Стратегия. Дипкурьер (СИ) - Денисов Вадим Владимирович - Страница 38

В общем, сам этот колхозный маркетплейс хорош, но с некоторых пор пальму первенства перехватила новая точка общепита, это кафе-таверна из песчаного кирпича под громким и одновременно каким-то фатальным названием «Золотая пыль».

На рынок мы приехали за покупками, обычно этим занимается Магдалена с сыном, но тут наша хозяйка решила пополнить запасы основательно. Надо так надо, мы с Дино собрались отправиться на шопинг с длинным списком в руках, но неожиданно к нам решила присоединиться Селезнёва.

Солнце начало неумолимо клониться к Турецким горам на западе, заставляя фермерские прилавки отбрасывать всё более длинные, усталые тени. Рынок этот, словно последний оплот чего-то настоящего, неохотно готовился к отступлению в южный вечер, а «Золотая пыль» лишь распахивала свои двери, чтобы его впустить.

Рядом с «Апачем», слегка покрытым дорожной пылью, припарковался шикарный мотоцикл — ярко-красный «Индиан», знаменитый, одинокий и тем гордый, словно непобедимый скакун из другого времени.

Здоровенные кожаные сумки багажника, на крышках которых, не поверите, видны навесные замки, наверняка хранят массу интересных вещичек, а хромированная сталь — отсветы угасающего дня. С левой стороны был приторочен и притянут ремнями пафосный камуфляжный чехол ружья или короткой винтовки. С правой — мотошлем старого образца и допотопные очки лётчика-истребителя.

— Что-то новенькое, я этого байка на наших улицах раньше не видел, — ревниво пробормотал Дино. — Наверное, из Вашингтона приехал, здесь такие динозавры не водятся.

Ох… Культовая марка, которой я долго болел, о которой мечтал, но в живую никогда не видел. Похоже, это Indian Scout, самая известная модель фирмы, с момента появления ставшая настоящим воплощением классического американского мотоциклетного дизайна начала и середины XX века. С маховиками от движка модели Chif эти байки стали пределом мечтаний американских байкеров, а эксплуатационные качества мота заставили Harley-Davidson задуматься…

— Трахома, хоть угоняй! — отреагировал я.

— Да? Есть схема? — тут же заинтересовался adottato. — Как он не боится оставлять его на видном месте, вдруг действительно угонят?

— Ты же не боишься, — хмыкнул я. — Наверняка у него есть «секретка», скрытый размыкатель цепи. Или другая «противоугонка». Да и сам он где-то поблизости, не успеют.

Какая же красота…

Дизайн в стиле ар-деко: безупречный внешней вид с плавными изгибами и чистыми линиями, топливный бак в форме капли, отличающий «индейского вождя», и обтекаемыми крыльями. А чего стоил один только дизайн спидометра, созданный Корбином! Этот мот всегда был крашен глубоко и насыщенно, ведь в то время компания Indian принадлежала Dupont, за небольшую плату можно было получить байк любого цвета из таблицы цветов Dulux.

В 2013 году свет увидели новые Indian. И если кто-то ожидал появления в ассортименте американского бренда эндуро или кафе-рейсера, то он просто недостаточно хорошо знаком с маркой Indian.

— … Либо же это двухцилиндровый Monoplane 1932-го года на базе Scout 101? Хм-м… может быть и так, — неуверенно произнёс я вслух. — Но лучше бы посмотреть в каталог.

— Или спросить у хозяина! — добавил Дино, глаза которого горели щенячьим восторгом.

Так… По-моему, у моего парня только что появилась новая мечта. И не удивительно. Маркетологи — очень прагматичные люди. Зачем убивать курицу, несущую золотые яйца? Если мотоцикл хорошо продаётся — выпускаем ещё, на худой конец, меняем цвета и продаём его дальше.

— Ну всё, хватит глазеть, мужчины, неудобно… Пошли ужинать, — Екатерина наш восторг не разделяла, но двумя пальцами к красному бензобаку всё-таки прикоснулась.

«Золотая пыль» вполне достойна именоваться рестораном, если бы таковой статус пожелал бы получить сам хозяин. Как он сообщил мне при первом знакомстве, у заведения есть как завсегдатаи с рынка, так и периодически заходящие сюда представители состоятельной прослойки, желающие в спокойной обстановке насладиться вкусом отменно приготовленных блюд. Демократия общепита.

Шествуя к заведению, я прошел мимо двух объявлений на стене, извещающих, что электричество в зале включается только в шесть вечера, самой таверне срочно нужен разнорабочий, но только с отличными рекомендациями. На Платформе точно существует такая же проблема хороших кадров, как и на Земле-матушке.

В очередной раз проходя в зал, мы были встречены привычной волной густого, сложного, что ли, аромата, где дым от дубовых поленьев в печи смешивался с дерзким ароматом чили и тмина, а также со сладким обещанием отменного вкуса только что испеченных лепешек. И этот запах, одновременно чужой и бесконечно уютный, тронул в душе что-то давно забытое, из детства.

Звуки в небольшом зале были негромкими, но ясными: приглушенный смех троицы мореманов за столиком возле окна, доносящееся из кухни шкворчание лука на раскаленной сковороде и меланхоличная гитара, звучавшая из радиоприёмника. Екатерина Матвеевна на мгновение остановилась на входе с не по-американски прямой спиной аристократки, позволяя глазам привыкнуть к полумраку.

— В уголок? — на всякий случай решил уточнить я.

— Как обычно, — кивнула начальница.

Столик в углу, что подальше от входа, место спокойное, тихое. Рядом никто не чавкает, не подглядывает и не подслушивает.

Интерьер в «Золотой пыли» довольно прост, но в этой простоте крылись задумки хозяина: настенные панели из некрашеного дерева украшали причудливые мексиканские пеликаны и лучистые солнышки из жести, а вместо люстры висели Mason jars, банки Мейсона, популярный в США предмет не только хранения продуктов и специй, но и хэндмейд-декора, из которых струился мягкий, золотистый свет. Интересно, как в самых обыденных вещах творческие люди умеют отыскать и эстетику, и уют

— Эх, и жарища же сегодня, прямо пекло, словно не осень за окном, а разгар лета, — проворчал седовласый фермер, с наслаждением потягивая холодный чай.

— Скоро похолодает, у меня кости болят, — пообещала ему добрая супруга.

Работали помощники. Хозяин, смуглый мексиканец по имени Карлос, уже начинал во дворе свой ежевечерний ритуал — скупку нераспроданных томатов, авокадо и перцев у соседей-торговцев, его хриплым и раскатистый смех хорошо слышен и здесь. Весьма колоритный мужчина с традициями.

Перебирая костяшки счёт или проверяя накладные за короткой стойкой, он успевает контролировать работу всего персонала. Время от времени Карлос чертыхается, громко щёлкает толстыми пальцами и горестно произносит:

— Ну кто же так несёт поднос? Если шлюх с набережной сюда пригласить, они и то лучше нести будут!

Или так:

— Ну кто так жарит картошку фри? Если шлюх с набережной поставить на ваше место, они и то лучше пожарят!

Примеры не отличались разнообразием. Если верить усатому мексиканцу, то шлюхи с набережной гораздо лучше подметали пол, перебирали виноград, удаляли плёнки с мяса, здоровались с клиентами, знали поварское дело, правила этикета и психологию потребителя, чем весь штат самой популярной ныне харчевни города.

Я уже машинально осмотрел зал быстрым, профессиональным взглядом, отметив ничем не заставленный запасной выход и спокойные лица посетителей. Дино же не отрывал жадного взгляда от алого «Скаута» за окном.

— Представляете, старшие, каково это, в одиночку проехать на байке от самого Ди-Си в Додж через стаи голодных койотов и засады черноногих… — прошептал adottato, и в голосе его звенела романтика открытых дорог.

— Почему обязательно из Ди-Си? Может, он из Стамбула в гости прикатил.

— Турки на «индиане»? Не смеши, падре. Транспорт турка должен вмещать три мешка помидоров, иначе эта поездка впустую.

— Хорошо, хозяин явится, увидим.

Народу было много, свободных мест осталось мало, впрочем, как обычно. Мы уселись за грубым сосновым столом, и Екатерина Матвеевна, глядя на пламя свечи, закреплённой в бутылке из-под вина, уже во второй раз сказала, что это место, «Золотую пыль», лично она считает квинтэссенцией здешней Америки — не той, что все когда-то знали по голливудским фильмам, а настоящей, простой, щедрой и с неожиданно пряной и острой приправой — нотками в чём-то уже родной, но всё-таки чужбины.