Главный герой против развода (СИ) - Орлова Марина - Страница 9

Потому Дион в этот раз и позволил себе обмануться, ибо Беатрис каким-то образом удалось скрыть свои эмоции, а взгляд темно-зеленых глаз выражал лишь толику раздражения и высокомерие, в остальном оставаясь безучастным, точно обращался не на возлюбленного, а на постороннего человека, с которым ей приходится вынужденно иметь дело.

И все же он не мог признать столь разительных изменений в поведении. Он видел ее мельком еще утром, и Биа вела себя, как обычно, пребывая в воодушевленном состоянии от предстоящей свадьбы.

Даже если предположить, что ее настолько поразила весть про пророчество, о котором она неведомым Диону образом узнала, учитывая, что он озаботился и тщательно подчистил все концы, и принять, что Беатрис отреагирует именно таким образом и перегорит к нему – было чем-то за гранью возможного.

Скорее в ее духе было бы устроить истерику и требовать от него не откупные, а, напротив, заставить его подписать договор, запрещающим им в принципе когда-либо разводится. Вот это было бы куда больше похоже на знакомую ему Беатрис, которая готова была мириться с равнодушием Диона, лишь бы просто иметь статус его законной жены.

Есть вероятность того, что сработал такой триггер, как суженая, учитывая несчастье семьи Харт и неудачу в первом браке отца Бии. Беатрис в то время была слишком мала, чтобы запомнить все муки отца от разрыва с первой женой, и осознавать себе девушка начала, лишь когда он уже оправился и взял в жены Джулианну. Но наверняка отголоски той печали все еще на подсознательном уровне, проявляющиеся в мелочах, все еще витали в доме Харт.

Могли они спровоцировать в ней такие изменения, что Биа готова была отказаться от чувства, которое жило в ней десятилетия, лишь бы не испытывать ту же боль, что и ее отец? Могло это быть своего рода защитным механизмом организма и сознания, или тонко просчитанная игра?

С одной стороны девушка заверила, что даст безоговорочный развод под благовидным предлогом и уступит место сопернице, хотя прежде ее корежило даже от одной мысли, что с ним просто заговорит другая женщина. На этом фоне она частенько испытывала терпение Диона на прочность, устраивая ему необоснованные сцены ревности и истерики.

С другой стороны, откупные, которые она требует, в уплату своего отступления – неслыханная сумма, из-за которой даже монаршая семья подумала бы несколько раз, прежде чем разводиться, дабы не лишаться этих денег.

Дион не был скуп и понимал обиду девушки. На самом деле, он осознавал, что ее слова справедливы. Будь он на ее месте, был бы более жестким и требовательным, если бы кто-то попытался поступить с ним так же бесчестно.

Дион это понимал. Но то был он. А знакомая ему с ранних лет Беатрис Харт никогда не поступала так, как он считал бы разумным. А если пыталась, то это выглядело так нелепо, наигранно и неубедительно, что ничего, кроме жалости не вызывало.

Тем страннее, что в этот раз он не ощутил фальши.

Словно другой человек. Но перед ним определенно стояла и беззастенчиво шантажировала Беатрис Харт. Все, начиная от цвета глаз, которые прежде многие считали довольно скучным и непримечательным, фигуры и заканчивая неприметной родинкой под правой бровью – все принадлежало его невесте, которую он знал едва ли не с ее рождения. Ошибки быть не могло.

Потому оставалось два логичных заключения. Первое – Биа действительно была искренней и отпустила свои чувства под гнетом новой информации о том, что у Диона вскоре появится суженая.

Второе, что казалось ему более вероятным – она блефовала. Весьма качественно, но все же блефовала.

К этим умозаключениям он пришел, беспрерывно наблюдая за девушкой на протяжении свадебного банкета, ее общением с родными и друзьями, перед которыми она невозмутимо отшучивалась, ловко избегая темы свадебного конфуза и задержки церемонии. При общении с взволнованными мачехой и сестрой ее лицо, как и обычно светлело и выражало благосклонность. Почти такую же, какой она прежде одаривала его самого.

С отцом была сдержанной и вежливой, перед свекром Арсианом Краун – подчеркнуто учтивой, но не заискивающей, как прежде, что наверняка подметил и сам отец Диона, судя по его выражению недоумения на лице.

Уже после свадебного банкета, когда новобрачные оставили гостей, девушка невозмутимо попрощалась с Дионом, и отправилась в комнату, отведенную новобрачным.

Не в свою гостевую, которая была отведена в доме Крайнов для нее долгое время, а именно для новобрачных.

Это лишь укрепило подозрения Диона в том, что Биа просто играет с ним. Странно, но от этой маленькой детали он ощутил странное смятение: с одной стороны, если он прав, это все еще была та самая Биа, которую он знал и с кем было привычно управляться. С другой… нелепое разочарование, которое как бы доказывало, что изменения в девушке не были мужчине неприятны, несмотря на то, что она поставила его в довольно неловкое положение.

Вопреки совету Бии, Дион все же встретился с отцом и во всем признался. Он не мог это скрывать, видя, что и сам Арсиан заметил странности в девушке, потому посчитал логичным поставить того в известность, тем более, что будущее состояние семьи Краун придется делить с Беатрис.

Вначале отец вспылил, узнав о грабительских условиях, установленных девушкой. Но после, когда Дион признался в причине ее гнева… негодование Арсиана сошло на нет.

Несмотря на почти одержимую жажду получения титула, Арсиан все же с детства дружил с отцом Беатрис – Саймоном Хартом, и знал, что тому пришлось пережить из-за первой жены. Беатрис и Пенелопа для Арсиана так же были точно родные дочери, которые он нянчил с их младенчества.

Таким образом, скрипя сердце, отец Диона так же признал, что требования Беатрис и ее обида – вполне справедливые. Потому согласился, что даже ее условия все еще выгодны, несмотря на все потери и пообещал впредь не поднимать эту тему перед ней, смирившись с ее требованием.

Поговорив с отцом, чье негодование за неимением других выходов, обрушились по итогу на самого Диона, за сокрытие от него правды, новобрачный, наконец, покинул кабинет отца и замер посреди коридора в нерешительности.

Куда ему идти? По логике сегодняшнего мероприятия, стоило бы направиться в подготовленную спальню для новобрачных. Но разве в нынешних условиях это – актуально? Тем более, там сейчас находится Биа, которая одним из условий потребовала отдельную спальню.

С другой стороны… ему не давало покоя, что, несмотря на требование, она все равно заняла общую спальню.

– Может… стоит проверить? – не смог сдержать любопытства Дион. Все же нестыковки в поведении девушки не давали ему покоя, а внутреннее чувство перфекционизма требовало поставить точку в своих сомнениях.

Сделать это достаточно просто: если это действительно лишь спектакль Бии, то сейчас она наверняка ждет его.

Учитывая ее возросшие актерские способности, наверняка, она его не примет и всем видом покажет, что против совместной ночевки.

Но Дион не сомневался, что сможет понять, искренняя ли она в этом утверждении, хотя бы по внешнему виду.

Если она ее действительно ждала, наверняка подготовилась, чтобы предстать перед ним в наиболее соблазнительном виде, ведь в прошлом, даже в моменты серьезной болезни девушки, когда Дион приходил навестить ее, та встречала его при всем параде, когда сама едва могла хотя бы сидеть в постели из-за слабости или лихорадки.

Но к увиденному Дион был не готов:

– Что? – с вызовом спросило нечто, укутанное в толстый махровый халат, пушистые тапочки и с большим тюрбаном из полотенца на голове. Это нечто говорило голосом Бии, несмотря на толстый слой чего-то белого, намазанного на лицо и пахнущего кислятиной, в чем он предположил сметану. Украшали толстый слой сметаны аккуратные кружочки свежего огурца, остатками которыми увлеченно хрустела открывшая дверь женщина. Предположительно, Биа, хотя в таком виде он не мог этого гарантировать. – Маску для лица никогда не видели? – заметив его растерянный взгляд, прочавкала огурцом Беатрис. Во второй руке она держала заметно початый бокал с вином.