Император Пограничья 11 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 30

Пока мои люди обыскивали помещения, я вышел к останкам червя-Жнеца. Чудовищная туша уже начинала разлагаться, но кристаллы Эссенции внутри оставались целыми. Пятнадцать штук — один гигантский, размером с кулак, остальные крупные и средние.

В результате допроса под Императорской Волей редкие выжившие бойцы Волкодава в массе своей отправились в братскую могилу. Почти каждый из них успел замараться в том или ином непростительном деянии. Похоже, покойный Хасан и персонал подбирал себе под стать. Исключением из этого правила стало буквально четыре человека. Трое из них, получив свободу и живительные пинки, бегом рванули через пустыню в сторону Актау, а четвёртый оказался специалистом весьма ценной и редкой квалификации.

Выяснилось это, когда, стянув брезент, я осматривал полуразрушенный вертолёт во дворе. Грузовая машина, явно дорогая — такие делают только в Бастионах. Оба винта вдребезги, обшивка в дырах от осколков, но критические узлы вроде бы целы.

— Кто пилот?

— Я, — поднял руку худощавый мужчина лет сорока. — Искандер Галиев.

— Откуда вертолёт?

— Предшественник Волкодава купил за семьсот тысяч в Париже. После того, как Хасан его убил, машина перешла к нему, как и я сам, — он пожал плечами. — На ней вашего брата вывозили.

Я положил руки на искорёженный металл. Моя магия потекла по повреждениям, наращивая лопасти, затягивая пробоины. Полчаса кропотливой работы — и вертолёт снова был готов к полёту.

— Будешь на меня работать? — спросил я пилота.

— Буду, — кивнул он без колебаний.

Закончив в крепости, я скомандовал:

— Грузимся!

Вертолёт вмещал двенадцать человек. Нас было восемнадцать бойцов, плюс Святослав и пилот. Во дворе нашёлся грузовой контейнер и специальные тросы. Походе, его активно использовали в тандеме с вертолётом.

Идея родилась почти мгновенно.

— Восемь человек полетят в контейнере, — объявил я.

Бойцы хмуро переглянулись. Лететь в железном ящике под вертолётом — то ещё удовольствие. Тут даже у самого отважного человека возникнут сомнения. И если бы не доверие, которое эти люди испытывали ко мне и моим безумным идеям, уверен, все бы отказались.

— Тянем жребий, — объявил я.

Когда семеро вытянули короткий жребий, я прекратил ритуал, объявив, что восьмым пассажиром коробки стану я.

— Воевода, вы же командир… — начал Евсей.

— Именно поэтому и иду в контейнер. Не могу требовать от вас того, чего не сделал бы сам.

Мы загрузили все трофеи в контейнер, затем залезли сами. Стальную коробку подцепили тросами к вертолёту.

— Взлетаем! — крикнул я пилоту через магофон.

Контейнер качнуло, и мы поднялись в воздух. Я не видел крепость, но чувствовал землю внизу.

— Василиса, Вельский, — связался я с ними. — Начинайте.

Почувствовав, как два геоманта направили свою силу на стены Алтынкалы, я добавил свою мощь. Даже не видя цели, я ощущал, как камни дрожат, трескаются, рушатся. Крепость, простоявшая века, превращалась в груду обломков.

— Кстати, где Скалолаз? — спросил я по связи.

— Нашли тело у восточных ворот, — ответил Тимур. — Червь его достал.

Мирза Бабаев получил что хотел — месть Волкодаву. Правда, ценой собственной жизни.

Вертолёт взял курс на Астрахань.

В темноте контейнера я прислонился к холодной стене. Металл вибрировал от работы винтов, передавая дрожь в кости. Мои люди сидели, привалившись друг к другу — после боя адреналин схлынул, накатывала усталость, и каждый переваривал увиденное по-своему. Игнат тихо храпел, ухитрившись заснуть даже в этой тряске. Кто-то из них тихо выругался — видимо, укачивало. Кто-то закурил, и сразу несколько голосов потребовали затушить.

Мы только что стёрли с лица земли крепость, простоявшую со времён Золотой Орды. Убили легенду преступного мира. И раскрыли заговор, который мог стоить жизни сотням людей.

Сабуров…

Я почти видел его самодовольное лицо, уверенность в безнаказанности. Князь играет в большую политику, двигая людьми как шахматными фигурами. Только вот он забыл главное правило — пешка, дошедшая до края доски, может стать ферзём. И я уже дошёл.

Глава 11

Из-под груды камней показалась рука, потом вторая. Ахмед выполз первым, отряхиваясь от пыли и сплёвывая песок.

— Рустам! Ты живой?

— Определи «живой», — прохрипел сиплый голос из-под обломков. — Если это когда всё болит и во рту вкус могилы — то да, живой.

Ахмед помог напарнику выбраться. Оба снайпера огляделись — от крепости Алтынкала остались руины. Солнце уже поднялось высоко, окрашивая камни в розовый цвет.

— Красиво, — философски заметил Ахмед. — Как закат империи.

— Как моя ипотека после потери работы, — мрачно поправил Рустам.

— Знаешь, что самое обидное? — Ахмед стряхнул пыль с покоржённой винтовки — ствол погнут под прямым углом. — Мы единственные два идиота, которые не успели ни сдохнуть героически, ни свалить вовремя.

— Застряли между, — согласился Рустам, проверяя, цела ли нога. — Как тот анекдот про девственницу на третьем этаже борделя.

— Не знаю такого.

— Потом расскажу. Пошли, до ближайшего города километров восемьдесят.

Они начали спускаться по развалинам. Ахмед подобрал чью-то флягу, понюхал, сделал глоток.

— Вода. Повезло. Кстати, ты заметил? Волкодав так и не выбрался.

— Заметил. Зарплату теперь точно не дождёмся.

— Ты о деньгах думаешь? Нас только что похоронили под тоннами камней, потом откопали, потом снова похоронили, а ты о зарплате?

— А о чём думать? О смысле жизни? — Рустам хромал, но шёл уверенно. — Смысл жизни в том, чтобы дойти до города, найти автобус до дома и забыть эту херню как страшный сон.

— Нет, ну ты видел этого типа? Который стену обрушил?

— Не видел. Сидел под камнями, если помнишь.

— Я про того, который в начале… Он скалы двигал как Магистр какой-то, без слов и без жестов. Просто взял — и полтонны камней полетело.

— Маги так и делают. В чём проблема?

— Проблема в том, что обычные маги хоть пыхтят при этом. А этот — как будто чай размешивал. И знаешь, что ещё странно? Он один пришёл штурмовать крепость. Ну, не совсем один, но впереди всех.

— И?

— Какой нормальный командир с такими способностями полезет сам в мясорубку? Обычно такие сзади стоят, приказы раздают.

— Может, ненормальный. Таких много развелось после последней войны.

Они вышли на дорогу — две колеи в песке, уходящие к горизонту.

— Слушай, а если подумать, — Ахмед закурил, — мы же вроде как свободны теперь?

— В смысле?

— Ну, работодатель мёртв, свидетелей нет, документов на нас никаких. Мы официально не существуем.

— Ага, и денег тоже не существует. И воды на восемьдесят километров. И транспорта.

— Ты пессимист, Рустам.

— Я реалист. Пессимист бы уже застрелился. А я иду. Кстати, помнишь, утром я говорил про судьбу?

— Про билет с датой?

— Вот именно. Так вот, у нас явно не сегодняшние билеты. Иначе бы лежали сейчас с остальными.

— Или у нас билеты в Актау пешком. Судьба с чувством юмора.

Прошли молча минут десять. Солнце жарило нещадно.

— Знаешь, чего я никогда не понимал? — заговорил Рустам. — Почему в пустыне всегда строят крепости? Ну какой смысл защищать песок?

— Это не песок защищают, это маршруты. Контрабанда, наркота, всё такое.

— То есть люди дохнут за право провозить дрянь из точки А в точку Б?

— Примерно. Хотя если подумать, вся цивилизация — это перемещение дряни из точки А в точку Б. Еда, вода, магофоны…

— Магофоны — это не дрянь.

— Для тебя — нет. А для какого-нибудь пастуха, который всю жизнь овец пасёт?

— Он бы не отказался от магофона. Селфи с овцами делать. Или на «овец» в Пульсе глядеть…

— Вот! — Ахмед оживился. — В этом вся проблема современности. Раньше пастух пас овец и был пастухом. А теперь он пасёт овец, делает селфи и думает, что он блогер.