Два лика Новогодья - Веймар Ника - Страница 2

Надо же, старая ведунья ещё жива! А ведь ей уже за девяносто. Я кивнул и подумал, что непременно нужно навестить Ульфу. Но она пришла сама, когда Анни, поев, вновь умчалась играть с деревенской ребятнёй. Вручила и мне пару рукавиц и не отказалась от чая с пастилой.

– Новый год будет морозным, – проскрипела она, грея сухонькие ладони об пузатую чашку. – Договор истекает, а кот голоден… – И внезапно остро глянула на меня: – Зря ты приехал, Марк. В городе бы он до вас не добрался.

– Вы про Йольского кота? – усмехнулся я. – Выдумки маркетологов, чтобы продать побольше всякой всячины.

Она лишь покачала головой и поднялась. Положила на стол мешочек с сухими травами и велела:

– Повесь над дверью. Может, обойдёт стороной… – Взглянула на меня и передумала: – Нет, сама повешу. Так надёжнее.

– Если вам так спокойнее…

Я пожал плечами, не мешая ей. Многие в столь почтенном возрасте начинали чудить и верить в странные легенды. К чему обижать старого человека? Но в ту ночь я впервые увидел Его, когда перед сном заглянул в комнату Анни, чтобы погасить ночник. Огромная чёрная тень с янтарными глазами медленно прошла мимо окна, остановилась, принюхиваясь, и стекло тут же покрылось инистыми узорами.

– Глупости, – прошептал я, и вздрогнул, когда льдистое кружево бесшумно разорвали четыре тонкие полоски.

Свет я той ночью так и не погасил. А наутро деревню огласили тревожные крики. Ночью пропал младший сын одного из рыбаков. Следы вели к роще, и там обрывались. Лишь на одной из веток болталась одинокая красная рукавичка.

– Его забрал Кот, – прошептал кто-то, и остальные закивали.

– Да что за ересь?! – я не выдержал. – Надо звонить в полицию!

Достал телефон, но экран лишь мигнул и погас. Проклятая современная техника с её чувствительностью к холоду! И идиотские местные суеверия! Ругаясь про себя, я направился домой. Проходя мимо площади, случайно бросил взгляд на соломенную фигуру Йольского Кота, и едва не поскользнулся. В его глазницах то и дело вспыхивали ярко-оранжевые огоньки. Но мы с Анни подходили к нему вчера и видели, что за стекляшками нет никаких ламп.

– Чертовщина какая-то… – Я зябко передёрнул плечами и застыл, лишь сейчас заметив яркое пятно у лап фигуры.

Там лежала вторая рукавичка. Пара той самой, что принадлежала пропавшему мальчику.

– Марк, – раздался за спиной надтреснутый голос. Я обернулся и увидел Ульфу. – Пойдём. Пришло время для серьёзного разговора.

В её доме пахло сушёными травами и имбирным печеньем. А ещё здесь действительно было множество кошёк. Белые, рыжие, пёстрые. И ни одной чёрной. И, к моему облегчению, Анни и другие дети тоже были здесь. Хрустели печеньем, играли с кошками.

– Ты ведь думаешь, что мальчика похитил человек? – спросила Ульфа, проводя меня на кухню и заваривая какой-то ягодный сбор.

Я молчал. Мой привычный мир трещал по швам.

– Я на твоём месте думала бы так же, – продолжила старуха. – Да вот только год назад Кот забрал внука моей сестры. Они приехали в гости, хоть я им запрещала. Забрал бы моё дитя, да вот только у меня с семьёй не сложилось…

Я вскинул голову.

– Мы с Анни уедем.

– Поздно, – скорбно качнула головой Ульфа. – Он вас не отпустит. Дорогу заметает, Марк. Машина застрянет, а ночью Он вас найдёт.

– Ладно… – Я запустил руки в волосы и нервно взъерошил их. – Допустим. Допустим, эта ваша тварь существует. Но почему ей нужна моя дочь?

– Это долгая история, – вздохнула Ульфа. – Однажды наши предки заплатили Коту кровью, чтобы держать холод за порогом. Трое старейшин с согласия всей деревни заключили договор. Сто лет спокойствия в обмен на дюжину жизней. И кое-что ещё… – Она поднялась, покопалась в ящике старинного шкафа и вытащила оттуда пачку пожелтевших бумаг, перетянутый бечёвкой. – Вот. Это страницы из приходской книги. Многие записи уничтожены, но кое-что моя семья сохранила. Смотри. Видишь знакомые имена?

Почерк был неразборчивым, полустёртым, но я сразу увидел знакомую фамилию среди трёх, что стояли особняком. Айсгерсент. Астрид Айсгерсент. Так звали мою прабабушку.

– Она была одной из старейшин? – спросил я, уже зная ответ.

Ульфа кивнула.

– И сто лет истекают в этом году, – подытожил я, взглянув на дату. – Да бред же! Мы современные люди! Какой, хлад его подери, Йольский кот?

– Пришло время завершить круг, – произнесла старуха. – Сейчас Кот ищет живое тепло, чтобы играть с ним. А в ночь на первое января он придёт за кровью потомка той, чья подпись стояла на договоре.

– Я в это не верю, – отчеканил я, отодвигая бумаги.

– А ему всё равно, веришь ты или нет, – отозвалась Ульфа. – Он просто придёт за тем, что считает своим.

Ночью я долго сидел у кроватки Анни, оберегая её сон. Компанию мне составляла та самая чёрная кошка, вновь проскочившая в дом. Лежала в изголовье, точно на страже, чутко прислушиваясь к завыванию ветра. Я собирался её выгнать, но передумал: от тихого размеренного мурлыканья становилось спокойней. А перед рассветом я вновь увидел Йольского Кота. Вначале показалось, что это снег скатился с крыши соседского дома, открыв тёмную черепицу, но через мгновение я понял: это спина. Кот несколько минут смотрел прямо в окно комнаты Анни, а после неторопливо ушёл в сторону пристани. Взвился стеной снег, скрывая всё вокруг. Лишь тогда я перевёл дыхание и повернулся к дочери. Чёрной кошки рядом с ней не было. Анни улыбалась во сне, а рядом с её головой на подушке лежал моток серой пряжи.

Глава II

Я никогда не верил в сказки. До той зимы я вообще не верил ни во что, кроме цифр и фактов. Вслед за ночью наступит утро, за зимой – весна, а чудовища из древних легенд не приходят после полуночи, чтобы забрать человеческую жизнь. Но сейчас у меня не оставалось выбора, кроме как признать невозможное – и выступить против него. Я не собирался расплачиваться за прегрешения предков и отдавать дочь твари из страшных сказок.

Планировал уехать ранним утром, но машина лишь пару раз чихнула мотором и заглохла окончательно. И связь так и не появилась. А когда я вышел за ворота, оставалось лишь бессильно выругаться. Дороги больше не было. Её замело. А над деревней висела тревожная тишина. Такая плотная, что от неё звенело в ушах. И лишь чёрная кошка сидела на заборе, презрительно щурясь на свет.

– Ты! – прошипел я, вспомнив клубок у изголовья дочери. – Ты его посланница? Ты привела его к моему дому?

Кошка посмотрела на меня почти с человеческим недоумением, а затем сбросила к моим ногам ещё один клубок пряжи.

– И что ты хочешь этим сказать? – я нахмурился.

Кошка мягко спрыгнула на снег и, задрав хвост, направилась к дому. Нетерпеливо царапнула дверь. Я впустил её, прислушиваясь, не проснулась ли Анни. Но сверху не доносилось ни звука. Чёрная кошка тем временем по-хозяйски прошла в гостиную, запрыгнула на книжную полку и сбросила оттуда книгу. Сборник скандинавских сказок. При падении та раскрылась аккурат на легенде про Йольского кота. Кошка довольно мяукнула, нетерпеливо глядя на меня. Я поднял книгу и пробежался взглядом по строчкам. Йольский кот не терпел лентяев и пожирал тех, у кого к празднику не было новой вязаной вещи. Но это я уже слышал. Кошка тем временем притащила в зубах одну из рукавичек, подаренных Ульфой, и уронила у моих ног. Но стоило мне наклониться, как по руке ударила когтистая лапа, и кровь брызнула прямо на рукавичку. Кошка тут же подхватила её и бросилась к двери. Повисла на ручке, заставляя её поддаться, выскочила на улицу и остановилась у ворот, нетерпеливо дожидаясь меня. Она явно хотела, чтобы я последовал за ней.

Кошка привела меня к площади, к соломенной фигуре Йольского кота. Уронила окровавленную рукавицу у его лап и закрутилась у моих ног.

– Мр-р-р-р, – довольно затарахтела она, заглядывая в глаза. – Миу-р-р?

– Ты предлагаешь отдать твоему гигантскому собрату вязаную вещь и кровь? – спросил я.

Кошка довольно прищурилась и неторопливо направилась к ближайшему дому. А я пошёл к Ульфе. Мне требовалось ещё раз взглянуть на записи и задать старой ведунье несколько вопросов. Та открыла сразу, точно ждала моего прихода. А, быть может, и впрямь ждала.