Опознание невозможно - Эрнисов Алмаз - Страница 23

Никого. Ему захотелось во весь голос возблагодарить Господа. Вместо этого он сильнее приподнял крышку, выбрался из ящика и поспешил к грязному стеклянному окошку в задней двери.

Парковочная стоянка казалась пустой. Сначала он не поверил и принялся озираться, выслеживая, где же там в тени или между машинами прячется второй мужчина, но его нигде не было видно. Бен повернул дверную ручку и нажал, думая, что если ему повезет, дверь окажется… запертой!

Второй мужчина запер дверь на висячий замок. Волна тошноты накрыла Бена с головой. Он несколько раз рванул дверь, не обращая внимания на то, что его могут увидеть или услышать. Куда подевалась его удача, когда она была ему нужнее всего?

Мальчик упал на колени, пытаясь рассмотреть засов и замок в надежде, что дужки замка просто продеты в петли, но он не замкнут. Когда его колено коснулось грязного коврового покрытия, он почувствовал под коленной чашечкой какую-то выпуклость. Опустив глаза вниз, Бен увидел краешек обычного белого конверта. Он вытащил его. Конверт был толстым, но набит чем-то легким. Мальчик не мог не заглянуть внутрь. Приоткрыв клапан, он увидел изогнутые края купюр. Деньги. Полтинники, двадцатки и несколько десяток. Куча денег. Старые купюры. Потрепанные деньги. Зато много.

Ему показалось, что там лежит целый миллион долларов. Наличные, стоит только протянуть руку. Ему понадобятся деньги, чтобы добраться домой. С собой у него не было ни цента. Бен протянул руку и вытащил двадцатку. Потом еще одну. С каждой купюрой искушение возрастало. Кто будет знать, если он заберет все? Сколько раз, вкладывая десятидолларовую купюру в коробку из-под сигар, которую она хранила в морозилке, Эмили приговаривала: «Деньги – это свобода». Эти ее слова жили в нем как некая мантра. Деньги означали независимость. Деньги давали людям возможность быть самими собой. А сейчас у него в руках был конверт с деньгами, и его никто не видел. Он мог отдать деньги Эмили; он мог сам платить за свое пропитание – он мог жить с ней.

Присутствие денег произвело на него ошеломляющее впечатление. Сделка с наркотиками была позабыта. Он больше не был заперт в фургоне грузовика. Он был свободен. Бен не вернул конверт на место, даже не подумал об этом. Он свернул конверт и сунул его в передний карман своих джинсов. У него появился шанс начать новую жизнь. У него закружилась голова. И тут внезапно на него обрушилась вся тяжесть его положения. Казалось, конверт жег его. Он вдруг показался очень тяжелым, словно любой взглянувший на Бена сразу заметил бы этот конверт. Но ни на одну секунду мальчик не подумал о том, чтобы положить его на место. Он двигался быстро, как будто уже проделывал это раньше. Он проверил крошечный шкафчик и нашел там не щетку или швабру, а бейсбольную алюминиевую биту. В спешке Бен забрался на складной столик в фургоне и ткнул битой вверх, стараясь открыть световой люк. С третьей попытки ему удалось зацепить крючок, но он не попал в отверстие, а только лег поверх него. Тем не менее, световой люк был открытым, и Бен вернул биту в шкафчик. И снова ощутил, как быстро летит время. Он почувствовал, что неприятности еще не кончились, а просто временно отступили. Несмотря на внутреннее напряжение, он двигался быстро и проворно, привыкнув к нервной обстановке обыска автомобилей, когда клиент оставался с Эмили внутри пурпурного домика. Чувства его были обострены. Руки вспотели, кожа стала горячей.

Он снова вскарабкался на столик, примерился к краю светового люка, зная, что должен достичь его одним прыжком. Второй попытки не будет. Промахнувшись, он свалится обратно на столик и либо сломает себе что-нибудь, либо потеряет сознание. У него была всего одна-единственная попытка.

Внутренний голос напомнил ему, что для этого требовалась хорошая координация «рука-глаз», чего, по общему мнению, ему так не хватало; голос стал громче, предупреждая Бена, чтобы он даже и не пытался. Но инстинкт выживания говорил еще громче, поэтому он заглушил назойливый голос, призывая не обращать на него внимания. Выбора не оставалось. Бен просто обязан был прыгнуть. И у него должно было получиться.

Он присел на корточки, чувствуя силу в своих ногах, привыкших к лазанию по деревьям, устремил вверх зрячий глаз, плохо представляя себе, какое именно расстояние ему придется преодолеть, и прыгнул, вытянув руки.

Деревянный край больно ударил его по пальцам, и он вцепился в него, поправляя люк и раскачиваясь в воздухе. Но он покачнул грузовичок, крючок соскользнул с отверстия, и люк ударил его по костяшкам пальцев, как гильотина. Бен закричал, но не разжал рук. Он просто не мог этого сделать.

Он подтянулся, как делал много раз в опасных ситуациях на деревьях, подтягиваясь на следующую ветку. Он проделал это дважды, но оба раза срывался, вновь повисая в воздухе, и от тяжести собственного тела у него уже начали ныть пальцы. В третий раз Бен скоординировал свои усилия: подтянулся, головой немного приоткрыл люк, уперся одним локтем, потом другим, подтянулся еще выше, протискиваясь грудью в световой люк и наваливаясь на крышу. Болтая ногами, как если бы он подплывал к берегу в пруду, Бен выбрался из отверстия в крыше фургона. Затем взобрался на ржавый помост, к которому цепями было прикреплено запасное колесо, и соскользнул на землю по узкой лесенке, укрепленной на борту фургона. Едва его ноги коснулись асфальта, как он стремглав бросился бежать.

Как бы ни повернулось дело, лифтом он не поедет. Бен устремился к лестнице и начал перепрыгивать через две ступеньки, скользя рукой по перилам. От волнения ноги у него подгибались, словно резиновые. Он выскочил на лестничную площадку, ухватился за перила и замер, остановившись подобно автомобилю, застигнутому красным светом светофора.

На ступеньках стоял Ник, коротко стриженный водитель грузовика, наркоторговец. Лицо его ничего не выражало, но он не сводил глаз с Бена.

Бен застыл на месте, грудь у него тяжело вздымалась. Он напомнил себе, что выпуклость на правом боку мужчины означала револьвер, что он был военным, то есть отличным стрелком, что Бен был внутри его грузовика и Ник, вне всякого сомнения, знал об этом, а сейчас размышлял, что ему делать с этим мальчишкой. А делать ему оставалось только одно: время пришло, и Бен преподнес ему себя на блюдечке с голубой каемочкой.

Он подумал о конверте с деньгами в своем кармане, который внезапно показался ему настолько тяжелым, что Бен не мог пошевелить ногой. Мужчина наверняка заметил очертания этого конверта, не мог не заметить. Попался!

Мужчина, который внушал Бену такой страх, улыбнулся и сказал:

– Помедленнее, приятель. Так и зубы недолго выбить.

Бен почти ничего не расслышал, кроме какого-то упоминания о зубах. Ник начал подниматься по ступенькам. Бен стоял у него на пути и был так перепуган, что мужчина перед ним выглядел каким-то смазанным, а его и без того подгибающиеся ноги могли вот-вот отказать ему полностью. Глаза их встретились. У Бена возникло ощущение сосущей пустоты там, где должен был находиться желудок, и он почувствовал, как по левой ноге побежала струйка теплой мочи.

– Прошу прощения, – произнес улыбающийся мужчина, и Бен отступил в сторону. Ник прошел мимо, повернулся на площадке и начал подниматься по лестнице.

Делая вид, что он с родителями, Бен пробрался в автобус, направлявшийся в гостиницу в нижней части города. Водителя, который даже не удосужился пересчитать пассажиров, казалось, не волновало ничего, кроме того, чтобы погрузить багаж и доехать до следующей остановки. В любой другой день Бен счел бы это величайшей удачей. Но только не сегодня. Всю двадцатиминутную поездку до города он рассуждал сам с собой, пытаясь понять, что же именно он видел: Ник ушел с рюкзаком, а вернулся без него. Темный невысокий мужчина без лица, который вышел из тени, оставил конверт с деньгами и запер грузовичок. Обмен. Сброс. Сделка с наркотиками.

Из нижней части города он сел на городской автобус, чтобы через Ферст-хилл доехать домой. Впрочем, последние полторы мили он прошел пешком. Утомленный, он направился прямиком в свою комнату и, не желая рисковать, запер дверь задолго до прихода отчима. Через несколько минут Бен спустился на кухню к телефону. Он ощущал себя, скорее, роботом, а не человеком. Это должно быть сделано, говорить тут было не о чем. В глубине души он знал это, пусть даже внутренний голос и возражал против того, что он собирался сделать. Он набрал 9-1-1. Ответил женский голос. Бен спокойно сказал: