Красный корпус (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 18

— … или не учебная, — закончил я, оценив ситуацию.

— Чего замерли, салаги⁈ — рыкнул на нас штабс-ротмистр. — СТРОЙСЯ, РАЗ-ДВА!

На то, чтобы создать подобие строя, у нас ушло больше, чем три минуты, которые давались изначально. Никто больше не возмущался, не пытался качать права и выяснить в чём дело. Все молчали, а в воздухе повисло гнетущее напряжение.

— М-да, и это строй? — разочарованно цокнул мужчина, пройдясь вдоль первой шеренги. — Стоите так, будто бык поссал! Но ничего, я ещё научу вас родину любить, а устав Корпуса станет для вас мамой и папой, — остановившись в центре, он подобрался, завёл руки за спину и расставил мощные ноги на ширине плеч. — Равняйсь! Тц-ц, убожество! При равнении, салаги, вы все, кроме правофлангового, должны повернуть голову направо и выравнятся так, чтобы каждый видел грудь четвёртого человека, считая себя первым! Ещё раз, равняйсь!

Мы кое-как выполнили требуемое, но несколько человек всё же ошиблись. Это не укрылось от штабс-ротмистра, но он всё же кивнул.

— Всё равно убого, но пойдёт, — был его вердикт. — Итак, мои маленькие опарыши, вы попали в Корпус! Уже прочувствовали наше гостеприимство? Еда вкусная, постели тёплые, никто не обижает и вообще рай обетованный. Так вот, цыплята, всё это херня! Наше гостеприимство вы увидите прямо сейчас и прочувствуете его в полной мере! Мамы и папы остались дома! Беззаботная и счастливая жизнь помахала вам ручкой за порогом, а на смену им придёт жёсткая муштра! Вы меня не знаете, я вас, к счастью, до этой ночи тоже не знал. Моё имя — Николаев Михаил Дмитриевич, штабс-ротмистр Красного Корпуса Его Императорского Величества. Судьба распорядилась так, что с этого дня я стану вашим ночным кошмаром, а ещё инструктором по боевой подготовке и выживанию там, где вас захочет сожрать любая тварь, ползает она, летает или бегает!

— Н-но занятия же завтра! — перепуганно крикнули из строя.

— КТО ЭТО СКАЗАЛ⁈ — рявкнул штабс-ротмистр, нашёл взглядом свою цель и добавил: — ТЫ! ВЫЙТИ ИЗ СТРОЯ НА ДВА ШАГА!

Сконфуженно оглядевшись в поисках поддержки у остальных, парень вышел из строя. Это был один из тех, кто старался держаться Урусова, и как раз у него парень и искал помощи. Но рыжий решил проигнорировать ситуацию, не изменившись в лице.

— Имя-фамилия! — подскочил к нему Николаев, нависнув, будто скала.

— Иван Гордеев… — мямлил перепуганный юнец, сглотнув.

— Гордеев, значит, — на короткую секунд задумался наш учитель и оскалился. — Бастард, 18 лет, сын конюха и овцевода? Ты из этих Гордеевых, Иван? Любишь на лошадях ездить и овец стричь⁈ Думал, тут тебе сраные райские пони будут или что⁈

— Н-нет…

— А может ты из тех Гордеевых, которые четыреста лет назад дали просраться Ханскому Каганату⁈ Да не, херня, не похож! — бросил он взгляд через плечо и посмотрел на своих бойцов, которые не встревали в учебный процесс. — Не похож же, парни? Вот, видишь, Иван, они тоже думают, что ты не из тех Гордеевых. Но в этом легко убедиться! Ну-ка, Ваня, покажи мне свой боевой оскал!

— Ч-что показать? — промямлил парень, поправив очки.

— БОЕВОЙ ОСКАЛ СВОЙ ПОКАЖИ! — прорычал Николаев, отчего задрожали окна казармы, а где-то вдалеке завыла собака.

Несколько секунд Иван пытался прийти в себя, но понял, что просто так от него не отстанут.

— Р-р-р! — скривил он лицо, попытавшись зарычать на штабс-ротмистра.

— Херня, не убедительно! — продолжал его распекать Николаев. — Ещё раз!

— Р-а-а!!! — сжал кулаки Гордеев и выдал яростную гримасу.

— Вот так получше! Теперь я вижу, что ты из тех Гордеевых! Используй свой оскал, Ваня, пусть враги обосрутся от страха! На тварей не факт, что сработает, но хотя бы попытаешься! Давай в строй!

Гордеев вернулся на место в полной тишине, но я видел — тот глубоко задумался и вроде бы даже улыбнулся. Первый урок штабс-ротмистра ему если и не понравился, то результат какой-никакой был.

— Отвечая на слова Вани, завтра уже наступило! — обвёл нас тяжёлым взглядом Николаев. — И мой урок начнётся прямо сейчас! Митрич, Дуб, — двое широкоплечих бойцов с глазами и лицами убийц вышли вперёд. — Берите этих слабаков и по стандартной их. Хочу посмотреть, кто сдохнет первым.

Аврора, стоявшая рядом со мной, на последних словах пискнула, а Анатолий передёрнул плечами. Угроза штабс-ротмистра возымела эффект, но, думаю, ребята поняли его неправильно.

— Нале-во! — жёстким голосом скомандовал один из бойцов. — За направляющим, бегом марш!

И мы побежали по дорожке в темноте, ориентируясь лишь на свет далёких фонарей. Возглавляли строй Митрич, как к нему обратился штабс-ротмистр и его напарник. Темп боец держал умеренный, но рассчитанный на неподготовленного человека. Дуб держался в центре строя, а два других бойца позади. Николаев куда-то испарился.

— К-как думаешь, Костя, куда мы бежим? — стараясь держать дыхание, спросил Толик.

— Пока не знаю, — мне легко удавалось держать темп, сказывались тренировки дома. — Но, думаю, скоро мы это выясним.

Так и оказалось. Конечной точкой нашего забега стал большой спорт-городок с перекладинами, брусьями и тренажёрами для занятий с собственным весом. Здесь же нашлись старые, прикрученные к цепям гантели на ржавой стойке. Небольшое ристалище с песком и полоса препятствий. Всё это окружала покрытая пылью прорезиненная кольцевая дорожка для бега. На последнюю Митрич нас и вывел, ускорив темп.

Будто в насмешку над новобранцами, с неба упали первые капли дождя, а спустя несколько минут разразился натуральный ливень!

— Мои волосы! — запричитала раскрасневшаяся от бега Альбина. — Я только их заплела перед сном!

— Это единственное, что тебя волнует сейчас, Синокина⁈ — гневливо рыкнул Урусов.

Толик обернулся и посмотрел на рыжего. Моему соседу не понравился его тон, но он промолчал и продолжил бежать рядом со мной. На вопрос: сколько нам ещё бежать? Митрич отмалчивался и лишь увеличивал темп.

Дождь мешал. Дорожка покрылась грязью, под берцами хлюпали лужи, а с каждой минутой дыхание ребят становилось всё тяжелее и тяжелее. Даже одарённому тяжело вытянуть долгий, изнуряющий бег, если он пренебрегал тренировками. Сначала с дистанции сошёл Милюхин, который без сил упал прямо на землю и раскинул руки. Затем Альбина с Авророй, а следом за ними девушки стали выпадать одна за другой. Наш строй стремительно уменьшался, а Митрич всё разгонялся.

— В-всё, н-не могу… — загнанной лошадью дышал Толик, едва ворочая ноги.

Он хотел уже остановится, но это будет ошибкой. Нас проверяли для чего-то и мне не хотелось знать судьбу тех, кто сдался и сошёл с дистанции.

— Можешь, надо продолжать, — спокойно произнёс я.

Сосед покачал головой и стал замедляться, держась за бок. Я выдохнул сквозь зубы — сам же говорил ему, что нужно держаться вместе — и подхватил Толика. Благодаря усилению тела вес его не слишком давил, но темп пришлось чуть сбавить.

Этот ход не остался незамеченным. Я почувствовал на себе пристальный взгляд из темноты, направленный точно мне в висок. И этот взгляд был не один, как минимум три или четыре. В разных точках.

Митрич поднял руку к уху, прислушался и посмотрел на меня через плечо. Губы бойца приподнялись в улыбке и он чуть замедлился.

— Кость, я…

— Молчи и беги, — жёстко отрезал я. — Сохраняй дыхание.

Не знаю, сколько по времени мы продолжали бежать. Для меня весь мир сузился в одну точку — до размеров затылка Митрича. Я тащил за собой Толика, слушал дождь, месил грязь берцами и продолжал бежать. Даже не сразу заметил, что Урусов и Волков тоже сошли с дистанции, а в строю больше никого не осталось. Все новобранцы, кто пришёл в себя, восстанавливали силы и смотрели на нас.

В какой-то момент Митрич остановился и повернулся к нам с Анатолием. В глазах бойца, направленных на меня, была смесь глубокого удивления и толика уважения.

— Молодец, Демидов, — смахнув пот со лба, назвал он меня по фамилии и не удивил этим фактом. — Загонял даже меня.