Полукровка 2 (СИ) - Горъ Василий - Страница 50

Тут я открыл глаза, приподнялся на локте, поймал ее взгляд и принялся впечатывать в сознание фразу за фразой:

— В нашем ведомстве принято заботиться даже о будущих сотрудниках. Так что грузить тебя в консервную банку никому и в голову не придет. Говоря иными словами, не рви себе душу впустую: тебя доставят в ИАССН целой и невредимой с вероятностью в сто процентов. И еще: Даш, раз ты выбрала этот вариант будущего, значит, забей на все рефлексии и сосредоточься на учебе: да, преподаватели Академии дают очень и очень многое, но для того, чтобы выживать, надо не знать, а уметь…

Глава 25

29 ноября — 1 декабря 2469 по ЕГК.

…Новых пассажиров доставили в ангар «Дана» без десяти десять утра, высадили перед «Химерой» из видавшего виды «Авантюриста» и усвистели куда-то еще. Двое парней, Дарья и русоволосая девица ненамного ниже нее проводили растерянными взглядами улетающий флаер, переглянулись, затем поудобнее перехватили шлемы от скафов и заметили «Голиафов», «внезапно» нарисовавшихся у верхнего края аппарели.

Подобрались. Выслушали мой приветственный монолог. Поднялись в трюм. Прокатились на лифте на первую палубу. В темпе заселились в третью и четвертую каюты. А ровно через десять минут снова построились в трюме и уставились в потолочную камеру.

— Дамы и господа… — синтезированным голосом продолжил я. — Перелет от Белогорья до Индигирки в самом лучшем случае займет сорок два часа. В принципе, все это время вы вправе расслабляться. Но я советую заняться по-настоящему нужным делом: научиться укладываться в нормативы ИАССН по облачению в скафандры, разобраться, как фиксировать их на переборках, и отработать это дело максимально хорошо. Кстати, оба навыка пригодятся и во время этого перелета: перед каждым уходом на струну — а их будет от трех до пяти — я буду переводить корабль в красный режим и откачивать воздух изо всех отсеков, чтобы повысить наши шансы на выживание в случае взрывной разгерметизации. Фрагменты соответствующих учебных курсов сейчас упадут на ваши коммы, а ассистенты — дроиды «Голиаф» — подключатся к процессу только в том случае, если вы изъявите соответствующее желание. И еще: если у вас оно не появится, то не снимайте, пожалуйста, скафы без моей команды, ибо до первого внутрисистемного прыжка осталось всего ничего…

Дурачков и дурочек среди этих ребятишек не было, поэтому все время, пока я поднимал МДРК к высоким орбитам, они добросовестно штудировали теорию, а на первой минуте разгона подошли к переборкам, принайтовались к ним с помощью дроидов и занервничали. Впрочем, стресс-тест с откачкой воздуха из трюма пережили достаточно спокойно, поэтому я самую чуточку расслабился. Как оказалось после схода со струны — зря: на подступах к зоне перехода первой категории шел бой. Точнее, избиение: семь тюркских МДРК добивали нашу патрульную группу.

«Вскрываться» я и не подумал. Но в схватку вмешался: пронесся мимо вражеских кораблей по траектории, рассчитанной Фениксом, «потерял» по два «Гиацинта» перед тремя ближайшими бортами и два «Тайфуна» на полпути к двум следующим. Мины сработали штатно, превратив охамевшие кораблики в мелкодисперсную пыль. В принципе, ПКР тоже отработали, как надо. Но одной из «моих» лоханок повезло — ее разнесло БЧ ракеты, выпущенной одним из наших сторожевиков. Ну, а два последних «гостя системы» попробовали свалить. Забыв о том, что поймали по полевой метке от уже уничтоженной «Мокоши». Поэтому флотские в кои-то веки отработали, как часы — отправили к каждой метке по стайке «Одуванчиков» и попали. А потом начали дурить: полудохлый МЗ зачем-то начал вывешивать остатки минных кластеров на моем векторе разгона!

Пришлось «стучаться» в рубку сторожевика, представляться Даном и вправлять воякам мозги:

— Господа, тюрки уже слились, а значит, бой закончился. Ну, и нахрена закрывать ЗП сейчас⁈

— Приказ оперативного дежурного по системе… — хмуро буркнул каплей,

и нехотя добавил: — Остатки группы отзывают к планете.

— Понял… — буркнул я, отключился и попросил искин провести расчеты заново. Потом разогнал «Химеру», не «раздувая» сигнатуру, ушел в гипер, сменил внутрикорабельный режим на зеленый, дал ребятам время отцепиться от переборок и попробовал поднять им настроение — вывесил над аппарелью голограмму видеозаписи недавнего боя и заговорил через динамики системы оповещения: — Дамы и господа, обратите, пожалуйста, внимание на картинку. В данный момент она показывает избиение нашей патрульной группы семью тюркскими малыми диверсионно-разведывательными кораблями. На первый взгляд, это утверждение звучит бредовее некуда. Но системы комплексного технического контроля, установленные на этих кораблях, способны заменять постановщики помех. Поэтому наши не в состоянии взять целеуказания, а наглая мелочь жжет. А вот в схватку вмешиваемся мы. Причем вмешиваемся так, как полагается борту службы специальных операций. То есть, тихой сапой выносим четыре вражеских корабля, и наши, «прозрев», добивают остальные. Кстати, атакуй тюрки так же, как я, патрульной группы уже не было бы. Но придуркам захотелось покрасоваться. Поэтому они сложились, а мы летим дальше. Вывод напрашивается сам собой: война — это путь обмана. Или противостояние МОЗГОВ. На этом пока все. Хотя нет, не все: на ближайшие тридцать восемь часов вы предоставлены сами себе. Время пошло…

…Двадцать восемь из первых тридцати шести часов пребывания на струне без пяти минут курсанты тренировались, как проклятые. Еще семь продрыхли. А остальное время убили на приемы пищи, водные процедуры и т.д. Я маньячил в том же режиме. Только прорабатывал планы очередного визита в Каганат. В смысле, просматривал чудовищные объемы информации по тем или иным системам, проверял каждую отдельно взятую идею на пару с искином, что-то браковал, а что-то, наоборот, брал в работу и зарывался в имевшиеся архивы. Поэтому на пассажиров «поглядывал» раз в сто лет, а их упертость оценивал, в основном, по докладам верного помощника. Тем не менее, даже так получил убедительнейшие основания зауважать Дашу еще сильнее: она тренировалась добросовестнее всех и ни на что не отвлекалась. Вот я и проникся. Настолько, что разрешил себе воспользоваться коридором возможностей, оставленным Переверзевым как раз на этот случай — уронил на коммы ее однокашников таймеры обратного отсчета и сообщения, в которых разрешил полениться, а ей отправил «монолог» повеселее:

«Привет, смертная Победительница. Если есть желание провести два последних часа этого прыжка в моей компании, то отцепись от переборки и зайди в лифт…»

Она зависла. Секунды на полторы-две. Потом разблокировала замки, без какой-либо спешки пересекла почти весь трюм, зашла в кабинку, прокатилась до рубки, переступила через комингс и… повисла у меня на шее! Благо, я не забыл о вежестве и встал с пилотского кресла. Сломать мне ребра не смогла — помешал скаф. Но старалась. А потом как-то резко расцепила захват, сделала шаг назад и хищно прищурилась:

— Ты везешь нас один, или…?

— Я — свободный оперативник, Даш. И этот МДРК — мой. Да, в данный момент я изображаю таксиста, но доставка будущих курсантов в ИАССН — не самая сложная боевая задача из тех, которые приходилось выполнять.

— А почему не пре— … — начала, было, она, прервалась на полуслове, криво усмехнулась и ответила на не прозвучавший вопрос сама: — Ну да: требования секретности ради моего спокойствия никто отменять не будет. Кстати, мне и правда полегчало.

— Рановато… — вздохнул я и поделился последними разведданными: — В Индигирке резвятся тюрки, так что заходить в нее мы будем через «двоечку». И, если представится возможность, сожжем еще какую-нибудь лоханку.

Она потерла переносицу и пожала плечами:

— Те четыре лоханки ты сжег походя. Поэтому страха во мне больше нет. Зато появилось злое предвкушение.