Сделка. Я тебе верю (СИ) - Беж Рина - Страница 17

— Марта? — хмурюсь, уже не в первый раз слыша это имя. — А ей какой резон был так усердно помогать Ярику? Что-то я не припомню, чтобы семьи братьев-Шаталовых так уж сильно пять лет назад дружили.

Некоторое время моя собеседница молчит, беспокойно потирая руки.

Я же в очередной раз напоминаю себе важный момент — когда все происходило, девочке было всего девятнадцать. Слишком мало, чтобы иметь толстую шкуру и уметь отбиваться от нападающих со всех сторон гиен.

— А там, Ваня, была ревность, — голос Даши звучи хрипло, но при этом она глядит мне в глаза. — Банальная женская ревность, — небольшая пауза и продолжение. —Как я поняла, ты ей сильно нравился, но не ответил взаимностью. А со мной стал встречаться. Вот она и решила отомстить за твой отказ. Или как-то так. В ее гневные вопли, да еще и озвученные на свадьбе после нескольких бокалов вина, я не особо вслушивалась.

Охренеть!

Не кривя душой, я стараюсь вспомнить момент, когда та самая Марта навостряла лыжи в мою сторону. Но в памяти пусто.

Пусто.

Я и лицо-то ее представляю лишь потому, что собрал на семейку Шаталовых самое полное досье, включающее все побочные ветки поганой семейки.

Единственный мимолетный раз, когда мы пересеклись с двоюродной сестрой Ярослава, был в клубе. Задолго до Даши. Пьяная в хлам девица пыталась завязать со мной разговор, но я всегда плохо переносил женский алкоголизм. Поэтому, когда к нашему с другом столику подплыло нечто подшофе со слегка размазанной по лицу косметикой, стеклянными глазами, заплетающимся языком и поведением шлюхи, но при этом явно мнящее себя гетерой, перенаправил ее гулять дальше.

На этом — всё. Абсолютно.

— Ревность? — задаю вопрос и следом отвечаю — Нет, Даш. Ревности там не было и быть не могло. Фактически мы даже официально с этой дамочкой не знакомились.

Никогда.

Хотя прямо сейчас появляется огромное желание исправить упущение и хорошенько встряхнуть дуру, причинившую Вукаловой-Шаталовой столько проблем.

И не только встряхнуть.

Делаю зарубку в памяти и интересуюсь иным, более для меня важным.

— Прости, если мой вопрос покажется неуместным, но... почему ты мне ни разу не позвонила после выходки Шаталова? Не рассказала, что у тебя случилось? Да, я не успел тебя предупредить в день нашей встречи, что срочно улетаю, но неужели такая сильная обида была, чтобы не брать трубку? Даш, пусть я был далеко, но в этом городе у меня оставались хорошие знакомые, которые могли бы тебе помочь, пока я не вернулся. Почему ты так резко обрубила связь?

Это до сих пор выжигает меня изнутри. Непонимание.

Почему девочка, смотревшая на меня ясным открытым взглядом, вдруг отдалилась и закрылась, словно ракушка?

Даша смотрит на меня, будто я на китайском с ней заговорил, а она именно этот язык и не знает.

— Ты что такое говоришь, Тихомиров? — сипит, бледнея. — Я не брала трубку? Я? Я не звонила? Шутишь, да? Да я весь месяц телефон обрывала, надеясь... — вдруг замолкает, тяжело дыша и явно стараясь успокоиться, а потом припечатывает. — Я даже в день свадьбы тебе звонила, оттягивая церемонию столько, сколько могла.

Но ты ни разу мне не ответил. Точнее, — втягивает в себя губы и прикусывает, быстро-быстро моргая, — оператор через день сказал, что твой номер больше не обслуживается

Что за бред?

Прищуриваюсь.

— Даш, как не обслуживается? Да у меня до сих пор тот же номер. Я ни на один день его не отключал. Можем проверить. Даже не так, я настаиваю, чтобы ты мне прямо сейчас позвонила.

Хмурится. Смотрит недоверчиво. А затем, не произнося ни слова, поворачивается и снимает сумку со спинки стула.

— Господи, я кажется, телефон на работе забыла, — шепчет немного погодя.

Задумывается, устремляя взгляд в столешницу, кивает, — ну точно. Поставила на зарядку и не сняла. Лариса Игнатьевна позвонила на стационарный, велела спешить, вот я и.

Качает головой.

— Ничего страшного, — накрываю ее ладошку своей, когда она нервно сжимает ее в кулачок. — Вернемся к тебе в офис и обязательно проверим. Я хочу разобраться.

Надеюсь, ты не против?

— Нет, конечно. Хотя я и так могу.

На половине фразы девушку прерывает мой вновь оживший телефон. Хватает одного взгляда, чтобы понять, кому так сильной неймется. И даже — почему.

Ярик.

Шаталов не смог дозвониться до жены, вот и наяривает мне.

Уже второй раз.

— Даш, ты не будешь возражать, если я на минутку отлучусь? Разговор важный.

Нужно ответить, — с сожалением выпускаю ее пальчики из захвата и киваю в сторону гаджета.

При этом с удовольствием считываю смущение, которое, правда, быстро прячется за ресницами. Своими собственными, не наращёнными, как у каждой второй проапгрейденной дамы. Длинными, слегка изогнутыми на концах и темными. Хотя сама девушка светленькая.

Даша вообще вся настоящая. Что внешне, что внутренне. Ни старается привлечь внимание искусственными ужимками, ни строит глазки, то и дело поглядывающим на нее мужикам, ни стремится понравиться.

Естественная и искренняя.

Пять лет прошло, а Шаталовы так и не сумели ее испачкать.

— Да, конечно, Иван. Иди. Я подожду.

Отмечаю легкий румянец.

— Спасибо, — не могу не улыбнуться, такая она милая в этот момент. — И еще, Даш, — пододвигаю папку меню к ней поближе. — Закажи все-таки что-нибудь перекусить.

Голодный, как волк.

— Сделаю, — обещает. — Мясо устроит?

— Будет идеально.

15.

ЯРОСЛАВ

Исхожу на говно — именно так могу описать свое состояние с того самого момента, как пришлось оставить Дашу в компании Тихомирова. Чертов томатный сок чертовы рукижрюки у Олеси и чертова Ольга, которая решила пошопиться на халяву.

У нас рабочий день, между прочим, а не выходной. Надо бы торопиться и не страдать ерундой, но обе мои спутницы, весело чирикая, ныряют из одного бутика в другой, забыв про обед, и явно не спешат покидать торговый центр. Будто им тут медом намазано.

Р-р-рр... бесят.

И свое ограниченное условностями положение тоже бесит. Не оставишь их двоих и фиг куда рыпнешься.

Семенову я еще могу одернуть, как подчиненную, поторопить, ведь уже переоделась в чистое, хватит с нее. Но Рихтер-то — нет. Чревато.

Жена будущего основного инвестора и партнера нашего концерна. Темная лошадка.

Кто знает, какие у неё с мужем отношения? А вдруг Карл ценит мнение супруги и внимательно к нему прислушивается? А вдруг та возьмет и нажалуется, что ее незаслуженно обидели?

А дальше? Разрыв договоренностей?

Нет уж. Рисковать нельзя. Потом проблем не оборешься, если этой улыбчивой шатенке что-то не понравится.

Да и мне собственный папаша мозг чайной ложкой сожрет, не поленится, если узнает, что я в чем-то накосячил.

Однако и успокоиться тяжело. Внутри все переворачивается, когда про жену и ее бывшего думаю.

А если у них не перегорело?

А если Иван на Дашку опять нацелится?

А если та возьмет и согласится?

Похрен, что мы два года уже как муж и жена вместе не живем. Все равно она — моя.

Я ее не отпускал. И отпускать не собираюсь.

Скрипнув зубами, предупреждаю женщин, что буду ждать их у выхода, покидаю магазин и направляюсь к стеклянному ограждению, опоясывающему второй этаж и прерывающемуся только у эскалаторов и лифта. Облокачиваюсь на широкий парапет и достаю телефон.

Выбираю абонента, подписанного как «Даша», и жму на зеленую иконку. Пятый раз за последний час. Длинные гудки идут друг за другом, еще и еще, пока сами не обрываются. Очередной повторный набор ситуации не меняет.

Трубку никто не берет.

Единственный вариант — забыла мобильник в офисе. О том, что игнорирует — речи нет. Даже в те моменты, когда мы сильно ругались, и я подозревал, что Даша меня ненавидит, она всегда отвечала на звонки.