Хозяин облачного трона. Дилогия (СИ) - Опсокополос Алексис - Страница 53

Немного не доходя до экипажа, целитель остановился и напомнил:

— Не забудь! Если у меня возникнут проблемы, я скажу, что иначе ты не подписывал бумагу.

Я кивнул и тут же хлопнул себя ладонью по лбу. Про бумагу-то мы и забыли! Похоже, моя реакция напомнила и Таливиру, о том, что её надо подписать, а не просто сказать, что подписали. Целитель усмехнулся краешком губ — первая положительная эмоция за день — взял у брата чемоданчик и достал из него аккуратно сложенный вдвое лист, перо и пузырёк с чернилами. Отдал мне это всё и подставил чемоданчик в качестве рабочей поверхности. Я быстро окунул перо в чернила и поставил подпись, после чего отдал бумагу Таливиру — сделка завершилась. Целитель молча убрал расписку в чемоданчик, и мы загрузились в экипаж.

— Меня и брата — в центр, к какой-нибудь нормальной гостинице, — сказал я кучеру. — А потом господина целителя — в академию.

Кучер что-то пробурчал, щёлкнул вожжами, и экипаж тронулся. Целитель откинулся на спинку и закрыл глаза. А я смотрел на него и думал: как же обманчива бывает внешность. Мрачный, угрюмый, неразговорчивый, а внутри — доброты больше, чем у большинства улыбающихся лицемеров. Впрочем, такое я в жизни встречал не раз.

Мы с Эрлонтом вышли из экипажа прямо у ворот родного дома, вошли во двор. Запах цветущих яблонь сразу же ударил в нос, и стало так хорошо, словно и не тряслись мы три дня в дилижансе, а потом ещё несколько часов в небольшом экипаже. Сразу же возникло то самое приятное ощущение: я дома.

Первым нас заметил Скурт, что не удивительно — он почти всё время проводит во дворе. Вот и в этот раз садовник возился у сарая с корзинами, но увидев нас, выпрямился и застыл — будто привидение увидел. Рот открыл, руки развёл, глаза вовсю округлил и не знает, что сказать. А потом вдруг радостно заулыбался и запричитал:

— Господин Эрлонт! Это ж как? Живой! Здоровый! Это ж радость-то какая! Неужели приехали целители? Дождался!

— Дождался, — усмехнувшись, произнёс брат, решив не вдаваться в подробности, и мы с ним направились к дому.

И в тот момент, когда мы начали подниматься по ступеням на крыльцо, открылась дверь и вышла мать. Нарочно так не подгадаешь, а тут вдруг сложилось. Она застыла, как и садовник, не веря глазам, потом подалась вперёд, и в следующее мгновение бросилась на шею Эрлонту.

— Сынок… живой… — шептала она, уткнувшись брату в плечо, и по её лицу тут же потекли слёзы. — Я уж и не надеялась… не верила, что эти лекари приедут из столицы…

Эрлонт мягко приобнял мать и сказал:

— Они и не приехали, мама. Это Ари достал лекаря — выпросил в академии. Тот всех нас, заражённых после разломов, и вылечил.

Мать ахнула, перевела взгляд на меня и, не удержавшись, бросилась уже мне на шею:

— Ари, сынок, горжусь тобой! — воскликнула она. — Спас брата! Надо скорее отцу сказать!

После этих слов она отпустила меня и скрылась в доме. Мы с Эрлонотом переглянулись, оба улыбнулись и тоже вошли в дом. Даже не успели отойти от порога, как услышали частые лёгкие шаги, и в холл из коридора вылетела Миа. Она тоже сразу же бросилась брату на шею.

— Эрл! — воскликнула она. — Живой! Я знала, знала, что ты выкарабкаешься!

Брат обнял Мию, аккуратно снял её с шеи и поставил на пол. К этому моменту появился и отец. Он спустился по лестнице со второго этажа, и я не мог не отметить, что в его глазах светится не только радость за Эрлонта, но и гордость за меня. Мать успела ему всё рассказать.

Отец подошёл к нам, крепко обнял Эрлонта, потом повернулся ко мне и пожал мне руку.

— Ну что ж, Аристарн, — сказал он серьёзно, — Теперь ты у нас уже точно взрослый. Спасибо, что спас брата.

— Надо написать письмо в академию, — сказала подошедшая мать с восторгом, утирая при этом заплаканные глаза платком. — Надо поблагодарить директора. Какой он замечательный человек, вошёл в наше положение, позволил целителю поехать.

— Надо, — согласился отец и гордо заметил: — Не всё ещё прогнило в Империи, раз есть такие порядочные люди, как директор академии. Побольше таких.

Я молчал, глядя в пол, и едва удержался, чтобы не усмехнуться. И очень уж хотелось прокомментировать «порядочность» директора, но портить момент я, конечно же, не стал. Пусть думают, что в Империи ещё остались честные люди — положительные эмоции ещё никому никогда не мешали.

Отец тем временем от переполнявших его эмоций ещё раз обнял брата, а затем обратился к матери:

— Велела бы ты, Виарисса, прислуге приготовить вечером торжественный ужин в честь возвращения Эрлонта.

Мать кивнула, но брат тут же возразил.

— Не стоит, — сказал он. — Нам сейчас лишнее торжество не совсем по карману, а мне после госпиталя и обычный ужин в кругу семьи будет как праздник. Давайте отложим торжество на три дня — до дня рождения Ари. Разом и отметим оба события.

— Хорошо, так и поступим, — согласился отец.

Мать тоже одобрительно кивнула и тут же всплеснула руками:

— Ари! — воскликнула она. — У меня же для тебя письмо! Чуть не забыла!

— От кого? — удивился я.

— От Лирочки Зортемис. Она приезжала позавчера, оставила его. Совсем вылетело из головы. Сейчас принесу.

Мать убежала и вскоре вернулась, держа в руках запечатанный конверт. Я взял письмо, вскрыл и начал читать:

'Ари, здравствуй!

Пишу тебе в спешке — срочно уезжаю в столицу. Появилась возможность устроиться на хорошую работу, нужно срочно встретиться с важным человеком, от которого всё зависит.

Если не сложится, то скоро вернусь, и мы, как договаривались, отправимся к разломам. Я нашла пару выгодных вариантов, думаю, они тебе понравятся. Если же останусь в столице, не обижайся. Мне очень нужна постоянная работа.

Береги себя. И не ввязывайся в неприятности без меня!

Буду тебе писать.

Л.'

Дочитав письмо, я сложил его и убрал в карман.

— Ну вот, — усмехнулся я, — похоже, у меня теперь есть девушка по переписке.

Глава 19

И вот этот день наконец-то настал — мне исполнилось двадцать лет! Ну конечно, не то чтобы прям мне, Ване Орлову, но всё же. Я на самом деле уже не просто смирился с тем, что попал в чужое тело, но даже начал потихоньку себя с ним идентифицировать. Потому как иначе было просто невозможно — недолго и с ума сойти. Помогло ещё, что два моих соседа по телу Ари, как говорится, не отсвечивали, и порой я вообще про них забывал.

Двадцать лет — цифра серьёзная по местным меркам. Уже не мальчик, даже и не юноша — взрослый мужчина. По такому важному поводу за ужином собралась вся семья. Хоть мы и договаривались раньше, что будем отмечать сразу два события: мой день рождения и возвращение Эрлонта, но всем было понятно, что главным поводом сегодня стал именно мой праздник. И брат нисколько не возражал.

С самого утра в доме стояла особая атмосфера — лёгкая, праздничная. Все улыбались: родители, Миа, даже Скурт, наш старый садовник, весь день ходил в чистом камзоле и сиял, будто сам был виновником торжества. И я несколько раз ловил себя на том, что чувствую себя здесь… по-домашнему. Да, настоящий дом остался там, в другом мире, в Питере. Но чем дольше я жил среди этих людей, тем труднее было воспринимать их как чужих. Они были добры, искренни, без фальши — и что уж скрывать, я начинал к ним привыкать.

За стол сели чуть раньше обычного. Отец, в знак особого уважения, уступил мне место во главе стола. Это было неожиданно и, как ни странно, приятно. Все нарядились — отец в свой лучший камзол, мать и сестра надели свои лучшие платья, брат тоже не подкачал.

Чтобы празднование моего дня рождения не стало большим ударом по семейному бюджету, я заранее отдал отцу ещё триста золотых риалов, сказав, что академия, узнав о болезни брата, выделила их в качестве помощи. У родителей — людей мягких и доверчивых это вызвало совсем уже запредельное уважение к академии и её «доброму», «справедливому» директору. Но с другой стороны, а что я ещё мог сказать? Как объяснить появление денег? Лотерей в этом мире не было.