Жена-беглянка. Ребенок для попаданки (СИ) - Фрес Константин - Страница 31

Флажки весело плескали на ветру, пологи на шатрах были обведены золотой каймой.

И по всему было понятно — тут торговлю вели солидные и важные люди.

Робер выбрал темно-вишневый шатер. На его верхушке плескался золотой флажок — знак того, что хозяин шатра особенный человек.

— Внимательнее следите за своими камешками, — сказал Робер. — Здесь не только ювелиры обретаются.

Замечание было не лишним.

Однако все, кто проходил мимо нашей компании, одаривал нас презрительными взглядами.

Какие-то оборванцы, подумаешь!

Конечно, вел нас казначей. Но может, мы его слуги?

В шатре нас встретил круглый, добродушный господинчик с гладко выбритым лицом, в лиловом тюрбане на лысой макушке.

Шалтай Болтай — вот что я подумала, глядя на его белое, глянцевое, как вареное яйцо, лицо.

Он был одет в черные бархатные одежды, расшитые жемчугом и дорогим бисером.

И казалось, что добродушнее него человека не сыскать.

— А, а, а! Ваша Точность! — вскричал он при виде Робера и бешено потер руками.

Как голодная муха лапками.

— Что привело вас к нам, в нашу скромную обитель?

Стир толкнул меня локтем в бок и кивнул на большие сундуки, прячущиеся в полутьме.

Крепкие, окованные медью.

Наверняка набиты не старыми тряпками, а золотом.

— Я хотел вам представить этих людей, — небрежно произнес Робер.

«Шалтай» уставился на нас своими хитрыми глазками цвета переспевшей вишни.

— И зачем мне их знать? — весело спросил он.

— Не только вам, — сурово ответил Робер. Да так строго, что у меня ноги подкосились от страха, будто я натворила что плохое! — Но и всем Троим Блестящим.

— Даже так? — весело произнес «Шалтай». — Дело, кажется, серьезное.

— Несомненно, — подтвердил Робер.

«Шалтай» снова оглядел нас. Задержал свой взгляд на Марте.

— Такой старый, — изумленно произнес он. — Неужто тоже воровка?!

Я так и ахнула!

Так он подумал, что казначей ему воров приволок, чтоб ювелир нас запомнил и не подпускал близко к своим шатрам?!

Пока я переваривала эту мысль, Марта вскипела.

— Кто тут тебе старый, яйцеголовый?! — проорала она гневно и попыталась огреть ювелира своей клюкой.

— Это кто тут ворье? — вторил ей Стир.

На наши вопли сбежалась еще пара человек.

Тоже ювелиры, поняла я.

Блестящие.

Одежда их была самая обычная, но богато украшена драгоценными камнями и бисером.

И у всех на бритых головах тюрбаны.

— Позвольте вам представить новых златоведов, — не обращая внимания на драку Марты с «Шалтаем», культурным голосом произнес Робер. — Эти люди сегодня получили от меня разрешение добывать и продавать рубины. Так что в ваших интересах у них покупать эти камни.

— Ах! — в один голос вскричали младшие «Шалтаи».

А старший «Шалтай» просто позеленел от злости.

— Но это невозможно! — воскликнул он. — У этих голодранцев не может быть хороших камней! Вы злоупотребили, злоупотребили своей властью, Ваша Точность! Выдали разрешение кому попало! Разрешение на продажу никчемного мусора! Ведь давно известно — рубины иссякли, иссякли! И продают только обломки!

«Шалтай» с ненавистью глянул на меня, побагровел еще сильнее и выпалил:

— О, сластолюбец!

Это, видимо, предназначалось Роберу.

«Шалтай» решил, что Робер меня соблазнил, и за оказание понятных услуг расщедрился на разрешение.

— А можно посмотреть на товар? — меж тем осторожно поинтересовались младшие «Шалтаи», нсмотря на истерику старшего.

Я победно усмехнулась.

Как можно откровеннее полезла за пазуху.

Меня охватило какое-то животное бесстыдство.

Клянусь, я бы и грудь целиком вывалила, чтоб яйцеголового удар хватил!

Но этого не потребовалось.

Мои рубины в развернутой на ладони тряпице сверкали так, что у старшего яйцеголового приключился припадок.

Он долго стоял и моргал одним глазом. И уголок его рта полз и полз вверх.

— Да это же целое состояние! — проорали младшие «Шалтаи».

— Уж точно не мусор, — заметил, торжествуя, Стир.

— Съел, всмятка?! — злорадствовала Марта, тыча в онемевшего старшего «Шалтая» клюкой.

У того аж глаза кровью налились.

— Но вы ответите за это, — прохрипел он, трясущимся пальцем указывая на казначея. — Укрывать такое богатство от короля!..

— Но я не укрывал, — беспечно ответил Робер. — Напротив, выдал разрешение на торговлю, как только узнал.

— Король узнает об этом!..

— Разумеется, — вежливо ответил Робер. — Я сегодня же пошлю ему эту весть.

Шалтай трясся, как желе на блюде.

— Вам придется объясняться, — шипел недобро он. Да так недобро, что я струхнула. — Сколько камешков вы выдали этой девке? Двадцать? Тридцать? Думаете, вам удастся задушить мой прииск?

Ах, вот оно что!..

В голове моей из последних сказанных слов сложилась картинка.

— Думаю, удастся, — дерзко ответила я. —Даже если б он у вас был, удалось бы. В нашем распоряжении ни двадцать и не тридцать камней. А одному только создателю известно, сколько. Так что не вам, с вашим мусорным ломом, оставшимся у вас с давних времен, со мной тягаться!

«Шалтай» с ненавистью глянул на меня.

— Я этого так не оставлю! — прошипел он.

Робер закатил глаза с видом мученика.

— А можно камешек посмотреть? — тут же сунулся под руку младший «Шалтай».

Старший только насмешливо фыркнул.

Но младший ловко нацепил на глаз лупу, взял почтительно один, самый мелкий, камешек и уставился на него.

Он ворочал его и так, и этак.

Смотрел тщательно, то отдаляя от глаз, то приближая.

И вдруг рявкнул железным жестким басом:

— Беру за три сотни серебряных!

Второй «Шалтай» так и подпрыгнул.

Он ухватил с моей ладони еще камень, крупнее, и завопил меньше, чем через пять секунд:

— Шесть сотен! Беру!

Марта попыталась грохнуться в обморок, но хладнокровный Стир ее поймал и поставил обратно на ноги.

И она вынуждена была слушать торги, хоть ее голова и кружилась отчаянно.

Я усмехнулась и сжала кулак с камнями перед жадными физиономиями ювелиров.

— Не спешите, господа, — произнесла я. — Рассмотрите внимательно. Какая чистота, какой вес! Такой вы вряд ли видели в последние лет десять? Так что давайте разочтемся по-честному.

И «Шалтаи» с готовностью закивали головами, несмотря на злость главного старшего «Шалтая».

Глава 32

Из шатра Блестящих мы вышли чрезвычайно богатыми людьми.

Не только Стир сгибался под тяжестью серебра и золота, отвешенного ювелирами за камешки, но и мы с Мартой несли кое-что.

Марта так и вовсе припрятала мешочек с серебром на груди и подвывала, как дитя, заполучившее вожделенную куклу на день рождения.

По-моему, она была близка к тому, чтобы либо распрощаться с разумом, либо отдать богу душу.

Но у меня на нее были иные планы.

— Сильно-то не радуйся, — одернула я ее, пытаясь стащить с небес на землю. — Нужно еще охрану нанять, да работников. Вот все и потратим.

На Марта посмотрела на меня абсолютно безумным и счастливым взглядом и лишь хихикнула.

— Тут денег столько, — ангельским детским высоким голоском произнесла она, — что я могу нанять половину города, и мне еще останется на самое дорогое надгробье!

— Умирать погоди, — произнесла я жестко. — Иначе никакого надгробья!

— Это еще почему? — возмутилась Марта.

— Потому что тогда земля отойдет герцогу, — ответила я. — И все, что там найдено, тоже. Так что не хватит у меня денег на надгробье!

— А в другом месте добывать камни? — пропыхтел тяжело груженый Стир. —Купить другой участок, и..

— Не выйдет, — ответил прислушивающийся к нашей беседе Робер.

— Это еще почему, — возмутилась я. — В вашем доме вышло!

— Это потому, — противным поучительным тоном ответил Робер, — что дом битком набит золотом. Профессия моя, знаете, обязывает.

— И что же?