Порочная красавица (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 46

— Нет. Я заплатил десять кусков за кресла без подлокотников. И если ты не собираешься садиться, мы могли бы с таким же успехом пройти в гостиную, чтобы я мог приготовить себе что-нибудь выпить.

— Выпить? Сейчас девять часов утра.

Я тяжело выдыхаю.

— Я удивлен, что прождал так долго.

Глаза Коннора цвета обсидиана впились в мои.

— Настолько плохо, да?

— Может быть. Я не знаю. Поэтому ты здесь.

Я встаю и выхожу из кабинета. Коннор следует за мной. Для такого крупного парня он на удивление легко передвигается; я не слышу его шагов за спиной. Когда мы доходим до гостиной, он прислоняется к стене, засунув руки в карманы черных брюк-карго, и наблюдает, как я наливаю себе виски из хрустального графина на буфете. Я подношу бокал к губам, выпиваю его содержимое и снова наполняю.

Коннор растягивает слова: — Не видел тебя таким взвинченным с той ночи, когда мы встретились.

Ночь, когда мы с Коннором встретились – в захудалом ковбойском баре – была худшей ночью в моей жизни. Мне было двадцать два, я был пьян в стельку и плакал как ребенок. Я затевал драки со всеми самыми крупными парнями, которых мог заметить, включая его. Я хотел убить всех. Хотел, чтобы они убили меня.

Я хотел умереть.

Часом ранее я узнал, что любовь всей моей жизни мертва.

Коннор, который был на пять лет старше меня, только что уволился из Командования специальных операций морской пехоты и уже работал в Metrix, вырубил меня одним ударом, а затем оттащил к своему пикапу, чтобы я мог отлежаться на заднем сиденье. Когда я проснулся с похмельем и синяком под глазом, он стоял, прислонившись к кабине Chevy, и спокойно курил. Он посмотрел на меня и сказал: — Тебе лучше избавиться от этого желания умереть, брат, пока оно не сбылось.

Я смотрю сквозь панорамные окна на яркий полдень. Лес небоскребов смотрит на меня в ответ. Окна, как пустые глаза, подмигивают на солнце.

— Есть одна женщина…

Коннор смеется.

— У тебя всегда есть женщина.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него и тихо говорю: — Не такая.

Он изучает мое лицо долгим молчаливым взглядом.

— Продолжай.

Я снова поворачиваюсь к окнам.

— Есть вероятность, что я могу быть мишенью.

Тишина. Мгновение спустя Коннор стоит рядом со мной, любуясь видом.

— Деньги?

Я качаю головой.

— Сомневаюсь. У нее есть свои. Может быть, даже больше, чем у меня.

Он скользит по мне взглядом.

— Шантаж?

Я пожимаю плечами и делаю еще глоток виски.

— У этой шлюшки есть имя?

— Виктория Прайс. — Я поворачиваю голову и смотрю ему в глаза. — И если ты еще раз назовешь ее шлюхой, я вырву твою гребаную глотку.

Коннор, не напуганный моей угрозой даже слегка, как был бы почти любой другой мужчина, выглядит удивленным.

— Вау. У нее, должно быть, роскошная киска, раз ты так возмутился.

— Ты понятия не имеешь, — бормочу я.

Темные брови Коннора сходятся на переносице.

— Подожди. Виктория Прайс? Откуда я знаю это имя?

Я залпом выпиваю последние несколько глотков виски, который обжигает мое горло.

— «Стервы добиваются большего». Звучит знакомо?

После паузы Коннор говорит: — Ты, блядь, издеваешься надо мной, брат.

Я провожу рукой по волосам.

— Нет, брат, я говорю серьезно.

Он смотрит на мой профиль, а затем – своим глубоким, звучным баритоном – начинает смеяться.

Я рычу: — Заткнись, придурок.

— Ты? Парень, который за неделю меняет девушек чаще, чем носки? Ты влюблен в женщину, рядом с которой велоцираптор выглядит как домашний питомец?

— Я никогда не говорил, что влюблен в нее!

Коннор перестает смеяться.

— Ага. А отрицание – это просто река в Египте37.

Я чертыхаюсь себе под нос и наливаю еще виски.

Внимательно понаблюдав за мной несколько секунд, Коннор возвращает взгляд к окну.

— Хорошо. Расскажи мне, что у тебя есть.

Я начинаю с самого начала, с того момента, как Виктория вошла в Xengu и послала мне убийственный взгляд, подобного которому я никогда не видел, вплоть до сегодняшнего утра и покосившейся картины. Коннор не думает, что это что-то значит, и говорит мне об этом.

— Не смущайся, когда я говорю это о твоей девушке, брат, но она профессиональная стерва. Прославилась этим. Сделала карьеру на этом. Вести себя как сумасшедшая – это что-то вроде золотого правила для таких.

— Она также лжет. Обо всём.

Он пожимает плечами.

— Она гребаная баба. Покажи мне бабу, которая не лжет мужчине, и я покажу тебе другого мужчину. Что еще у тебя есть?

Я качаю головой.

— Это всё.

— Всё? Серьезно? Ты позвал меня сюда из-за этого?

Я закрываю глаза, выдыхая.

— Есть кое-что еще. Но ты подумаешь, что я сумасшедший.

— Я в этом сильно сомневаюсь. Но попробуй удиви меня.

Мне требуется мгновение, чтобы собраться с мыслями. Затем я открываю глаза и смотрю на своего старого друга.

— Мне кажется, я откуда-то знаю ее. Я думаю, что, возможно, встречал ее где-то раньше, но понятия не имею, где и когда. Просто она кажется такой… знакомой.

Коннор пристально смотрит на меня.

— Что, как в прошлой жизни?

— Господи. Забудь об этом. Забудь, что я что-то сказал. Возможно, ты прав. Может быть, я влюблен в нее и пытаюсь придумать любой предлог, чтобы всё испортить, потому что это то, что я всегда делаю с женщинами. Все порчу.

Коннор кладет руку мне на плечо. Его голос понижается.

— Полегче, брат. Не начинай снова это дерьмо с чувством вины. То, что осталось в прошлом, – это просто прошлое.

Я стряхиваю его руку. Он всегда говорит мне не чувствовать вины за то, что было в прошлом, но он не знает всей истории. Я никогда не рассказывал ему, что произошло той ночью, об истинной причине, по которой я хотел умереть.

Если бы Коннор знал всю историю, он определенно не стал бы говорить мне, чтобы я не чувствовала себя виноватым.

Не в силах больше стоять на месте, я отворачиваюсь и иду в противоположный конец комнаты. Коннор наблюдает за мной, не шевелясь, но всем своим видом демонстрируя готовность к агрессивным действиям. Он столько раз наблюдал за мной подобным образом, что я уже сбился со счета.

После нашей встречи прошло много времени, прежде чем он поверил, что я не собираюсь совершать глупостей и причинять себе вред.

Коннор этого не знает, но однажды я просто решил, что для меня будет гораздо лучшим наказанием, если я останусь в живых.

— Значит, я займусь ею, да? — говорит друг, все еще наблюдая за мной с другого конца комнаты. — Посмотрим, что я придумаю. Тебе нужны глаза и уши в ее доме?

— Нет. Просто посмотри, нет ли… посмотри, нет ли чего-нибудь странного в ее прошлом. Какая-нибудь связь между нами… Я не знаю. Не уверен, что мы ищем. — Я думаю о двери моего кабинета, приоткрытой на несколько дюймов. — И поставь на дверь моего кабинета замок, такой же, как у тебя на сейфе.

— Хорошо. Замок будет установлен к вечеру. Я достану тебе кое-какие документы о ней к пятнице. Могу сегодня провести быстрое сканирование, я позвоню тебе, если всплывет что-нибудь интересное, но на остальное уйдет несколько дней.

— Спасибо.

Коннор пересекает комнату, останавливается передо мной и протягивает руку. Мы обмениваемся рукопожатием.

Выдерживая мой пристальный взгляд, он говорит: — Наверное, ничего особенного.

Я киваю.

Его черные глаза становятся пронзительными.

— Но, если нет, тебе следует решить сейчас, что ты хочешь с этим делать. Соберись с мыслями, ладно? Потому что, если у тебя есть чувства к этой женщине, и она охотится за тобой…

— Я знаю, — прерываю я его, мой голос резок. Ему не нужно больше ничего говорить, и, честно говоря, я не хочу этого слышать. Потому что, если Виктория Прайс за мной охотится, мне придется сделать выбор между нами двумя.

После прошлой ночи я не совсем уверен, что не позволил бы ей победить.

Коннор прощается и выходит, а я возвращаюсь к созерцанию окон, потягивая виски и размышляя.