Вигго: Наследник клана (СИ) - Глебов Виктор - Страница 38

Спустя несколько минут при помощи Барсика мне удалось разделаться с тремя лестригонами из восьми, отрубив им огромные бошки. А что бы я делал без меча, ручного мутанта и комбеза? Уже стал бы пищей в желудках людоедов!

При этом я не мог высосать павших, потому что меня продолжали атаковать их товарищи. Потратив последние заряды игломёта, я прикончил мечом ещё двоих. Причём второго убил, пока его удерживал Барсик. У него был располосован бок, шерсть блестела от крови, не хватало куска левого уха.

Оставшиеся лестригоны разошлись так, чтобы напасть с разных сторон. Кинулись одновременно. Выглядело это так, словно на меня попёрли племенные быки, предварительно раздразнённые красной тряпкой. Я поразил одного из них, самого израненного, в горло. Его скорость и масса были таковы, что я едва сумел вырвать меч из раны, чтобы не потерять. Лестригон упал, корчась в предсмертной агонии, но двое других впились акульими зубами мне в руку и ногу. Несмотря на комбез, боль была жуткая! Я чувствовал, как ломаются кости в моём теле.

Интересно, почему, когда вампиры кусают других упырей вот так, в бою, они не становятся микмаками? Или становятся?

Держа меня зубами, лестригоны ещё и активно орудовали когтями. Я лупил их мечом, пытаясь оттяпать бошки. Барсик оттащил от меня одного вампира, ей удалось отгрызть ему ногу. Из оканчивавшейся коленом культи хлестала кровь. Лестригон ползал, пытаясь подняться, но мой мутант то и дело кидался на него, отхватывая и глотая приличные куски плоти. Что ж, за пропитание Барсика можно не беспокоиться. Он явно способен о себе позаботиться.

Я, наконец, исхитрился пропихнуть меч под подбородок впившегося в меня вампира и перерезал ему горло. Кровь ударила фонтаном, но великан был ещё жив. Его глаза вылезли на лоб, рот распахнулся, между треугольными зубами метался толстый, покрытый наростами язык. Я добил лестригона ударом в лоб, от которого раскололся череп, и мозги потекли по изувеченному лицу.

Подскочив к последнему лестригону, занятому попыткой разорвать пасть Барсику, я отрубил ему руки, а затем двумя взмахами меча вскрыл от ключицы до лобка. Освобождённый мутант ухватил зубами дымящиеся внутренности и вытащил их наружу, раскидав по полу.

На всякий случай я отрубил головы всем лестригонам. Так точно не регенерируются. Переходя от одного убитого к другому, я высосал каждого. Переломы срослись. Я буквально чувствовал, как кости собираются и встают на место.

Когда ушла боль, я вызвал лифт. Он спускался тихо: механизм был смазан — значит, им регулярно пользовались. Мы с Барсиком зашли в кабину. Пластиковые стены покрывали царапины, подпалины и сделанные маркером надписи.

Предстояла встреча с очередной тварью или тварями. Я перевёл взгляд на пульт управления. Какой этаж следовало выбрать? Все кнопки выглядели одинаково, ни одна не стёрлась больше остальных.

Вдруг кабина вздрогнула, двери закрылись, и начался подъём. Мне не пришлось больше ломать голову: лифт вызвали сверху!

Пока мы двигались, я окончательно регенерировался. Немного было жаль превратившуюся в лохмотья одежду. Едва ли Тристан станет каждый раз снабжать меня новой. А покупать — никаких бабок не напасёшься.

Кабина остановилась на двадцать четвёртом этаже. Дверь открылась, и мы с Барсиком вышли, оказавшись в зале, обшитом бронёй. Листы тёмного металла покрывали стены, пол и потолок. По сути, мы находились в огромном сейфе. Кое-где виднелись ряды круглых отверстий. Я подумал, что из них выдвигаются пруты решёток, позволяющие разделить пространство и, возможно, поймать таких непрошеных посетителей, как мы, в подобие клетки. Следовало держать ухо востро.

Я пошёл вперёд, приказав Барсику держаться позади. Не класть же все яйца в одну корзину, так сказать.

Не сделали мы и десятка шагов, как в дальней стене открылся люк, из которого выползла голая женщина. Она двигалась, словно паук, даже на миг создалось впечатление, будто у неё больше четырёх конечностей. Гладкое тело, бледная кожа, под которой чётко прорисовывались мускулы. Кримхильда направлялась ко мне.

— Я поймала одного охотника, так пришёл другой! — проговорила она неожиданно старческим голосом. — Мухи так и летят сюда, словно у меня в башне намазано мёдом!

Лицо у Кримхильды было молодое и красивое. Портили его только глаза, лишённые радужек и зрачков. Вместо этого я заметил блестящие, как алмазы, грани фасеток. Такие же были у карлика Треплова во время моих видений, вызванных анестезией.

— Скорее, дерьмом, — поправил я вампиршу. — Несёт на целый километр, как минимум. Вот мы и наведываемся узнать, не прорвало ли трубы. А то, может, помощь нужна. Я сантехник, если что. Тебе ничего прочистить не надо, хозяйка?

Кримхильда ползла на четвереньках, странно выворачивая конечности, тяжёлые груди почти касались пола. Но производили при этом отталкивающее впечатление.

— Кто сегодня оказался в моей паутине? — проскрежетала вампирша, наклонив голову на птичий манер. Мои слова её, похоже, совсем не задели. Да и слышала ли она меня? Может, сама с собой разговаривала, а мне просто доставались некоторые озвученные мысли? — Какой храбрый, красивый воин. Как ему хочется заработать немного денег, убив страшного, злого вампира! А почему ты такой седой, мальчик? Испугался?

Распрямившись, Кримхильда двинулась дальше, соблазнительно покачивая бёдрами. В её теле появились отверстия — края плоти разошлись, открыв алые раны, из которых выдвинулись тонкие суставчатые ноги. Руки вампирши превратились в зазубренные клешни. Они тихо щёлкнули, словно разминаясь. Теперь передо мной была огромная самка богомола, сохранившая, однако, человеческие черты. Кожа, ещё недавно гладкая и белая, собралась крупными морщинами и посерела, на ней показались воспалённые волдыри, из которых торчали чёрные жёсткие волоски.

— Когда-то людей портил квартирный вопрос, — проговорила Кримхильда. — Но оказалось, что достаточно истребить миллион-другой, и вот уже никакой проблемы с жилплощадью нет. Занимай любую свободную хату. Обустраивайся и обитай в своё удовольствие. Заводи молодую семью, погрязай постепенно в мелком мещанском быте. Никаких кредитов. Идиллия, да? Но разве это сделало людей счастливыми? Ничего подобного! Миллионы погибли напрасно. Не то чтобы их кто-то спрашивал, готовы ли они принести себя в жертву, нет: Бетельгейзе просто дала дуба, и нас через шестьсот сорок лет накрыло. Ровно столько шло её излучение до Земли. То есть, несколько поколений человечества сменилось, не зная, что их потомки уже обречены. Что смертоносные лучи уже летят к планете. Но дело не в этом. Люди просто не могут быть счастливы тем, что имеют. Вот ты, например. Ну, куда тебя принесло? Зачем? Стоит твоя жизнь сотни-другой йен? — вампирша с поддельным сочувствием покачала головой. — Вы говорите, что вам портят жизнь носферату. А самим плевать на тех, кого мы убиваем. И смею уверить: мы мочим не больше народу, чем сами люди. Да в Илионе постоянно кого-нибудь режут! Это же клоака! Недавно видела по телику очередное выступление вашего мэра, — Кримхильда брезгливо скривилась. — Толкал про час и день, когда настанет всеобщее благоденствие. Мол, однажды силы правопорядка (уже смешно) перебьют всех вампиров и мутантов, и тогда будет рай на Земле. Ты, видимо, стремишься поспособствовать его скорейшему воцарению. А не боишься, что сам туда не попадёшь, в Эдем этот ваш? Не доживёшь просто. Присоединишься к загнувшимся понапрасну.

Да что ж вы все такие разговорчивые-то, а⁈

От разглагольствований упырихи у меня уши подвяли — настолько банально звучала её болтовня. Сама, интересно, сочиняла, или кто текст подогнал. Так или иначе, пришло время экшОна.

Глава 17

Я приказал Барсику напасть. Мутант бросился в атаку, но Кримхильда легко отшвырнула его к стене — только передними конечностями махнула. Я поднял меч. Лезвие окуталось сияющей плазмой. На лице вампирши появилась снисходительная улыбка, обнажившая острые клыки.