Жена-беглянка. Ребенок для попаданки (СИ) - Фрес Константин - Страница 37

Старуха явно пыталась уязвить Ивара, сделать ему больно.

И, как бы он не скрывал свои чувства, ей удалось разглядеть бешенство в его глазах.

— Да, — резко ответил Ивар. — Я не забывал ее ни на день. Просто мне показалось, что ты научилась любить и любила Натана. Но, кажется, я ошибся. Его ты тоже уничтожила, не колеблясь. Значит, твое сердце так же холодно и мертво. И ранить его нельзя. И можно задавать любые вопросы. Так отчего ты не любишь меня? Отчего ты не принимаешь меня таким, какой я есть?!

Старуха вздохнула и неспешно, прихрамывая, прошла к изломанному стулу.

Уселась.

Монстр, устроившись у ее ног, принялся с хрустом глодать кость.

— Ты должен был оправдать мои ожидания, — произнесла она четко и резко. — Чтобы я любила тебя, ты должен был меня не разочаровывать. Но ты этого не сделал. Отчего ты не покорился? Почему не женился и не завел детей? Наш род должен продолжиться! А ты был настолько упрям, что переложил это бремя на Натана.

— Мне не интересны эти тупые коровы, которых ты упорно под меня пыталась подложить! — рыкнул Ивар. — Что они могут дать детям? Умение хлопать глазками?

— Ум должен был дать потомству ты, — огрызнулась герцогиня. — А с девиц достаточно было красоты!

— Да и продолжать наш род… — Ивар с горечью глянул на монстра, которого герцогиня поглаживала по чешуйчатой коже. — Я не хочу, чтоб мои дети превращались в это!

— Мог бы взять любую девицу из людей, — отрезала мать. — И проклятье было бы отсрочено.

— Давать жизнь ущербным существам, — упрямо и яростно выдохнул Ивар, — никогда, ни за что!

— Ты слишком строптив, — злобно произнесла старуха. — Надо было чаще лупить тебя палкой.

— Почему ты не принимаешь и не любишь меня таким, каков я есть?! — проорал Ивар, теряя остатки самообладания. — Почему ты такая злобная и холодная, как гадина под камнем в болоте?

— А почему ты не любишь и не принимаешь меня такой, какая я есть? — издевательски произнесла старая герцогиня. — Я злобная, холодная и бессердечная. Люби меня такой! Почему нет?

— У тебя в жилах течет яд, — прошептал Ивар.

В его глазах вспыхнуло и тут же угасло отчаяние.

Герцогиня встала, гордо вздернула голову.

— Да, — произнесла она.

Она оттолкнула ногой ласкающееся к ней чудовище и, прихрамывая, вышла из комнаты вон.

Глава 38

Своих новоявленных работников мы для начала привели в порядок и накормили.

— Вот еще глупость, — ворчала Марта, в огромном чане кипятя одежды «работников», чтобы избавить их от паразитов. — Еще уголовников я не обстирывала!

— Не ворчи, Марта, — весело сказала я. — Ведь благодаря их трудам, мы в скором времени разбогатеем и переедем отсюда в хороший дом!

Стир и Лисий Хвост съездили в город и накупили всего необходимого нашим рабочим.

Помимо ношеной, но чистой одежды для рабочих они привезли лопаты, корзины, ведра.

На первое время было решено кормить работников хлебом, кашей и похлебкой.

Специально для приготовления этих блюд Стир купил пару мешков муки, мешок крупы и мясные кости у мясника.

Для банных процедур было приобретено едкое, хорошо отмывающее мыло.

Да и бритву с ножницами Стир прихватил тоже.

Греть много воды на каждого работника было делом хлопотным.

Впрочем, они и сами были не изнеженными красавицами.

Нарезав мыло на куски, под строгим наблюдением охраны, они залезли в ручей и как следует помылись, соскребая грязь, пот и вонь с тел.

Лисий Хвост развел костер на берегу и нагрел воды.

На пару со Стиром они намыливали головы и лица наших работников и безжалостно сбривали все волосы и бороды.

А сбритое безжалостно сжигали.

— Эх, только провозимся с ними неделю, — вздыхала Марта.

Выкипяченую ею одежду Стир и Лисий Хвост утащили к ручью прямо в чане.

Там вывалили в воду, и наголо обритые, отмытые добела работнички разобрали ее и как следует выполоскали и отскребли камнями от грязи.

Развешала сушиться тут же, на ветвях деревьев.

А там и время обеда подоспело.

Пока Марта возилась с одеждой новых рабочих, обед варила я.

Для начала я выполоскала в ручье мясо, отмыв его от мелких обломков костей, мелких щепочек и прочего мусора.

Налила воды в котел побольше и поставила мясо вариться, немного посолив и кинув для запаха приправы.

В глиняной большой миске завела на подогретом молоке опару на хлеб, разведя с сахаром дрожжи.

Просеяла туда немного муки.

Большой ложкой перемешала, как следует.

Накрыла чистым свежим полотенцем и поставила тесто в тёплое местечко — подниматься.

Пока поднималось тесто, быстро-быстро начистила и нарезала побольше лука и моркови.

Половину лука с морковью свалила в кипящий котел с мясом — вариться.

Половину — обжариваться, в большую черную сковороду, на желтом гусином жиру.

Перловую крупу хорошенько промыла, слила мутную воду, обдала еще разок кипятком.

Пока варилось мясо и шкворчал гусиный жир с золотящимся луком, крупа набухала в горячей воде.

Наконец кости обварились; мясо отстало от костей, превратилось в маленькие серые комочки.

Тогда в наваристый бульон я сыпанула всю разбухшую крупу и долго-долго мешала, пока варево снова не закипело и не забулькало, жирно чавкая.

Всплыли оранжевые кусочки моркови.

Все варево закипело, запузырилось.

Я залила кашу свежей водой, подсолила и закрыла крышкой. Пусть томится.

Пока варится крупа, я должна была приготовить тесто на хлеб.

Опара подошла в тепле, я ее подбила и влила молоко. Все равно оно немного скисло, в тесто будет в самый раз.

Вбила пару яиц.

Всыпала побольше просеянной, дышащей муки.

Налила в тесто чуток янтарно-желтого пахучего масла.

И принялась перемешивать тесто до однородной массы.

— Не слишком ли ты стараешься для этих головорезов, — пробурчала недовольная Марта, глядя, как я вымешиваю податливое, вкусно пахнущее тесто.

— В самый раз, — отрезала я, перемешивая на столе ноздреватую тяжелую массу. — Мы-то тоже станем есть.

— Вместе с преступниками! — горько вздохнула Марта.

— Главное, чтоб сидеть за них не пришлось! — усмехнулась я.

Тесто я месила и месила, пока оно не стало эластичным, тягучим и мягким.

— Славное! — одобрила Марта. — Так и манит руку, чтоб к нему прикоснуться! А ну-ка, дай мне!

Я не спорила.

Мне еще нужно было сварить мясную кашу.

И я всецело ею занялась.

Я мешала и мешала горячее густеющее варево, которое вкусно пахло мясом.

Когда оно загустело так, что ложка стала с трудом проворачиваться, я влила в кашу огненно-золотистую шкворчащую зажарку.

Перемешала в последний раз и накрыла котел крышкой.

Марта тем временем ловко формировала из теста колобки.

Она их катала, скучивала, и шлепала на деревянную лопату, покрытую лопухами.

Одно движение — и хлеба исчезали в раскаленной пасти печи.

А разгоряченная Марта с красным от печного жара лицом снова принималась вымешивать тесто.

— Пойду, посмотрю, скоро ли они закончат мыться, — весело сказала я, обтерев руки полотенцем. — Хлеб-то скоро испечется?

— Дай час, — проскрипела Марта. — Дай час!

Я вышла, довольная, из дома.

Звенело прекрасное лето.

Журчал ручей, перебирая камешки у берега.

Освободившийся Стир вместе с Лисьим Хвостом вбивали в землю колышки, чтоб поставить палатки.

Работники стирали одежду.

Охрана их сторожила.

Теплый вечер спускался на реку.

Я, довольная и уставшая, потянулась… и тут же на меня налетел, словно злой вихрь, человек.

Я и пискнут не успела, как он затащил меня за дом и прижал с силой к мазаной стене.

— Ну, здравствуй дорогая! — зашипел он.

Бывают такие моменты, когда жизнь проносится перед глазами.

А у меня пронеслось две!

Потому что передо мной, сжимая мое горло, стоял и брат Никаниэль, Максимилиан, и муж Веры, Стас.