Рысюхин, помните свои шестнадцать? (СИ) - "Котус" - Страница 32

Ещё после первого упоминания Ирландии и без того неестественная, как мне показалось, картонная улыбка стала деревянной, а сейчас и вовсе морда окаменела. Британец отошёл в сторону, я же запоздало подумал, что было невежливо разговаривать с третьим лицом в присутствии Государя, но когда обернулся для извинений увидел, что Пётр Алексеевич уже общается с кем-то ещё. Ко мне же снова «подкрался» глава СИБ.

— Здорово «сэра» укротили, зря некоторые переживали, что вас «съедят». Последний пассаж вообще отличный! Думаю, получи ирландцы от английской короны премию за убийство англичанина, у них возникло бы много вопросов!

— Простите, ваша светлость, но я думаю, что вопросов было бы не слишком много. В основном они бы сводились вовсе к двум.

— Ну-ка, ну-ка?

— Первый: «А шо, так можно было?» и второй: «А у вас есть ещё соб… кхм… такие ненужные англичане?»

Князь рассмеялся.

— Да уж, умеете формулировать! И, пожалуй, соглашусь — если так смотреть, то вопросов всего парочка. Я же имел в виду, что спрашивающих окажется много. К сожалению, ничего подобного не будет: перевод сделают анонимный, и, возможно, из-за границы.

— А не зажмут? Зачем платить деньги, если можно не платить? Тем более «каким-то там ирландцам»?

— Нет, если всплывёт факт, то ущерб для репутации будет несопоставим с копеечной экономией. Более того, даже сумму, указанную в объявлении, уменьшать скорее всего не станут. А что это вы почти оговорились насчёт собак, если не ошибаюсь? Так не любите британцев?

— Нет, просто не ко времени один анекдот вспомнился, по аналогии.

— Не поделитесь?

Пришлось делиться не слишком-то и смешным анекдотом про деда, городского внука и собак.

— Да уж. И грустно, и смешно, и на самом деле немного напоминает сложившуюся ситуацию. Да, что ещё хотел сказать: если МИДовцы начнут сманивать к себе — не поддавайтесь! Я был первым, и условия у меня получше будут.

— Сомневаюсь, что начнут. У них там каста, а я чужой.

— Да и вы уже не столько в Корпусе, сколько в Свите. Эх, не успел. С другой стороны, у Государя кадры отбивать идея не самая мудрая.

— Мне, конечно, лестно слышать подобное, но вряд ли моя персона стоит таких усилий и сожалений.

Князь демонстративно пробежался взглядом по моим погонам и наградам, хмыкнул что-то вроде «ну-ну» и откланялся, сославшись на дела, я же спрятался за одной из колонн, дожидаясь момента, чтобы уйти не прощаясь, что называется, по-английски.

К моему счастью Государь не то, что не стал задерживаться, а и вовсе ушёл буквально минут через десять, ну, а я сбежал едва ли не сразу вслед за ним. Так, если я что-то в чём-то понимаю, мне сейчас лучше отсюда сбежать как можно быстрее…

[1] Товарищами министров (и не только их) в Российской империи называли заместителей.

[2] Канцлер Империи не должность, как многие почему-то думают, а чин первого класса по табели о рангах. В нашем мире никогда не было больше одного канцлера и двух вице-канцлеров одновременно, зато бывали периоды без канцлеров вообще. Всего канцлеров было меньше, чем царей, и все они были по должности министрами иностранных дел.

Глава 17

В коридоре я выдохнул с облегчением. Не хватало ещё, чтобы ко мне тот же турок, например, докопался: я же вообще не представляю, кому и что говорить! Или недовольные тем, что я топчусь по их грядке, дипломаты стали бы претензии высказывать, а я даже не знаю, кого и куда в ответ послать можно. Кхм, последнее — это явно последствия долгого общения с дедом, его выражения и его способ мышления, так скажем. Кстати, деда надо позвать, пересказать ему новости, включая изящную «месть» Императора.

«И вот теперь надо думать, что такое попросить. Причём думать быстро: я ненавижу, когда кому-то должен, само это состояние, и не думаю, что Государь в этом плане чем-то отличается от меня».

«Я бы даже сказал — от подавляющего большинства землян».

«Тем более. И заставлять Императора испытывать неудобство от того, что он кому-то что-то должен это, на мой взгляд, один из надёжных способов сменить расположение на опалу».

«Тут ты прав. И думать надо тщательно, чтобы и не обидеть царя, разменяв желание на ерунду, и не разочаровать его тем самым в себе. Одновременно не попросить что-то такое, что заставит его жалеть о подарке или даже отменять желание».

«Как же он может отменить то, что пообещал не просто прилюдно, но ещё и при всех дипломатах⁈»

«Во-первых, легко. Он же сказал, „выполню желание, как своё“. А как ты думаешь, насколько часто царь может выполнять свои желания и в полном объёме, а не урезать их из разного рода соображений и из-за всяких обстоятельств? Так что если своё такое выполнить не может — то и твоё такое же запросто проигнорирует, „как своё“, ничем не нарушив букву обещания».

«Ну, это ты надумываешь! Не станет он так делать, тем более, что всё равно придётся объясняться и оправдываться, и всё равно найдётся желающие ткнуть в то, что он пообещал и не выполнил».

«Правильно рассуждаешь, без крайней необходимости — не станет, если ты не вынудишь, попросив что-то настолько несуразное, что ему проще будет на такой пусть и небольшой, но урон репутации пойти, чем выполнять. То, что он на тебя после этого ОЧЕНЬ сильно обидится, пояснять, надеюсь, не надо?»

«Ну, я же не дурнее паровоза, как ты говоришь!»

«Мало ли, недаром же царь говорил, что ты то умным прикидываешься, то ремня просишь за глупость?»

«Не так он говорил! И не „царь“, а Государь Император!»

«И что, он от этого царём быть перестал? Нет, в полном титуловании этот самый царь несколько раз поминается».

«Рррр… Ладно, ты сказал „во-первых“, значит, есть ещё и „во-вторых“ какое-то?»

«Во-вторых тебя явно и ярко „засветили“ перед всем дипломатическим корпусом. Как человека, быстро и решительно решающего проблемы империи и императора. Нет, о тебе и до этого те, кто хотел и имел нормальную разведку, знали. Но без лишних подробностей и без степени близости к трону. А последняя фраза царя в твой адрес при награждении, она, если её профессионалы со всех сторон осмотрят и оближут, а они этим займутся, не один и не два смысла несёт. Даже я, от интриг далёкий, влёт, не раздумывая, вижу минимум три уровня посылов с разными адресатами. Значит, их там никак не меньше семи».

Я вздохнул, пока даже не пытаясь понять, чем это может быть для меня чревато.

«Значит, тем более правильно я сделал, что сбежал от всех».

«Правильно, но не полностью. Ты ещё не совсем сбежал, и не от всех».

«Что ты имеешь в виду?»

«А ты подумай, сколько найдётся желающих „помочь“ тебе „правильно“ распорядится подарком царя? Сколько „старших и мудрых товарищей“, как они сами считают, захотят „помочь добрым советом“ некоему „молодому и неопытному провинциалу“? И ты, надеюсь, понимаешь — твои интересы там на самом деле если и будут учитываться, то в самую последнюю очередь? А то и вовсе найдутся желающие подставить».

«И что? Советов можно не слушать, а советчиков посылать».

«Сильно ты пошлёшь кого-то в ранге, например, министра? Или простого генерала? Или князя? Посылалку тебе после этого против резьбы не открутят, а?»

«И что же делать⁈»

«Паковать чемоданы и сваливать прямо сейчас, пока приём идёт. Без доступа к телу никакие советчики ни с какими советами влезть не смогут. А потому и никаких обид: ты же не отказал ни в разговоре, ни в следовании „совету“, сами не смогли связаться».

«А домой ко мне советчики нагрянуть не могут?»

«Вряд ли. Тоже понимают, что решать надо быстро. И они дольше ехать будут, чем ты думать. Хотя, если станешь тянуть с этим делом — могут и отправить курьера с целью вытащить тебя на встречу».

В общем, накрученный дедом, я сразу по приходу в квартиру вызвал приставленного к ней служащего и приказал паковать чемоданы, вызвать экипаж и выяснить на станции, когда ближайший поезд до Минска, а также заказать билет на него. Но не успел он выйти из комнаты, как нам с дедом пришла новая мысль.