Полукровка 2 (СИ) - Горъ Василий - Страница 51

Я назвал ее воительницей, усадил в кресло Умника, сел сам и перевел разговор на тему понеприятнее:

— Твои лютовали?

— Не то слово: матушка истерила и пыталась убедить деда подключить все связи, чтобы дезавуировать контракт, двое дядек орали, что я закапываю в землю свое спортивное будущее,

а бабка… бабка чуть было не отправила меня на гинекологический осмотр.

— Зачем⁈ — изумленно воскликнул я.

— Решила, что ты меня совратил и сразу после близости убедил закончить ИАССН, чтобы я смогла стать твоей напарницей.

Я вздохнул:

— Моей напарницей может стать только «единичка». А третий факультет выпускает чистых «силовиков».

— Дед ей так и сказал. Но она заявила, что у меня слишком сытые глаза, а значит, у нас все было.

Тут я не смог не пошутить:

— И ведь она права. В том, что не все, но было — мы от души оторвались в сауне, как следует побалдели на диване и даже кормили друг друга тортиком с ложечки!

Вспомнив, как мы пришли к последнему действу, Даша покраснела, как помидор, и… рассмеялась:

— Ну да: при большом желании все, что мы вытворяли, можно трактовать и так. А если серьезно, то даже настолько крошечный глоток свободы доставил так много удовольствия, что… я хочу еще! Да, кстати, а сколько времени ты проторчишь на Индигирке?

— Всего несколько часов. Но познакомлю тебя с Костей Синицыным, а потом постараюсь заскочить домой и отправить на твой комм коды доступа к квартире.

Темникова поблагодарила меня за заботу, почему-то решила, что беседа получается слишком уж серьезной, и решила повалять дурака:

— То-ор, а как тебе фигурка Мальцевой?

— Это ты так пытаешься выяснить, не заглядываю ли я в вашу каюту? — ехидно полюбопытствовал я, полюбовался заалевшим личиком и «виновато» вздохнул: — Не заглядывал. Ни разу. Ибо считаю это невместным. Но если тебе катастрофически не хватает еще и такого внимания, то уделю его персонально тебе.

Даша дотронулась до своей щеки тыльной стороной ладони и ляпнула:

— Фантазия — зло…

— Буйствует?

— Ага… — после недолгой паузы призналась она и добавила: — А совесть и принципы, вроде как, являвшиеся неотъемлемой частью моего «я», в коме. Видимо, чувствуют, что флирт с тобой абсолютно безопасен. Кстати, а как на подобные шутки отреагирует твой друг детства?

— Он бабник, Даш… — честно сказал я. — Будешь изображать мою девушку — не сократит дистанцию ни за что на свете. Позволишь решить, что свободна — откроет сезон охоты. Впрочем, навязываться не будет даже в этом режиме. И еще: у Кости есть доступ к моей квартире, но, если можно так выразиться, ограниченный — я предупредил, что она не для загулов, так что «сюрпризов» можешь не бояться.

Она кивнула в знак того, что все поняла, и загрузила:

— А насколько сложно перевестись с моего факультета на твой?

Я подергал себя за мочку уха и опять сказал чистую правду:

— Понятия не имею. Но не боги горшки обжигают. Поэтому если хочется — пробуй…

…Темникова унеслась в трюм за четверть часа до обнуления таймера, шустренько надела шлем и загерметизировала скаф, затем принайтовала себя к переборке и прислала мне сообщение с пожеланием удачи.

Я поблагодарил и пообещал, что все будет хорошо. А через несколько минут обратился ко всем пассажирам сразу:

— Дамы и господа, в Индигирку заявились тюрки. Поэтому мы вот-вот сойдем со струны в мертвую систему, уже изученную мною вдоль и поперек, прыгнем к зоне перехода второй категории и уйдем в гипер еще на четыре часа. Так вот, одна из побочек наводок от флуктуаций Ершова такой силы — вполне терпимая тошнота. Кстати, перед включением гиперпривода я вырублю искин, так что следить за вашим самочувствием будет только автоматика скафандров. Но они у вас не деревянные, соответственно, при необходимости активируют портативные медблоки. В общем, относитесь к предстоящему уходу на струну, как к стресс-тесту, и получайте удовольствие. Ибо этот тест будет более-менее гуманным. В отличие от тех, которыми вас не сегодня завтра начнут терроризировать преподаватели и инструктора. На этом пока все. До связи…

Все, кроме Темниковой, занервничали. А она, по уверениям Феникса, отслеживавшего частоту сердечных сокращений, потоотделение, потребление кислорода и еще три с лишним десятка параметров их организмов, наоборот расслабилась. И не вышла из этого состояния ни во время внутрисистемного прыжка, ни во время разгона на «боевой». Тем не менее, я косил под немощь чуть слабее, чем требовал Переверзев. А после того, как вывел МДРК в гипер и «реанимировал» искин, попросил оценить состояние подруги.

Вердикт «Она в норме, Тор…» поднял настроение и сподобил пошутить:

«Ну, как тебе струны не для гражданских лиц?»

Ответ оказался «жестче»:

«Игра на них в твоем исполнении пробуждает желание… научиться самой…»

Я посоветовал ей дерзать, потом сменил режим на зеленый, отпустил народ отдыхать на три часа пятьдесят минут и почти не удивился следующему сообщению Дарьи:

«Позволишь провести это время с тобой?»

«Попроси Феникса выделить тебе „Рукопашника“. Чтобы Мальцева сочла, что ты остаешься в трюме тренироваться…» — посоветовал я, а минут через двадцать заблокировал дверь третьей каюты. На всякий случай.

Большую часть пребывания в гипере отвечал на более чем серьезные вопросы Темниковой, по моим ощущениям, действительно задавшейся целью добиться перевода на первый факультет. Минут за сорок пять до возвращения в обычное пространство устроил «ночной» перекус. А после того, как спустил пустые пищевые контейнера в утилизатор и вернулся в свое кресло, нарвался на забавную претензию:

— Знаешь, за время этого перелета я ни разу не задумалась о продолжении спортивной карьеры. Скажу больше: этот вариант будущего теперь кажется пустым. А тот, в котором я воюю, волнует по-настоящему. И что ты скажешь в свое оправдание?

Я хотел сказать, что война может радовать только в художественных фильмах, но вовремя прикусил язык и отшутился:

— Не понимаю, как тебя может волновать будущее, если в настоящем есть я, и я — рядом?

Даша снова зарделась, решительно заявила, что неправа, заметила, что замигал таймер обратного отсчета, вскочила с кресла и чмокнула меня в щеку:

— Все, мне пора в трюм. Сожги их всех к чертовой матери!

Я пообещал постараться, проводил ее до лифта, вернулся в свое кресло и занялся делом — проконтролировал телодвижения пассажиров, перевел борт в красный режим, откачал воздух из отсеков, проверил, в каком режиме пашет генератор маскировочного поля, и так далее. Как вскоре выяснилось, не зря: рядом с зоной перехода, в которую мы вывалились, обнаружились сигнатуры военных кораблей Каганата.

— Охамели… — возмущенно заявил Феникс, вывесив над каждой меткой плашку с информационным блоком, и «залил» в пилотский интерфейс курс, позволявший нанести этой группе максимально высокий урон. Вот я по нему «Химеру» и повел. В любимом режиме, то есть, на антигравах и на малой тяге.

Первым делом «потерял» рядом с постановщиком помех «Гиацинт» на правильно настроенном грузовом антиграве. Потом скинул точно такой же «комплект» в непосредственной близости от фрегата, перебрался к эсминцу и закончил анабазис рядом с МРК. Скорость «притягивания» наших «подарков» рассчитывал искин, поэтому эти борта рванули почти одновременно.

«Вскрываться» я и не подумал, так как очень сильно сомневался в том, что в рейдовой группе может быть всего четыре корабля. Не стал и уходить к планете. Наоборот, на мягких лапках «подкрался» к спаскапсуле, в которой биосканер видел зеленый силуэт. И уронил еще четыре «Гиацинта». Потом умотал подальше и… мстительно оскалился, когда этот недо-кластер выбил из-под маскировочного поля и расколол на несколько частей легкий крейсер.

Зависать в этой области дальше счел неразумным, поэтому прыгнул… к ЗП-шестнадцать. К той самой, через которую когда-то уходил в Каганат. Своя патрульная группа обнаружилась и там. Только висела без «шапок». Причем достаточно далеко от области выхода в обычное пространство.