Опознание невозможно - Эрнисов Алмаз - Страница 22

– Возьмите билет, пожалуйста.

Грузовичок начал по спирали подниматься к парковке аэропорта. Ирония заключалась в том, что Бен еще никогда не бывал в аэропорту. Он выезжал из города один-единственный раз, в возрасте шести лет – когда ездил на автобусе с матерью к своей умирающей тетке в Кент, но он видел точно такой же парковочный пандус в фильме о полицейских, и поэтому мог легко представить себе грузовичок-пикап, вписывающийся в крутые спиральные повороты на подъеме к парковке. Он терзался страхом: вдруг водитель решит заглянуть в фургон? Но одновременно испытывал и облегчение оттого, что грузовик непременно остановится, а водитель уйдет, дав ему возможность сбежать. Грузовик замедлил ход и в очередной раз круто повернул направо, так что Бену пришлось подвинуть электродрель, которая впилась ему в спину. Грузовик сделал еще два крутых поворота и резко остановился. Мотор заглох, и Бен услышал, как хлопнула дверца водителя. Мальчик затаил дыхание, чтобы лучше слышать. Сердце его болезненно билось в груди, глаза щипало. В горле у него пересохло, и язык не помещался во рту. Он попытался думать о том, что будет делать, если Ник внезапно откроет крышку и обнаружит его. Бен пошарил в темноте. Его рука наткнулась на мешочек с мелкими гвоздями, и он потихоньку набрал их целую горсть.

Грузовичок дернулся, и Бен опрокинулся на бок. Он услышал, как лязгнул, открываясь, навесной замок, после чего раздался стук откидываемого засова.

Ник входил внутрь. Водитель. Наркоторговец. Человек с револьвером. Казалось, температура в ящике подскочила до тысячи градусов. На Бена внезапно обрушилось чувство клаустрофобии, его душили теснота и темнота незнакомого места. Он хотел выбраться отсюда. Он должен выбраться отсюда. Сейчас же!

Громкий звук заставил мальчика оцепенеть. Водитель опустился на скамейку. По звукам Бену показалось, что Ник пристегивает кобуру, готовясь к тому, что он там себе запланировал. И от этого открытия мальчика словно ударило током. Если мужчина берет с собой револьвер, значит, он не собирается лететь на самолете. И сколько же он будет отсутствовать? Или, может быть, он вообще никуда не собирается, а приехал на парковочную стоянку аэропорта только для того, чтобы заключить сделку?

Бен не желал быть свидетелем сделок торговцев наркотиками. Больше всего на свете ему хотелось оказаться опять в своей комнате, с запертой и закрытой на замок дверью, ему было наплевать даже на то, что придется слушать, как пьяный отчим трахает своих девок, на то, что тот время от времени будет поднимать на него руку. Он просто желал оказаться дома. Он ненавидел себя за все, что натворил. Ему ничего так не хотелось, как повернуть время вспять и начать все сначала, дав себе повторный шанс.

Скамейка скрипнула, когда мужчина поднялся с нее. Бен услышал, как рюкзак грубо волочится по полу; мужчина выругался, сражаясь с ним. Задняя дверца захлопнулась.

Бен не думал о том, чтобы побежать в полицию и предотвратить сделку, он думал только о свободе, о своем побеге в безопасность.

Не последовало звуков задвигаемого засова или запираемого замка. Ник оставил заднюю дверцу незамкнутой. Бену некогда было подумать, почему. Для него это был зеленый свет. Он чуточку приоткрыл крышку и бросил опасливый взгляд по сторонам. Свет больно резанул его по глазам, и он заморгал. Фургон был пуст.

Ему предоставился шанс.

Глава пятнадцатая

Охваченный каким-то восторженным ужасом, Бен вылез из скамейки-хранилища, не сводя своего зрячего глаза с двери фургона. В голове не было никакого плана, как справиться с тем, что могли принести ему несколько следующих минут. Он вел себя, скорее, как птичка, выпущенная из клетки и обнаружившая, что дверца открыта. Бен осторожно приблизился к единственной двери фургона, недоверчивый и настороженный, через окошко храбро бросив взгляд на парковочную площадку. Потом столь же быстро пригнулся, радуясь тому, что не выскочил сломя голову из фургона, как намеревался вначале: Ник стоял в ожидании лифта, и у ног его лежал огромный зеленый рюкзак. Крупными печатными буквами на нем было написано: «ВВС США». Бен нетерпеливо ждал, когда же он уедет.

Странно, как много всего одновременно видел Бен одним глазом, или, быть может, именно недостаток его периферического зрения обострил важность того, что он мог видеть. Сколько раз в него попадали футбольным мячом, били палкой или даже кулаком другие мальчишки, и все потому, что эти вещи слишком неожиданно вторгались в поле его зрения и заставали врасплох. Понемногу его мозг адаптировался, посылая ему сигналы раннего предупреждения, причем намного быстрее, чем их получали люди с нормальным стереоскопическим зрением. Бену не хватало глубины поля зрения – весь мир для него умещался на двухмерном экране телевизора. Он не мог на глаз определять расстояние, и координационная моторика «рука-глаз» серьезно пострадала в результате его увечья. Но уж если что-то попадало в поле его зрения, то регистрировалось полностью, приобретая отчетливую ясность.

Сейчас это была просто тень. Темная. Высокая, как тень его отчима. Стоящая между двумя припаркованными машинами. Наверное, он – она? – стоял здесь, ожидая, пока ему принесут ключи от машины из багажного отделения, но тень выглядела зловеще, словно наблюдала за самим Беном, или даже за мужчиной у лифта. Хуже всего было то, что в присутствии этой тени Бен вдруг испугался выбираться из фургона: его могли увидеть, а что-то подсказало ему, что этого следует избегать любой ценой. Сам еще не понимая этого, он, подобно Эмили, вдруг смог настроиться на слабые сигналы своего внутреннего «я», которые предупреждали: если он вылезет из фургона, его ждут большие неприятности.

Фигура в темном приковала к себе все его внимание; он не мог отвести от нее глаз. Когда мужчина – а Бен внезапно со всей очевидностью понял, что это мужчина, – переключил свое внимание с лифта на грузовичок, Бен понял, что сейчас он направится к нему.

Прибыл лифт.

Бен повернул ручку. Его одолевало искушение побежать сломя голову, не обращая внимания на эту темную фигуру. Ему так хотелось выбраться отсюда, что он буквально ощущал это желание на кончике языка. Однако в это самое мгновение фигура мужчины сдвинулась с места, выйдя из-за припаркованных машин и направляясь прямо к грузовичку. Внутренний голос в голове Бена предостерег его: «Нет!» – и он обнаружил, что отпустил ручку.

Ник вошел в лифт, волоча за собой рюкзак. Раздвижные двери захлопнулись.

Второй мужчина внезапно оказался совсем рядом, он приближался широкими шагами, почти бежал. По его лицу пробегали полосы света, но Бен все равно не мог отчетливо разглядеть его. Такое впечатление, словно мужчина надел маску.

Бен приподнял лавку и нырнул внутрь, снова вынужденный прятаться среди инструментов и замасленных ковриков. Он чувствовал, что еще больше впутывается в дело, с которым ему не хотелось иметь ничего общего. Сколько раз Эмили говорила ему ни в коем случае даже пальцем не прикасаться к машине клиента? Ему казалось, что вся ситуация придумана для того, чтобы преподать ему урок; он почти ожидал, что приближающаяся фигура – это Эмили, которая устроила все специально для Бена. Он пообещал себе, что если благополучно выберется из этой истории, то никогда – НИКОГДА – и пальцем не прикоснется к чужой собственности. Он надеялся, что это обещание каким-то образом защитит его от подходящего все ближе мужчины, и его желудок свело судорогой страха и беспокойства.

Дверь фургона отворилась с неприятным звуком. Бен почувствовал, что он весь взмок. Он едва мог дышать, так у него пересохло во рту. Если до сих пор водитель Ник представлял собой лишь возможную угрозу, то эта темная фигура внушала ужас.

Дверь захлопнулась так же быстро, как и открылась. Бен не ощутил ни малейшего покачивания грузовичка на рессорах, ничто не указывало на то, что мужчина влез внутрь. Он ждал и прислушивался, а кровь молотом стучала у него в ушах и в груди. Кончики его пальцев похолодели, по коже пробежали мурашки. Он готов был разрыдаться в голос. Бен проглотил свой страх и рискнул приподнять крышку, чтобы выглянуть наружу.