Покоренная Хвороком (ЛП) - Силвер Каллия - Страница 31

Кихин не ответил на подкол. Он лишь крепче перехватил Сильвию в своих руках.

— Ты привёз то, что я просил, — сказал он.

Дулаахат кивнул один раз, и тяжёлые бусины, вплетённые в его грубую гриву, мягко звякнули.

— Да. Ни одного корабля Кролл в орбите. Они теперь обходят территории Налгаров стороной. Система Анакрис — для них кладбище. Повезло тебе, как ни крути. Упал далеко от крупных поселений. Налгары здесь? Ничто по сравнению с настоящими военачальниками.

Челюсть Кихина напряглась под шлемом.

— Они пришли за мной. Или за ней.

Взгляд Дулаахата скользнул к Сильвии, и на мгновение его бровь удивлённо дёрнулась.

— Она… человек? Я думал, это была просто байка.

Кихин не ответил.

И не нужно было.

Он просто зарычал — низко, глубоко.

— Она моя. Это всё, что тебе нужно знать.

Тон был окончательный. Смертельный.

— Любой, кто попытается причинить ей вред, — сказал Кихин, — или забрать её, узнает, что значит быть добычей Хворока. До самых краёв Вселенной, Дулаахат.

Ровок поднял руки в притворной капитуляции, усмехнувшись краем рта.

— Понял.

Его команда благоразумно промолчала.

— Я распорядился подготовить для неё комнату, — сказал Дулаахат. — Чистая вода. Еда. Одежда. Это платье на ней… выглядит так, будто его ткали из декоративных лоз.

— Я пойду с ней, — холодно бросил Кихин, сверкая визором на наёмника. Обычно он не стерпел бы такую дерзость от Ровока, но Сильвия была здесь, и он не хотел показывать эту свою сторону — больше не хотел.

Слишком много насилия было уже вокруг неё.

Она должна быть защищена от жестокости Вселенной — всегда.

Дулаахат слегка наклонил голову.

— Разумеется.

Кихин сменил стойку.

— У вас есть переводчик?

Дулаахат хмыкнул.

— Ты хочешь поговорить с ней. Как следует.

Кихин не подтвердил и не опроверг.

Просто смотрел.

— Новейшая модель с торгового поста Маджарин, — добавил Ровок. — Дорогая. Я добавлю её к твоему и без того абсурдному счёту.

— Делай.

— Член экипажа принесёт прибор в ваши комнаты в течение часа.

Кихин кивнул.

Остальные Ровоки спешно расступались, когда он повернулся.

Он чувствовал их страх. Видел его в том, как их взгляды скользили к Сильвии, а затем поспешно отводились.

Хорошо.

Пусть боятся.

Страх оставит их в живых.

И теперь, когда его человеческая самка была прижата к его груди, Кихин собирался показать ей, что на самом деле значит принадлежать Хвороку.

Что значит быть его.

Глава 46

Отсек был утилитарным, без украшений, но достаточно просторным. Чистые металлические стены, привинченные крепления, большое ложе с простым покрывалом. Освещение было тёплым, почти удивительно приятным — мягкие золотистые тона, рассеянные по потолку и стенам, что больше напоминало Землю, чем ожидала Сильвия.

Почти знакомо.

Там был умывальник со свежей водой. Пар поднимался от подноса на приставном столике. Еда. Она не узнала её, не совсем, но она была горячей и ароматной. Какое-то мясное рагу в густой, тёмной подливке и белый, крахмалистый субстрат рядом, дымящийся и мягкий. Это выглядело почти как картофельное пюре. Инопланетное картофельное пюре.

Казалось... достаточно съедобным. Будем надеяться, что оно её не отравит.

Кихин внёс её и осторожно поместил в широкое, мягкое кресло.

Он подошёл к еде и принёс поднос.

Затем, к её лёгкому веселью, он взял один из столовых приборов — полированный металлический инструмент, нечто среднее между ложкой и вилкой. Ложковилка. Конечно. У инопланетян тоже были ложковилки.

И, с полной серьёзностью, он опустился на колени перед ней и предложил ей первый кусочек.

Снова это, — подумала она. Кормит её. Он настаивал на этом.

Тепло распустилось в её животе: не от еды, а от самого действия. От нежности, погребённой в его доминировании. От того, как он контролировал этот момент, но заставлял его казаться словно поклонением.

Тем не менее, она подняла руку. Указала на его шлем.

— Сними его, — прошептала она. Её голос был мягким, уговаривающим.

Он слегка наклонил голову и хмыкнул.

Это было... веселье?

Затем, послушно, он снял его.

В то мгновение, когда шлем отщелкнулся, он вдохнул, и она увидела, как его ноздри широко раздулись. Его зрачки расширились. По нему прокатилась дрожь. Его грудь поднялась от резкого вдоха.

Его губы скривились в ухмылке. Знающей. Обладающей. Восхищённой.

Помоги ей Боже.

Эта реакция. Он впитывал её и показывал ей, что её аромат делает с ним.

Он точно знал, что этот маленький спектакль делает с ней.

Затем он покормил её.

Кусочек за кусочком.

Рагу было насыщенным и пикантным, крахмалистый субстрат — бархатистым. Инопланетным, да, но питательным, заземляющим. Она позволила ему контролировать темп — медленный, преднамеренный — но он ждал её сигнала, чтобы двигаться дальше, никогда не давя.

Такой терпеливый. Так сводяще с ума нежен.

Когда она закончила, по комнате раздался тихий звон. Она подняла взгляд.

У двери стоял один из членов экипажа Ровок, сгорбленный и неловкий. Он ничего не сказал, только протянул предмет в ожидающую руку Кихина.

Затем он исчез.

Дверь задвинулась.

Кихин повернулся и подошёл, демонстрируя, что доставил экипаж.

Гладкий серебряный объект лежал на его ладони. Круглый, размером с крупный камень, отполированный до зеркального блеска. Он слабо пульсировал, почти органически.

Сильвия уставилась на него, озадаченная.

Он протянул его ей.

— Что это? — спросила она вслух, английские слова мягко слетали с её языка.

К её шоку, сфера пульсировала и отозвалась эхом её голоса, но теперь она накладывала на него нечто иное, другой язык, звуки странные и резкие, проецируемые на Кихина.

Перевод её слов в реальном времени.

Вот это да, чёрт возьми.

Он ухмыльнулся, глаза вспыхнули удовлетворением.

Затем он заговорил. Транслятор сместился и ответил на безупречном английском.

— Теперь я могу понять тебя, — сказал он, тоном, жутко соответствующим его глубокому, командующему голосу.

— О, Боже мой, — прошептала она.

— Не Бог, — ответил он без иронии. — Но некоторые боятся меня как такового. И я буду хранить тебя в безопасности. Я клянусь.

Её сердце пропустило удар.

— Тебя зовут... Кихин, — произнесла она с благоговением. — Кто ты, собственно?

— Я Хворок. Вероятно, последний из моего вида. Остальные мои соплеменники были уничтожены — по их собственной вине.

Она дала этим словам осесть. Вес его слов. Как одиноко это должно быть.

— Почему ты купил меня?

Он пожал плечами, не извиняясь.

— Прихоть. Я подумал, ты прекрасна. Я хотел обладать тобой.

— О. — Это укололо. Простота. Эгоизм этого поступка. — И ты собираешься держать меня... как своё существо, для своего развлечения.

Он встретил её взгляд твёрдо.

— Так было начало. Но это изменилось. Теперь я вижу, кто ты. Ты драгоценна. Я никогда не позволю тебе нуждаться в чём-либо. Ты будешь в безопасности. Получишь наслаждение. Будешь любима. Ты будешь моей королевой.

— А что, если всё, что я хочу, — это вернуться домой? — спросила она, её голос слегка надломился.

Впервые его выражение изменилось.

Удручённое.

И, о боги, это сжало её сердце.

— Этого ты получить не можешь, — тихо сказал он. — Но я могу дать тебе контакт. С другими людьми. Даже визиты, если пожелаешь. Я буду сопровождать тебя. Охранять тебя. Я использую голографическую маскировку. По звёздам разбросаны люди — похищены, как и ты. Я могу найти других. Ты не будешь одинока.

Её мир накренился.

Другие?

Её разум закружился. И всё же... она поверила ему.

Она также знала, глубоко внутри, что возврата нет. Не по-настоящему. Пляж. Её работа. Монотонность её старой жизни. Она не была прежней.