Жена бывшая живая. Нашествие валидола - Леманн Анастасия - Страница 6

– Нормально, малышка. А вы как?

– We're okay. – Она прижалась ко мне. – Саша делает омлет по бабушкиному рецепту.

– С сыром и помидорами, – уточнила Саша, не оборачиваясь. – Садитесь, сейчас готово будет.

Я смотрела на дочерей и сердце сжималось. Вчера их мир рухнул. А они держатся. Готовят завтрак. Заботятся обо мне.

– Девочки, простите меня.

– За что? – Саша обернулась. – Ты ничего плохого не сделала.

– За вчерашнее. За скандал. Вы не должны были это видеть.

– Мам, хватит. – Саша выключила плиту. – Мы не маленькие. И лучше правда, чем ложь.

– She's right, mummy. (Она права, мамочка.) – Анечка кивнула. – We needed to know. (Нам нужно было знать.)

Позавтракали все вместе. Омлет и правда был отличный. Настя травила байки из офиса, пытаясь развеселить. Девочки улыбались. Но я видела – глаза грустные.

Телефон снова завибрировал. Мама.

– Привет, мам.

– Верочка, как ты? Как девочки? Мы с папой всю ночь не спали, переживали.

– Нормально, мам. Мы у Насти. Завтракаем.

– Может, переезжайте к нам? – В голосе мамы звучала надежда. – Места хватит. И нам спокойнее будет.

– Спасибо, но нет. Мы вернёмся домой. Это наш дом.

– Вера, ну подумай. Вдруг он опять явится?

– Сменю замки. – Я отпила кофе. – И вообще, хватит бегать. Я ничего плохого не сделала.

– Ладно. – Мама вздохнула. – Но если что – сразу звони. Папа готов примчаться в любую секунду.

– Знаю. Передай ему, что я его люблю.

– Передам. И ещё – я договорилась с Серёжей Вороновым. Он ждёт твоего звонка.

– Хорошо. Позвоню.

Распрощалась с мамой. Посмотрела на Настю.

– Пора возвращаться домой.

– Уверена? – Настя нахмурилась. – Может, ещё денёк побудете?

– Нет. Хватит прятаться.

Собрались быстро. Настя довезла нас до дома. У ворот притормозила.

– Точно не хотите, чтобы я зашла?

– Спасибо, подруга. Но мы сами.

Обняла Настю. Вышли.

Дом встретил тишиной. Странной, непривычной. Обычно по субботам Димка включал музыку, готовил завтрак. Его фирменные блинчики.

Больше не будет блинчиков.

– Что будем делать? – спросила Саша.

– Собирать его вещи. – Я сняла пальто. – Чем быстрее уберём, тем лучше.

– А куда деть? – Анечка сняла куртку. – In the garage? (В гараж?)

– Пока да. Потом заберёт.

Поднялись в спальню. Открыла шкаф. Димкины рубашки, костюмы, галстуки. Запах его парфюма.

Стало тошно.

– Давайте просто в пакеты, – предложила Саша. – Без разбора.

Стали складывать. Молча, методично. Рубашки, брюки, носки, трусы. Двадцать лет совместных покупок.

В ящике комода наткнулась на коробочку. Картье. Сердце ёкнуло – неужели подарок мне к годовщине?

Открыла.

Браслет. Золотой, с подвесками. Красивый. И совершенно не в моём вкусе. Я такие никогда не ношу. Димка это знает.

Значит, не мне.

– Что там? – Саша заглянула через плечо. – О! Картье! Дорогой небось.

– Не мне. – Я захлопнула коробочку. – Для Лены, видимо.

– Выкинуть?

– Нет. Пусть забирает. Это его деньги.

– Мам, а это что? – Анечка вытащила из-под кровати папку.

Открыла. Документы. Какие-то чеки, квитанции…

Стоп.

Договор аренды квартиры. На Димкино имя. Адрес в центре. Дата – три месяца назад.

Сука.

Он снимал квартиру для неё. Для встреч. Пока я думала, что он на объектах.

Телефон зазвонил. Димка. Сбросила.

Зазвонил снова.

И снова.

На пятый раз ответила.

– Чего тебе?

– Вера! Слава богу! Я уж думал, ты телефон выкинула. Где вы были?

– Не твоё дело.

– Вера, давай встретимся. Поговорим спокойно. Без истерик.

– Без чьих истерик? – Я села на кровать. – Моих? Я вчера не истерила. Это ты орал под дверью.

– Прости. Я был не в себе. Выпил лишнего.

– Димка, чего ты хочешь?

– Вернуться домой. К тебе. К девочкам. Вера, это моя семья!

– Надо было думать раньше. До того, как полез в трусы к фитнес-тренеру.

– Это ошибка была! Глупость! Кризис среднего возраста!

– Три месяца кризиса? Ты даже квартиру снял. Для встреч.

Молчание.

– Откуда ты знаешь?

– Нашла документы. Под кроватью. Не самое умное место для тайн.

– Вера, я могу всё объяснить…

– Не надо. – Я устало потёрла лоб. – Просто не надо. Заберёшь вещи и документы. Мы сложим в гараж.

– Вера, ну не будь такой! Двадцать лет же! Неужели всё перечеркнуть из-за одной ошибки?

– Из-за одной? – Я рассмеялась. – Дима, я не дура. Это не первый раз. Просто раньше я закрывала глаза.

– Что ты несёшь? Никогда раньше…

– Ольга из бухгалтерии. Пять лет назад. Ирина с объекта. Три года назад. Продолжать?

Молчание.

– Откуда…

– Женщины всегда знают. Просто иногда предпочитают молчать. Ради семьи. Ради детей. Но знаешь что? Хватит. Я устала притворяться, что всё хорошо.

– Вера, но я же всегда возвращался! Всегда выбирал тебя!

– Какая честь. – Сарказм так и капал. – Спасибо, что выбирал меня после того, как трахал других.

– Не говори так! Ты же знаешь, я люблю только тебя!

– Странная у тебя любовь, Дима. Через чужие вагины.

– Сука! – Он сорвался. – Вечно ты всё опошлишь! Фригидная сука.

– Что? – Я не поверила ушам. – Что ты сказал?

– Прости, я не хотел… Просто ты доводишь…

Отключилась. Хватит.

Фригидная сука. Так он обо мне думает?

Телефон зазвонил снова. Неизвестный номер.

– Алло?

– Вера Михайловна? – Женский голос. Молодой. Знакомый. – Это Лена. Лена Беспалова.

Охренеть.

– Чего тебе?

– Я… я хотела извиниться. Я не знала, что у вас годовщина. Дима сказал, вы разводитесь.

– И ты поверила?

– Да. – Голос дрогнул. – Он говорил, что вы давно живёте как соседи. Что любви нет. Что остаётесь вместе только из-за детей.

Классика. Мужской набор отмазок номер один.

– И что? Это оправдание?

– Нет. Я… я правда не знала. Он никогда не говорил о годовщине. Клянусь.

– Лена, зачем ты звонишь?

– Хотела… не знаю. Извиниться. Объяснить. Я не хотела разрушать семью.

– Но разрушила.

– Да. – Она всхлипнула. – Простите. Я дура. Поверила ему. Думала, он любит меня.

– Любит? – Я фыркнула. – Девочка, Дима любит только себя. И свой член. Всё остальное – так, декорации.

– Я поняла. – Голос стал жёстче. – Вчера, когда вы ушли. Он… он назвал меня тупой пиздой. Сказал, что я всё испортила.

Вот оно, истинное лицо моего мужа.

– Сочувствую. Но это ваши проблемы.

– Да. Знаю. Просто… берегите дочерей. Он о них даже не вспомнил. Только о себе переживал.

– Спасибо за совет. Всего хорошего.

– Вера Михайловна! Подождите! Он… он опасный, когда злится. Будьте осторожны.

Что? Это угроза или предупреждение?

– В смысле?

– Просто будьте осторожны. Он… бывает агрессивным. Когда выпьет.

Отключилась.

Я сидела на кровати с телефоном в руке. Димка агрессивный? За двадцать лет он ни разу не поднял на меня руку. Орал – да. Хлопал дверьми – да. Но чтобы ударить?

Хотя вчера под дверью он был как бешеный…

– Мам? – Саша присела рядом. – Кто звонил?

– Лена. Извинялась.

– Серьёзно? – Саша фыркнула. – Совесть проснулась?

– Видимо. И ещё… предупредила. Что папа бывает агрессивным.

Саша помолчала. Потом тихо сказала:

– Я видела однажды. Как он швырнул телефон в стену. Когда сделка сорвалась. И ещё… ударил кулаком по столу. Так, что стакан разбился.

– Почему не сказала?

– А что говорить? – Она пожала плечами. – Он не нас бил. Вещи.

Пока.

– Ладно. – Я встала. – Продолжим. Чем быстрее закончим, тем лучше.

К вечеру вся одежда была упакована. Двенадцать больших пакетов. Два чемодана. Коробки с обувью.

Спустили всё в гараж.

– Мам, а это? – Анечка показала на полку с наградами. Кубки, грамоты, фотографии.

– Пусть пока остаются. Потом разберёмся.

Вернулись в дом. Уставшие, грязные, но с чувством выполненного долга.