегом. Двое мальчиков, державших Джой-Рэй, отпустили ее и смылись, а девочка поспешила к братцу.

– В чем дело? – спросила учительница.

Она обняла малыша, приподняла его подбородок, чтобы рассмотреть лицо.

– С тобой все нормально? Поговори со мной.

Она вытерла кровь платком. Его глаза покраснели, синяки начали проступать на скулах и лбу, а рубашка расстегнулась.

– В чем дело? – повернулась она к Ди-Джею. – Ты в курсе?

– Нет, – ответил он.

– Кто это начал?

– Не знаю.

– Не знаешь или не хочешь говорить?

Он пожал плечами.

– Что ж, ты никому этим не делаешь лучше.

– Я знаю, кто это был, – сказала Джой-Рэй и назвала заводилу, который стоял в кругу.

– Тогда ему сильно не поздоровится, – заметила учительница.

Она повела Джой-Рэй с братиком в школу, но Ди-Джей еще какое-то время оставался на площадке, пока не прозвенел звонок.

После школы, когда он шел домой через парк вдоль железной дороги, двое мальчишек вышли к нему из-за ржавого танка, стоявшего там в память о Второй мировой войне. Они двинулись к нему по свежескошенной траве.

– Чего это ты наплел про меня этой старухе Харрис? – спросил громкоголосый.

– Ничего я не плел.

– Ты сказал ей, что это я заставил малышей драться.

– Ничего я ей не говорил.

– Тогда почему я получил взбучку от нее и мистера Брэдбери? Завтра я должен прийти в школу с матерью. Из-за тебя.

Ди-Джей взглянул на него, потом на другого мальчишку. Оба следили за ним.

– Я тебя проучу, – сказал первый.

– Да, как бы нам тебя проучить? – поддакнул второй.

Он подал сигнал рукой, и из-за танка вышел третий мальчишка, и они по очереди принялись толкать его, пока один из них не схватил его за шею, и тогда другой ударил его по голове и бокам, а потом бросил на землю лицом в траву.

Первый мальчишка бил его по ребрам:

– Ты лживое дерьмо! Научись держать язык за зубами!

– Живет со стариком!

– Да! Возможно, они трахаются!

Мальчишка снова пнул его.

– Тебя предупредили, – сказал он, и они ушли в сторону центра города.

Он лежал в траве, глядя на ровно посаженные деревья в парке, ясное небо, видневшееся сквозь кроны. Дрозды и скворцы копошились в траве возле него.

Полежав так, он встал и пошел домой. В темном домике дед сидел в гостиной в кресле-качалке.

– Это ты? – спросил он.

– Да.

– Мне показалось, там кто-то есть.

– Только я.

– Иди сюда.

– Сейчас, – ответил он.

– Что ты там делаешь?

– Ничего.

7

Вечером в субботу, в полседьмого, зазвонил телефон, и Рэймонд встал из-за кухонного стола, за которым они с Гарольдом ужинали стейками с жареной картошкой, взял трубку в столовой, где на стене на длинном проводе висел телефон, – это оказалась Виктория Рубидо.

– Ну и ну, это ты? – не поверил он.

– Да. Это я.

– Мы как раз заканчивали ужинать.

– Надеюсь, я вам не помешала. Могу перезвонить попозже, если хотите.

– Ты ничуть не помешала. Я рад тебя слышать.

– Как там погода? – спросила она.

– О, сама знаешь. Как всегда в это время года. По ночам начинает холодать, но днем еще хорошо. В основном так.

Он спросил ее, как погода у нее, в Форт-Коллинзе у подножия гор, и она ответила, что там тоже сухо и холодно по ночам, но дни пока теплые, и он ответил, что это хорошо, он очень рад, что она застала эти теплые деньки. Затем наступило молчание, и она сказала:

– Что еще происходит дома?

– Ну…

Рэймонд посмотрел в незашторенные окна в сторону построек и загонов для скота.

– На прошлой неделе мы отвезли годовалых волов на аукцион.

– Тех, что с юга?

– Верно.

– И они окупились?

– Да, мэм. Девяносто один доллар семьдесят пять центов на сотню фунтов веса.

– Как чудесно. Я рада.

– Неплохо, – признал он. – Ну неважно, а как там ты, милая? Что у тебя нового?

Она рассказала о лекциях и преподавателях, грядущем экзамене. Сказала, что один профессор так часто говорил «отнюдь», что студенты начали считать, сколько раз он это произносил.

– «Отнюдь»? – повторил Рэймонд. – Даже не знаю такого слова.

– О, это в смысле «совсем нет». Или «никоим образом». Да ничего не значит. Просто он так говорит.

– Хм, – задумался Рэймонд. – Никогда даже не слышал. Ну и как ты, завела там друзей?

– Не слишком много. Я чуть-чуть общаюсь с одной девочкой. И с комендантшей общежития, она всегда рядом.

– А мальчики?

– Я слишком занята. И мне это не интересно.

– А как там моя малышка? Как Кэти?

– С ней все хорошо. Я записала ее в университетский детский сад, она там, пока я на занятиях. Кажется, она начинает привыкать. По крайней мере, уже не жалуется.

– Она ест?

– Не так, как дома.

– Что ж. Ей нужно кушать.

– Она скучает по тебе, – сказала Виктория.

– Что ж.

– Я тоже по тебе скучаю, – сказала она.

– Правда, милая?

– Каждый день. По тебе и по Гарольду.

– Без тебя тут все иначе, это уж точно. Совсем не то.

– У вас все хорошо? – забеспокоилась она.

– О да. Мы справляемся. Но подожди, я лучше дам трубку Гарольду. Он тоже хочет поздороваться. И береги себя, милая. Ладно?

– Ты тоже, – сказала она.

Гарольд вышел из кухни и взял трубку, а Рэймонд вернулся и принялся за посуду. Гарольд и Виктория снова поговорили о погоде и ее лекциях, он спросил, почему она не веселится в субботний вечер, должна ведь она как-то наслаждаться жизнью по субботам, а она ответила, что ей не хочется, может, сходит куда-нибудь на следующих выходных, а он спросил, нет ли в колледже симпатичных мальчишек, и она ответила, что, может, и есть, но ей это не интересно, а он сказал: «Ну, лучше держи глаза открытыми, вдруг увидишь кого-то, кто понравится», а она ответила: «Что ж, сомневаюсь» – и добавила:

– Но я слыхала, вы хорошо сходили на аукцион на прошлой неделе.

– Неплохо, – ответил Гарольд.

– Слышала, получили почти девяносто два. Это ведь очень здорово?

– Не буду жаловаться. Нет, мэм.

– Знаю, как для вас это важно.

– Ну, – сказал он. – А у тебя какие еще новости? Тебе не нужны еще деньги?

– Нет. Я ведь не из-за этого звоню.