Хозяин облачного трона. Дилогия (СИ) - Опсокополос Алексис - Страница 43

— Вы, возможно, не поверите, — сказал я, — но наставник дал мне деньги без каких-либо конкретных моих обещаний.

Директор закатил глаза и со вздохом хлопнул себя ладонью по лицу.

— Идиот… — снова наградил он Ториана нелестным эпитетом.

В этот момент дверь тихо приоткрылась, и в кабинет заглянула секретарь.

— Господин директор, — произнесла она. — Целитель Таливир уехал в город по делам. Вернётся только завтра утром.

— Чудесно, просто великолепно, — мрачно сказал директор и добавил, обращаясь уже ко мне: — Приходи завтра к десяти утра, Оливар.

— Понял, господин директор, — ответил я. — В десять буду у вас.

Честно говоря, настроение испортилось. Потерять ещё ночь, когда каждая минута на счету — не радовало. Но куда деваться?

— Я ведь могу переночевать здесь, в академии, у себя в комнате? — спросил я директора.

— Нежелательно, — коротко ответил тот.

— Всё настолько серьёзно? Дарис до сих пор не оправился от моральной травмы, и встреча со мной может его окончательно добить?

— Это не твоё дело! — рявкнул директор. — У тебя есть тысяча золотых риалов, ты сможешь снять себе комнату где угодно.

Тут он был прав. Да и с другой стороны, нечего было ночевать в академии. Стоило съездить в город и заскочить к Эрлонту — проверить, как он, поговорить с целителем Хариксом, убедиться, что брата не перевели куда-нибудь в другой госпиталь. А то потом утром придётся бегать и искать. Нет, лучше заранее всё пробить.

— А экипаж академии взять можно, до города доехать? — спросил я.

— Бери, — отмахнулся директор. — И уходи уже отсюда. Не было у меня проблем — и тут ты появился.

— За проблемы скажите спасибо Дарису, — напомнил я, — не мне.

— Да убирайся ты уже!

— Уже ухожу. Только один вопрос. Скажите, а госпожа проверяющая всё ещё в академии?

— Зачем тебе это знать? — настороженно спросил директор, и по его реакции я понял, что Тина в академии.

— Хочу лично сказать ей, что не имею претензий к Фраллену, — ответил я.

— Не вздумай! Не надо этого делать!

— Но я хочу.

— А я запрещаю! — рявкнул директор.

Усугублять ситуацию я не стал, поэтому быстро попрощался и покинул кабинет. И сразу отправился, конечно же, к госпоже Тианелии.

За столом в приёмной у проверяющей сидела всё та же миленькая секретарша. Увидев меня, она мило улыбнулась и спросила:

— Вам назначено?

— Нет, — ответил я. — Но доложите госпоже Тианелии, что прибыл курсант Оливар.

Секретарша кивнула, встала из-за стола и скрылась за дверью кабинета проверяющей. Почти сразу же она вернулась и сказала:

— Госпожа Тианелия просила вас войти.

Я кивнул и вошёл в кабинет.

Тина сидела за тем же массивным письменным столом, заваленным аккуратными стопками бумаг и папками с сургучными печатями. Солнечный свет, пробивавшийся через полупрозрачные шторы, ложился ей на плечи мягкими золотистыми бликами. На ней был строгий, безупречно сшитый костюм тёмно-синего цвета, подчёркивавший её идеальную фигуру. Волосы были уложены в аккуратную причёску, но несколько прядей всё равно непокорно выбились, придавая виду этой холодной красавицы что-то живое, тёплое, неофициальное.

Увидев меня, Тина улыбнулась. Улыбка была искренняя, мягкая, она словно осветила этот мрачноватый кабинет. Похоже, меня были рады видеть. Я поклонился и произнёс нарочито официальным тоном:

— Госпожа Тианелия.

— Курсант Оливар, — ответила Тина, всё ещё улыбаясь. — Не ожидала увидеть вас так скоро. Проходите, садитесь.

Я подошёл к столу и сел на самый ближний к хозяйке кабинета стул.

— И что же привело вас ко мне? — спросила Тина. — Неужели соскучились?

— Соскучился, — ответил я. — Уже через пять минут после расставания.

Госпожа проверяющая наигранно нахмурилась, сделала вид, что обиделась, сложила руки на груди и с притворным разочарованием произнесла:

— Аж через пять?

— Скорее всего, через минуту, а то и раньше, — исправился я. — Просто время без вас тянется мучительно долго, вот и показалось, что прошло пять.

Тина рассмеялась. Смех у неё был красивый — чистый, звонкий, но при этом негромкий, как у женщины, привыкшей держать себя с достоинством. В этот момент её лицо преобразилось: глаза заискрились, на щеках появилась лёгкая тень ямочек, и я поймал себя на мысли, что ей это выражение идёт больше, чем вся её холодная официальность.

— Таких льстецов я ещё не встречала, — сказала она, сквозь смех. — Вы просто мастер по этой части, курсант Оливар.

— Я не только по этой части мастер, — заметил я.

— По другой части я уже не помню деталей, — смеясь, произнесла Тина. — Слишком много времени прошло.

— Могу напомнить, — сказал я. — У меня есть несколько тайных практик, восстанавливающих память у красивых девушек.

— Даже так? — глаза Тины блеснули, а голос стал мягче. — Вы меня заинтриговали, курсант. Что же это за практики такие?

— Это надо показывать, — ответил я. — Но я уверен, они вам понравятся.

— Смелое заявление, но почему бы и не проверить? — сказала Тина и, чуть наклонив голову, добавила: — Ты ведь не забыл, где я остановилась в городе?

— Не забыл, — ответил я.

— Тогда я буду сегодня вечером ждать тебя, мастер тайных практик, — произнесла Тина тихо и с наигранным придыханием, а потом, уже серьёзнее, спросила: — А теперь всё-таки расскажи, что заставило тебя прервать отдых и вернуться в академию?

— Приехал поговорить с директором, — ответил я, решив не врать. — Ну и заодно зашёл к тебе, чтобы поблагодарить тебя за помощь.

На лице Тины возникло неподдельное удивление.

— Кто тебе рассказал? — спросила она.

— Наставник Ториан. Мне очень приятно, что ты за меня заступилась. Более того, я получил от этой ситуации ещё несколько неожиданных плюсов, но не стоило. Я очень прошу тебя: не делай больше ничего подобного.

Тина сделала ещё более удивлённое лицо и произнесла:

— Но почему? Что-то случилось?

— Ничего не случилось, но я теперь чувствую себя обязанным.

— Глупости какие, — сказала красавица и рассмеялась — негромко, мягко, с тем самым очаровательным блеском в глазах.

— Не глупости, — возразил я. — Ты мне очень помогла, и за это я тебе буду всегда благодарен, правда. Но, Тина, я провёл те две ночи не с могущественной и грозной проверяющей Тианелией Морисаль, а с женщиной, которая мне очень понравилась. И я очень не хочу, чтобы между нами что-то менялось. В моменты близости, если они у нас ещё будут, я хочу просто быть с потрясающе красивой и безумно чувственной женщиной, а не отрабатывать благосклонность влиятельной чиновницы.

Тина снова улыбнулась, но в этот раз грустно, и сказала:

— Я ведь тоже не с курсантом провела эти две ночи, а с мужчиной, который меня удивил. Сильно удивил. И не раз. Но я не вижу ничего страшного в том, что помогла тебе.

— Не стоило. Я и без этого всё решил — и с Дарисом, и с директором.

Тина тихо усмехнулась и покачала головой.

— Ничего ты не решил.

— В смысле?

Госпожа проверяющая молча открыла ящик стола, достала оттуда сложенный лист, протянула его мне и сказала:

— Взгляни.

Я взял бумагу, развернул её, начал читать и… аж присвистнул. Это был приказ о моём отчислении из академии. Моя фамилия, подпись директора, печать. Я поднял взгляд на Тину, та спокойно смотрела на меня и лишь сказала:

— Вот так.

— Да уж, — выдохнул я. — Выходит, ничего я не решил.

Я был в полном шоке, но, как оказалось, это было ещё не всё — Тина достала из ящика ещё несколько листов и молча протянула мне.

Я взял их, бегло прочёл и присвистнул во второй раз. Это были жалобы, подписанные Дарисом и его дружками. Гадёныши писали, что я им угрожал, оскорблял, создавал «враждебную атмосферу»; просили отчислить меня как «опасного и агрессивного курсанта».

— Вот же крысы, — вырвалось у меня, и я тут же спохватился: — Прости.

— Не стоит извиняться, — ответила Тина спокойно. — Они и правда крысы.