Цена жизни: Возвращение долгов - Каплий Анастасия Константиновна - Страница 5

Раздался щелчок.

Правая рука была свободна.

Алан выдохнул, сдерживая триумфальный смех. Теперь всё было делом техники. Свободной рукой он дотянулся до левого зажима, нащупал механизм освобождения – простую защёлку, спрятанную на внутренней стороне. Ещё один щелчок, и левая рука была свободна.

Ноги освободить было проще – он просто подтянулся, перенёс вес на руки и выскользнул из нижних зажимов, как угорь из сети.

Алан рухнул на холодный каменный пол, его тело было похоже на выжатую тряпку. Но разум ликовал. Первый этап пройден.

Он лежал несколько секунд, восстанавливая дыхание, затем заставил себя встать. Суставы хрустели, мышцы горели, но он был свободен. Относительно.

«Теперь главное – не наделать шума. И найти одежду».

Его раздели перед допросом, оставив лишь в тонкой холщовой рубахе и штанах. Но Алан знал тюремные протоколы инквизиции – личные вещи арестованного хранились в камере, в специальном ящике у стены. Это была стандартная процедура: чтобы при необходимости опознать тело или предъявить улики.

Он на ощупь двинулся вдоль стены, пальцы скользили по холодному, сырому камню. Там. Деревянный ящик, запертый на простой навесной замок.

Алан присел, изучая замок прикосновением. Старый, грубый механизм – из тех, что вскрывались чем угодно, от отмычки до гвоздя. Но у него не было ни того, ни другого.

«Впрочем…»

Он провёл рукой по шву своей рубахи. Во время ареста у него не было времени избавиться от всего. Его пальцы нашли крошечное утолщение в воротнике, едва заметное. Он разорвал шов, и в ладонь выпала тонкая, изогнутая проволока – импровизированная отмычка, которую он всегда держал при себе, зашитой в одежду. Привычка, оставшаяся с тех времён, когда он работал под прикрытием в трущобах.

– Спасибо, молодой и параноидальный Алан, – прошептал он с усмешкой. – Ты был предусмотрителен.

Вскрыть замок было делом тридцати секунд. Крышка ящика откинулась с тихим скрипом, и Алан начал доставать содержимое. Его костюм с бала, который он переделал под себя, как рабочий мундир. Сапоги. Пояс с кобурой, но без револьвера – оружие, конечно, конфисковали. Но в подкладке пиджака…

Его пальцы нащупали знакомую выпуклость в толстой драповой вставке наплечников, которую нельзя было так просто обнаружить, если не знать, где искать. Второй тайник, более глубокий. Он разорвал подкладку и достал маленький кожаный свёрток. Внутри – набор миниатюрных инструментов: ещё две отмычки, тонкое лезвие, свернутая проволока и… шпилька. Длинная, стальная, с заостренным концом.

– Вот ты где, красавица, – улыбнулся Алан в темноте.

Он быстро оделся. Каждое движение причиняло боль, но это была хорошая боль, означающая возвращения к жизни. Костюм сидел привычно, словно вторая кожа. Он закрепил пояс, проверил инструменты. Готов.

Теперь оставалось только выбраться из камеры.

Дверь была массивной, дубовой, окованной железом. Замок – сложный, трехступенчатый. Инквизиция не экономила на безопасности. Алан присел перед ним, вытащил отмычку и шпильку, работая на ощупь и слух.

Первый штифт. Снова щелчок. Второй. Третий застрял. Он терпеливо манипулировал инструментами, чувствуя сопротивление механизма. Пот снова выступил на лбу. Время шло. В любой момент мог прийти патруль, проверить, не сдох ли узник.

– Ну же, – прошипел он сквозь зубы. – Открывайся, чертов…

Опять произошел щелчок. Последний штифт поддался.

Алан медленно потянул на себя дверь. Она открылась бесшумно – инквизиторы смазывали петли, чтобы узники не слышали приближения палачей. Ирония.

За дверью простирался узкий, тускло освещенный коридор. Масляные лампы в настенных бра горели ровным, тусклым светом. Запах был специфическим – смесь сырости, плесени и чего-то кислого, что Алан предпочитал не идентифицировать.

Он выглянул наружу, осматриваясь. Коридор тянулся в обе стороны, теряясь в полумраке. Слева – глухая стена, тупик. Справа – поворот. Голосов не слышно, шагов тоже.

«Вспомни маршрут, по которому тебя вели. Три поворота направо, один налево, лестница вниз. Значит, обратно – лестница вверх, поворот направо, три налево».

Алан двинулся вперёд, прижимаясь к стене. Его шаги были беззвучными – годы тренировок не прошли даром. Он помнил каждую неровность, каждую трещину, по которым его волокли сюда. Память детектива, визуальная и пространственная, была его компасом.

Первый поворот. Пусто. Второй. Тоже тихо. Слишком тихо.

«Это нехорошо. Инквизиция никогда не оставляет подземелья без присмотра. Где патрули?»

Ответ пришёл мгновенно – впереди раздался звук шагов. Тяжелых, мерных. Двое, может, трое человек. Алан замер, оглядываясь. Укрытия не было – голый коридор с гладкими стенами. До ближайшей двери – метров пятнадцать. До поворота, откуда шли шаги, – десять.

«Времени на раздумья нет».

Взгляд выхватил нишу в стене – узкую, предназначенную для статуи или лампы. Она была пустой, слишком мелкой, чтобы спрятать человека. Но…

Алан шагнул в нишу, развернулся лицом к стене и замер, прижавшись так плотно, как мог. Его темный костюм сливался с тенью. Он перестал дышать.

Шаги приблизились. Двое инквизиторских стражей прошли мимо, их лампы выхватывали из мрака коридор. Один из них обернулся, его взгляд скользнул по нише, но не задержался. Тень была слишком глубокой, и никто не ждал, что узник уже на свободе.

Стражи скрылись за поворотом. Алан выдохнул, выходя из укрытия.

«Удача – девка капризная, но сегодня она, кажется, на моей стороне».

Он продолжил путь. Третий поворот. Четвертый. И вот она – лестница. Узкая, винтовая, уходящая вверх. Каменные ступени были влажными, покрытыми плесенью. Алан начал подниматься, придерживаясь стены, чтобы не поскользнуться.

Наверху раздались голоса. Он замер, прислушиваясь.

– …проверить западное крыло. Говорят, там крысы завелись.

– Крысы – это полдела. Я б лучше магов проверил. Один из радикалов сегодня чуть не рванул в камере. Еле успокоили.

– Тихо. Главный приказал не шуметь. Гостям наверху не нужно знать, что у нас тут творится.

Шаги удалились. Алан осторожно поднялся на следующий уровень. Здесь было светлее – лампы горели чаще, а воздух был чище. Это был административный уровень, где находились кабинеты инквизиторов и основные допросные комнаты, а не те для “элитных гостей”, которой он удостоился.

«Теперь самое сложное. Здесь больше народу, больше глаз. Нужно действовать быстро и дерзко».

Он увидел дверь, из-за которой доносился приглушенный разговор. Служебное помещение, судя по всему. Алан заметил у двери ведро с грязной водой – видимо, кто-то мыл полы. Идея пришла мгновенно.

Он подошёл, схватил ведро и швырнул его с грохотом на пол, сам бросившись за ближайший угол. Вода разлилась шумным потоком, дверь распахнулась, и оттуда выскочили двое стражей.

– Что за?! Кто тут бардак устроил?!

– Может, крысы?

– Какие крысы такое ведро опрокинут?! Иди, проверь коридор!

Пока они суетились, Алан прокрался мимо, двигаясь в противоположную сторону. Его сердце колотилось, но разум был холоден. Каждый шаг – это риск, но и возможность.

Он добрался до развилки и замер. Прямо – основной коридор, ведущий к выходу. Но там наверняка будет охрана, посты, проверки. Налево – подсобные помещения. Направо…

Направо была дверь, помеченная знаком «Хранилище вещественных доказательств».

«Мой револьвер там. Без него выбраться будет в разы сложнее».

Он прокрался к двери, проверил замок. Снова простой механизм – инквизиторы полагались больше на многочисленность охраны, чем на сложность замков внутри комплекса. Отмычка, несколько манипуляций, щелчок.

Внутри царил полумрак, освещенный одной единственной лампой. Стеллажи, уставленные конфискованным оружием, артефактами, документами. Алан быстро осмотрелся, его взгляд выхватил знакомые очертания – его револьвер, висевший на крючке рядом с другими конфискатами.

Он снял оружие, проверил барабан. Пусто. Патроны хранились отдельно. Он огляделся и нашёл их в запертом ящике под стеллажом. Ещё один замок, ещё одна отмычка. Через минуту револьвер был заряжен и удобно лежал в кобуре.