Шайтан Иван 9 - Тен Эдуард - Страница 8

Бенкендорф внимательно перечитал свои записи, уточнил пару деталей.

— Что ж, рекомендации выполнимы. Обещаю, буду следовать им неукоснительно.

— Здоровье — в ваших руках, Александр Христофорович. Отныне — буквально.

— Теперь, Пётр Алексеевич, выслушайте и вы мои рекомендации, — его тон стал деловым и наставительным. — Во Франции вы можете оказаться в крайне затруднительном положении. Только в случае абсолютной необходимости обратитесь к графине Дарье Христофоровне Ливен. Она проживает в Париже. Я дам вам краткое рекомендательное письмо. А при личной встрече передайте ей вот эти слова: «Я до сих пор сожалею, что пролил чернила на платье фрау Гертруды».

Она поймёт, что вы свой человек, и окажет содействие.

Возвращаясь домой, я пытался припомнить всё, что было известно мне о сестре Бенкендорфа. Дарья Христофоровна Ливен… Женщина незаурядного ума и влияния, та, что осмеливалась вершить если не судьбы народов, то ходы в сложной дипломатической игре — уж точно. Её парижский салон был центром притяжения для сильных мира сего, а тонкие нити закулисных интриг сходились прямо в её руках. Однако подробности её деятельности оставались для меня туманными: впоследствии я узнал, что вся её секретная корреспонденция уходила прямиком к брату, в обход любых официальных инстанций. Лишь с созданием собственного аналитического центра у меня появился шанс надеяться, что граф начнёт делиться с нами этими трофеями. Надо признать, единственным, но фундаментальным недостатком российской разведывательной службы была её разрозненность. Каждое ведомство работало само на себя, используя информацию в узковедомственных интересах. Моя попытка объединить эти усилия, систематизировать их и направить на общее благо не внушала особой уверенности в успехе. Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. Главное, чтобы эти руки росли из нужного места.

Глава 6

Подполковник Флетчер, едва прибыв в Муш, немедленно заявил о нападении разбойников. По его словам, погибла вся его охрана и слуги. Паша Мухтияр, выслушав англичанина и изучив представленный им фирман за подписью самого великого визиря, не мог проигнорировать случившееся. К месту нападения тут же отправили чиновника, исполнявшего полицейские функции.

Спустя несколько дней паша пригласил Флетчера к себе.

— Уважаемый Фарух-ага, мы нашли тех, кто посмел напасть на вас, — объявил Мухтияр с деловым видом. — Будьте уверены, они понесут заслуженное наказание.

— Вы совершенно уверены, что это те самые люди? — с искренним удивлением в голосе спросил Флетчер. — Мои вещи будут возвращены?

— К величайшему сожалению, разбойники уже успели распродать и растащить ваше имущество, — с неподдельным, казалось, огорчением на лице произнес паша.

— Но среди вещей были уникальные приборы и инструменты! А главное — материалы, собиравшиеся мной два года! — голос Флетчера дрогнул от напряжения. — Что я доложу великому визирю? Задумывались ли вы, на кого обрушится его гнев? Как вы допустили, чтобы в ваших землях орудовали такие банды? Простите мою прямоту, уважаемый Мухтияр, но я буду вынужден донести обо всём визирю.

Флетчер ожидал ответного хода паши. Отлично разбираясь в тонкостях подобных дел, он намеревался выторговать солидную компенсацию. Теперь предстояла настоящая торговая битва — нужно было добиться приличной суммы, которой паша будет откупаться.

— Уважаемый Фарух-ага, я, безусловно, возмещу ваш ущерб. Полагаю, пятьсот серебряных монет будет вполне достаточно, — паша смотрел на Флетчера с доброжелательной улыбкой.

— Вы смеётесь надо мной, уважаемый Мухтияр! — искренне возмутился Флетчер. — Этой суммы не хватит даже на половину инструментов. Вы позабыли о дорожных расходах и двух годах трудов!

Паша на мгновение задумался.

— Хорошо… ещё двести золотых. И это всё, что я могу себе позволить.

Подполковник изобразил на лице мучительную внутреннюю борьбу и наконец обречённо вздохнул:

— Только из уважения к вам, паша Мухтияр.

— Вот и прекрасно, Фарух-ага. Надеюсь, этот досадный инцидент мы сможем забыть. Сделайте мне честь разделить со мной скромный обед.

Флетчер кивнул с подобающей грустью, в то время как внутри у него всё ликовало. Всё его потерянное имущество не стоило и пятой части выторгованной суммы.

С момента его плена у того дьявола, Шайтан-Ивана, прошло уже более трёх недель. Лишь теперь он смог спокойно обдумать произошедшее. Смерть дыхнула ему в затылок и прошла мимо. Дрожь пробегала по коже при воспоминании о леденящем взгляде полковника. Но теперь он был жив и свободен. Этому шайтану будет не так просто достать его — отныне он будет настороже.

Приобретя крепкую повозку и наняв расторопного слугу, Флетчер в сопровождении пяти нукеров, выделенных пашой, наконец отправился в Стамбул.

Стамбул. Квартал Махдияк.

Это был район, где селились обеспеченные горожане — относительно чистый, ухоженный и спокойный. Гасан прибыл в Стамбул и более недели вёл неторопливое, но тщательное наблюдение за домом, указанным Иваном. Наконец удача улыбнулась ему: утром, ближе к полудню, из калитки вышел мужчина в европейском костюме, тёплом плаще и шляпе. Иван описал свою цель настолько детально, что Гасана не посетила и тень сомнений.

Проследив за жертвой ещё четыре дня и убедившись, что тот совершает ежедневные прогулки с почти часовой точностью, Гасан приступил к действиям. Он разыскал Турласа — албанца, знакомого ещё по службе в турецкой армии, а ныне промышлявшего сомнительными делами. Указав на своего «господина», Гасан коротко сообщил, что того необходимо убить. На вопрос о причине он ответил односложно:

— Месть.

— Пятьдесят золотых, — тут же озвучил цену Турлас. — Европеец. После будет много шума.

— Тридцать. Половину сейчас, остальное — по выполнении, — жёстко ответил Гасан, не намереваясь торговаться. — Если не устраивает — найду другого.

— Э-э, зачем другого? Я согласен, — поспешил ответить наёмник.

Гасан протянул ему небольшой мешочек.

— Сделай дело завтра или послезавтра.

— Не волнуйся, Гасан. Всё будет сделано. Готовь остальные деньги, — усмехнулся Турлас.

— Получишь всё, как договаривались.

На следующий день, едва европеец вышел из дома и отошёл до перекрёстка, в ста шагах от его порога навстречу ему попался турок с корзиной фруктов. Ловко столкнувшись с господином, он уронил свой груз и поднял шум, принявшись громко ругаться и размахивать руками. Пока европеец, смущённый и раздражённый, пытался его обойти, сзади, словно из-под земли, выросла фигура Турласа. Молниеносно схватив жертву за голову и оттянув её, он чиркнул лезвием по горлу.

Бывший полковник Желтов, судорожно схватившись за шею, из которой хлестала алая струя, осел на колени и безвольно завалился на бок. Турлас и его подручный растворились в улочках города ещё до того, как на мостовую растеклось большое алое пятно. Так, далёко от родины, на грязной улице Стамбула, завершилась жизнь полковника Желтова, ушедшая вместе с кровью, медленно заливающей камни равнодушного города. Лишь через день в газете появилась небольшая заметка сообщающая о смерти неизвестного господина европейской наружности.

Ворота старого стамбульского дома сомкнулись за спиной, заглушив уличный гам. Дорога была долгой и утомительной, но для подполковника Флетчера она закончилась лишь сейчас, в прохладном дворе, пахнущем кипарисом и морем. Он отдал команду разгружаться и, не оглядываясь, направился в дом.

В полумраке холла его уже ждал управляющий. Его поклон был отточенным и глубоким.

— С прибытием, уважаемый Фарух-ага. Да осветит Аллах ваш путь и сделает его благополучным.

— Путь позади, — сухо ответил Флетчер, с наслаждением ощущая прохладу мраморных стен. — Где Эмин Барат? Я должен его видеть.

Управляющий замер. Мгновение тишины повисло в воздухе, густое и тягучее, как смола. — Господин… — голос его дрогнул. — Эмин Барат… убит. Его нашли в переулке. Ограблен и… зарезан.