"Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Тарасенко Вадим Витальевич - Страница 188

— Уважу, Андрей, конечно уважу!

— Барсуков, а ну уступи место товарищу майору.

— Есть уступить место товарищу майору!

Кедров сделал глубокий вдох, на секунду закрыл глаза, представляя, как его тело стремительно наполняется какой-то желтой субстанцией — офицеру почему-то энергия представлялась в виде желтого цвета. Еще мгновение и желтый цвет заполнил все. Андрей открыл глаза. По-прежнему шесть человек с сосредоточенными лицами стоят перед ним, готовые через секунду после подачи команды сбить его с ног, поймать на болевой прием, заставить вскрикнуть или застонать от боли. То же самое он будет пытаться сделать и он. Вроде бы ничего не изменилось. Нет, изменилось. Мир словно сузился, сконцентрировался на этих шестерых, исчезли звуки и даже как бы поблекли краски — мозг отключил или приглушил все ненужные в данный момент каналы поступления информации, высвобождая место для подсознания. Это оно сейчас будет управлять телом.

Команду: "Начали!" Кедров не услышал, почувствовал. Почувствовал раньше, чем, словно преодолевая сопротивление сгустившегося в кисель воздуха, начали двигаться шесть серых фигурок. И Андрей бросился на эти шесть расползающихся в сторону серых теней. Две первые тени он просто пронырнул, прыгнув головой вперед. Голова прижалась к груди, пропуская сомкнутые ноги над собой. Руки упруго самортизировали падающее на землю тело. Удар сдвоенными ногами отбросил одну тень назад, словно выстрел дуплетом из доброй старой «тулки». Встать? Нет, кувырок в сторону и ноги горизонтальным махом бьют по очередной тени. Теперь вскочить и «каруселькой» по пропущенным двум теням. Мах левой, удар. Разворот корпусом. Мах правой, удар. Блокировка руками летящей в грудь чужой ноги. Рывок на себя, наклон корпуса и вновь прыжок. Места уже нет. Поэтому просто бьешь головой в низ живота. Кувырок в сторону, прыжок на ноги и вновь встречаешь набегающую тень ударом ноги. А подсознание уже орет: "Влево!". Уходишь влево. Вовремя! Чужая рука только скользнула по плечу, захват за шею не удался. Резкий разворот назад с одновременным хуком снизу. Вперед. "Прыжок!" — истошно вопит интуиция. Поздно… Резкая, бросающая вниз, боль в икре правой ноги. Из последних сил даже не прыжок, падение вперед, прямо на заветную белую линию…

— Можно считать, что упражнение ты выполнил, — над лежащим ротным нависает объемная фигура майора Кондрашева. — Давай пять, — сверху, словно с небес опускается огромная, угадай в какой руке баскетбольный мячик, пятерня майора. Если бы ты меня не поставил в группу, вообще бы чисто прошел. Но все равно, молодец, — мощный, отрывающий от земли, рывок вверх.

Пульсирующая боль в ноге выдавила стон.

— А ну, сядь, покажи ногу.

Сильные пальцы ловко и быстро расшнуровывают правый берц, ощупывают ногу.

— Все нормально, перелома нет. Я ж не зверь, чтобы своего калечить. А ну вколите майору промедол и домой отправьте отлеживаться. Ничего, майор, до свадьбы заживет!

Через двадцать минут Андрей был уже дома, на диване, заботливо уложенный на него своими бойцами роты.

— Все, ротный, отлежись пару деньков. Я начальству сообщу, — лейтенант Доставалов хлопнул на прощание по плечу, посмотрел на закрытую в спальню дверь, улыбнулся, — ничего, Гюльчатай быстро на ноги тебя поставит! — хлопнула, закрывшаяся входная дверь.

И синхронно ей, словно это были какие-то сообщающиеся сосуды, открылась дверь в спальню.

— Что с тобой? — Камилла подошла к дивану, на котором лежал Андрей и грациозно, как только это могут делать восточные женщины, присела на корточки.

— Да ерунда. Чуть-чуть поцарапали на тренировке.

— Больно?

— Нет.

— Есть хочешь?

— Хочу!

Камилла внимательно на него посмотрела, и мужчина впервые увидел улыбку этой женщины.

— Подожди несколько минут, — дагестанка вышла на кухню.

Вскоре оттуда разлился аппетитный запах. Вскоре Камилла вновь зашла в комнату, неся на подносе несколько тарелок. Подвинула к дивану стул, поставила на него поднос.

— Сесть можешь?

— Да ты что, за инвалида меня держишь?

— Не держу, — и Андрей едва не утонул в этом омуте черных кавказских глаз, распахнувшихся рядом.

Кряхтя, Андрей сел. Перед ним, в одной тарелке лежало отваренное мясо, в другой, что-то похожее на пампушки, политые топленным маслом, в третьей — густой как сметана, томатный соус.

— Что это?

— Хинкал, наше национальное блюдо. Попробуй, очень вкусно. Мясо макай в соус и ешь с хинкалом.

— Это эти пампушки — хинкал?

— Да. Это пшеничная мука, замешанная с яйцом, солью, кефиром и сваренная в мясном бульоне.

Андрей наколол вилкой мясо, обмакнул его в темно-красный соус. Рот обожгло.

"Кавказская кухня, все остро, обжигающе".

— Вкусно!

— Ты хинкал попробуй.

Мужчина положил в рот «пампушку». На вкус они были соленые, отдающие мясным привкусом.

— Ваш народ знает толк в вкусной еде.

Наградой за комплимент Андрею были блеснувшие женские глаза.

— Ты как чувствовала, что мне сегодня достанется. Заранее такой царский ужин приготовила!

Дагестанка скромно потупила глаза…

— А ты чего не ешь?

Камилла взяла рукой самый маленький кусочек мяса, обмакнула его в соус и не спеша съела. Затем, так же неспешно она съела одну "пампушку".

— Эх, только хорошего красного вина не хватает!

— У нас в народе говорят, вино воспламеняет кровь. А тебе зачем воспламенять?

И вновь огромные черные глаза рядом, влекущие, как влечет бездна, как черный провал ствола пистолета.

— Потому, что ты рядом, — хрипло произнес Андрей и притянул к себе эти бездонные глаза, притянул так, что смог, наконец, утонуть в них…

Дагестанка обжигала, каждый миллиметр ее тела словно пылал. И эта раскаленная, гибкая страсть обвивала мужчину, сдавливала его в своих объятиях, заставляла стонать, с рычаньем отрывать ее от себя, но не для того, чтобы отбросить, а чтобы с силой бросить на диван и распять на своих руках… И вновь это гибкое тело кажется везде, дотрагивается до всего тебя и ты стонешь от этих обжигающий касаний. Время словно споткнулось об эту страсть и замерло. А та, пользуясь этим, раз за разом, выдавливало из мужского тела, все, на что оно было способно и даже неспособно, выжимало, а потом и выцеживало все соки, соки любви. Казалось, что все, мужское естество выцежено, выжато до капли, но проходило пять, десять, двадцать минут остановившегося времени и не устающая, извивающаяся, трущаяся страсть вновь высекала искру, заставляя мужчину вновь и вновь нырять в бездонный омут черных, кавказских глаз…

— Ты не женщина, ты ведьма, — усталый, да что там усталый, изможденный Андрей Кедров навзничь лежал на диване. Обнаженная, со струящимися по ее спине и груди черными волосами стояла на коленях рядом с ним. Лучи уже высоко поднявшегося солнца легко проходили сквозь легкие шторы.

— Тебе не понравилось? — хриплый, гортанный смех.

— Я же сказал, что ты ведьма. Такую страсть можно разжечь, только вступив в союз с дьяволом.

— Все вы русские, усложняете. Ведьма, дьявол. Я обычная дагестанская девушка и люблю, как могу, — Камилла встала и, нисколько не смущаясь своей наготы, пошла на кухню.

"А можешь ты немало, — Андрей устало смотрел вслед удаляющейся девушки. — Гм, я почему-то считал, что женщины гор очень скромны и кротки и делают то, что прикажет им мужчина — муж или отец. Я ошибался", — перед глазами мужчины вновь возникло это извивающиеся, неистощимое на выдумки, женское тело, которое словно пластилиновое могло вывернуться в любую позу.

Еще секунду назад он жадно хватал ртом эти коричневые соски, а вот уже его щеки зажаты в сладчайших тисках женских бедер…

— Поешь, тебе надо подкрепиться, — Камилла грациозно изогнулась, протягивая Кедрову поднос с едой. Ее черные волосы коснулись пола.

И вновь горячее мясо обжигало рот не только своей температурой, но и черным перцем и чесноком, которым оно обильно было нашпиговано.