Непокорная жена - Кук Кристина - Страница 38

Элинор послушно выполнила его указание, и Уитби одобрительно кивнул.

– Вот так, хорошо. Медленно оттяните тетиву. Теперь отпускайте, – скомандовал он, и Элинор выполнила его команду.

Прикрыв глаза рукой от солнца, она наблюдала, как стрела, взмыв в воздух, затем вонзилась почти у центра мишени.

Мистер Уитби одобрительно присвистнул.

– Очень хорошо! – сказал он, неловко похлопав ее по плечу. – Ваши успехи в стрельбе впечатляют, леди Элинор. Похоже, вы в большей степени спортсменка, чем думаете. По-моему, она очень способная ученица, не так ли, Трелони?

– Нешомненно, – согласился тот, кивнув светловолосой головой.

– Леди Элинор не только хорошо штреляет из лука, но и очень красива.

Элинор улучила момент, чтобы оценить сына герцога и герцогини. Он был хрупкого телосложения и невысокого роста: почти на голову ниже ее. Буйные локоны его волос песочного цвета ниспадали на высокий гофрированный воротник рубашки и, казалось, придавали больше силы его маленькой фигуре. У него были зеленые глаза и изящные, нежные черты лица. В общем, Элинор сочла его внешность довольно приятной, хотя и лишенной мужской привлекательности. Тем не менее, он сразу понравился ей. И его восторженное восприятие всего вокруг было весьма заразительным.

Элинор вытерла пот со лба тыльной стороной ладони.

– А теперь простите меня, джентльмены. Мне ужасно хочется выпить чашку чаю.

– О, в таком шлучае не шмеем задерживать вас, – сказал Трелони. – Однако знайте, вы покорили мое сердце, дорогая леди.

Элинор весело засмеялась, снимая длинные кожаные перчатки.

– Я уверена, вы переживете мой уход. – Вдохнув полной грудью, прохладный морской воздух, она не спеша пошла по упругой траве лужайки в тень под тентом. Ее желтые юбки трепыхались на ветру, так что голубая кайма била по лодыжкам, щекоча кожу сквозь чулки.

– Ну наконец-то, – сказала Селина, когда Элинор приблизилась. – Кажется, ты довольно быстро стала искусным стрелком из лука? Отсюда было видно, что ты стреляла так же хорошо, как джентльмены.

Элинор пожала плечами:

– Видимо, у меня природные способности к этому. Кто бы мог подумать?

– Несомненно, – сказала герцогиня, приложив лорнет к своим глазам и оглядывая Элинор с головы до ног. – Хотя, полагаю, вы выглядите излишне самоуверенной. Вы ведь не отличаетесь застенчивостью, не так ли, леди Элинор?

– Ни в коей мере, ваша светлость. Мне очень нравятся различные занятия на свежем воздухе, особенно в такой замечательный осенний день, как этот.

– Я полностью согласна с вами. Присоединяйтесь к нам. – Герцогиня указала на металлический складной стульчик справа от себя. – Выпейте чаю, и давайте познакомимся поближе. Вы говорили, ваш отец – лорд Мэндвилл?

– Да, – ответила Элинор, принимая чашку чая, которую передала ей Селина, и добавляя пару кусочков сахара, а также немного сливок, как ей всегда нравилось.

– Я знаком с лордом Мэндвиллом, – вставил герцог с легким поклоном. – Прекрасный человек.

– И очень красивый, – добавила герцогиня. – Просто невероятно красивый, не так ли?

Герцог продолжил, не обратив внимание на комментарии своей жены.

– Я слышал в прошлом году в парламенте его речь по поводу реформы образования. Его выступление было весьма убедительным, однако, боюсь, еще не пришло время для предложенных им преобразований.

Элинор кивнула, поставив свою чашку на блюдце.

– Мой отец уверен, что подобная реформа назрела, и мой брат согласен с ним. – Она взглянула на герцогиню, которая сидела, с улыбкой попивая свой чай.

Эта женщина выглядела гораздо моложе, чем ожидала Элинор. Она рискнула предположить, что герцогиня на два десятка лет моложе своего лысоватого мужа. Изящная и гибкая герцогиня Дандридж обладала поразительной внешностью: отдельные завитки ее волос пшеничного цвета свободно ниспадали на миндалевидной формы зеленые глаза, что придавало ее облику своеобразную экзотичность.

На лице ее отсутствовали морщины, а губы были полными и розовыми, как у юной девушки. Элинор подумала, как разительно отличается герцогиня от своего пожилого дородного мужа, сидящего рядом с ней.

– Ваш отец не часто появляется в Лондоне, не так ли? – сказал герцог, и Элинор переключила свое внимание на этого мужчину с серебристыми бакенбардами. – И кажется, он редко занимает свое место в парламенте.

– В юности мой брат отличался слабым здоровьем и ему необходимо было подольше находиться в сельской местности, а отец не хотел оставлять его слишком часто, как того требовали заседания в парламенте. – Конечно, это была не совсем правда, но что она могла сказать? Что ее мать, стремясь наставить мужу рога, вынуждала его как можно дольше оставаться в Эссексе? Что отца беспокоило плохое обращение жены с его единственным сыном и наследником и он должен был как-то усмирять ее? – Однако сейчас, когда Генри в Оксфорде, полагаю, отец будет чаще появляться в парламенте.

– Превосходно. – Герцог кивнул и наполнил свой бокал портвейном из стоящего рядом графина. – В таком случае я смогу снова услышать его вдохновенные речи.

– Скажите, леди Элинор, – обратилась к ней герцогиня, повернувшись спиной к своему мужу, – как давно вы были представлены королеве?

– Два года назад, ваша светлость. Я была тогда в полном замешательстве и, споткнувшись о собственную ногу, упала на пол, явив собой весьма неэстетичную картину.

– Все было не совсем так, – сказала Селина. – Ты едва не упала на пол, но королевский паж успел поддержать тебя.

– Леди Хенли очень добра ко мне, ваша светлость. Я едва не опозорилась, потеряв несколько перьев из моего головного убора и уронив на пол свой букет и носовой платок.

– О! – Герцогиня махнула рукой. – Вы не первая потерпели фиаско. Когда леди отступает назад в наряде с длинным шлейфом… – Она покачала головой. – Такое часто случается. Мне рассказывали, что некоторые юные леди даже падали в обморок от волнения, отходя от королевы. Вам не следует слишком переживать по этому поводу.

– Думаю, едва ли стоит упоминать об этом, – сказала Селина с улыбкой, беря печенье.

Герцогиня бросила взгляд на изящные светло-желтые туфли Элинор, потом посмотрела ей в лицо и одобрительно кивнула:

– Могу предположить, леди Элинор, что во время двух прошедших светских сезонов джентльмены не раз просили вашей руки?

– О нет, – ответила Элинор, тогда как Селина одновременно с ней сказала «да».

Элинор нахмурилась, мысленно порицая себя. Надо ли было хранить втайне ее помолвку?

Герцогиня посмотрела на обеих подруг, переводя взгляд с одной на другую с явным раздражением.

– Что это значит? – резко спросила она, обращаясь к Элинор. – Не хотите ли сказать, что вы одна из тех глупышек, которые настаивают на браке по любви?

– Вовсе нет, – ответила Элинор. – Дело в том, что мой отец заключил от моего имени брачное соглашение, однако я не считаю, что уже помолвлена. Пока, во всяком случае.

– Это совершенно неприемлемое соглашение, ваша светлость, – пояснила Селина слишком бодро, на взгляд Элинор.

Герцог начал тихо похрапывать, уткнувшись подбородком в грудь. Герцогиня слегка шлепнула мужа веером, и тот засопел, протестуя.

– Да-да, это превосходно, – пробормотал он и снова уронил голову на грудь.

Герцогиня, пожав плечами, опять обратилась к Элинор:

– Могу я спросить, почему вы считаете это соглашение неприемлемым? По сути, брак является деловым соглашением, не так ли? И потому нельзя сердечное влечение предпочитать выгодному браку.

– Ее предполагаемый жених всем известный повеса, ваша светлость, – вмешалась Селина, прежде чем Элинор успела ответить. – Ужасный распутник, если хотите.

– Ваш отец решил обручить вас с распутником? – спросила герцогиня, удивленно изогнув свою тонкую светлую бровь. – Ваш нареченный действительно развратник или просто молодой человек, которому свойственны любовные похождения? Это существенная разница.

Щеки Элинор слегка порозовели, и она перевела взгляд на свои колени. Почему Селина считает необходимым так плохо отзываться о Фредерике?