Хозяйка Монстрвилля. Чудовищная уборка (СИ) - Фрес Константин - Страница 44

— Положим сейчас плиточку на стены, замажем затирочкой, и будет красота! — прокомментировал гном-прораб преображение санузла, потирая радостно руки.

Он взял очень маленькую влажную тряпочку и любовно, очень аккуратно и неспешно, протер каждую напольную плитку, стирая грязные следы.

Милота какая.

Еще несколько гномов сновали по дому и лопатой и веником, собирали мусор в мешки.

Один гном катался на своем огромном промышленном пылеглоте и драил до блеска все, что видел.

Второй, упираясь ногами в пол, толкал пылеглот и сворачивал по команде пылеглотящего налево или направо.

Дом был намного чище, чем в тот момент, когда мы его оставили.

От такой внезапной гномьей трудолюбивости я остолбенела.

С чего бы вдруг этим пройдохам, торгующимся за каждый грош, вдруг добровольно начать убираться за бесплатно?

— Это все алмазная паутина, — подсказал Маркиз, объявившийся из ниоткуда. — Вещь дорогая и редкая. Я не хотел отдавать, но они настояли. Сказали — за нее вылижут дом до блеска.

И Маркиз виновато посмотрел на меня.

— Сказали — будут ударно трудиться в две смены, — пояснил он. — И не лягут спать, пока не вымоют и не отчистят все. Паутина-де этого стоит. Она и в самом деле необычная. Они ею перепилили огромное бревно в один миг. Очень ускоряет их работу. Я вот думаю — не продешевил ли я? Наверное, не стоило ее отдавать.

— Да что такого! — вскричал гном-прораб. — Мне частенько отдают ненужные материалы, оставшиеся от ремонта! Бесплатно!

— И как часто вам перепадают алмазы, дражайший?

Гном услышал этот вопрос, но отвечать на него не стал.

Мастерски сделал вид, что занят.

А заниматься ему было чем.

Его подручные быстро-быстро, ловко и удивительно ровно клали плитку на стены.

Они замешивали совсем крохотные порции клея, и гном с волшебным мешком сыпал туда по щепотке своего ускоряющего порошка.

Пять минут — и корыто с раствором пустело, а плитка на стенах сидела прочно, так, что не отодрать.

Ванная комната преображалась. Она становилась какой-то очень уж большой, светлой, как бальный зал для танцев, и абсолютно мраморной.

Принц лишь покачал головой.

— Это же мавзолей какой-то! Впрочем, тут мне и место…

Гном-прораб воспринял это как похвалу и довольно захехекал.

— К восходу закончите?

— О, намного раньше! — потер гном ручки.

— Ну, значит, в моих услугах вы больше не нуждаетесь, — легко заметила я. Преувеличенно легко. Хоть на душе у меня кошки скребли. — А значит, я могу считать свою работу завершенной.

— Да, — хрипло выдавил принц через силу. — Очень жаль…

— Возница ведь отвезет меня? Он же остановится у этого дома?

— Даже если и не остановится, у тебя есть птица, — так же неохотно ответил принц. — Она донесет тебя домой. Ее-то совершенно точно нужно вернуть обратно.

— О! Действительно… А расколдовать ее как?

— Очень просто, — ответил принц. — Надо всего лишь выдернуть перо из ее зада.

И он порывисто вдруг взял меня за руки.

Сжал мои ладони в своих, костяных.

— Я не хочу, чтоб ты уезжала! — с отчаянием воскликнул он. — Ты же понимаешь, что это… все?

— Я могу возвращаться сюда каждый день, если ты захочешь, — слабо предложила я. — Навещать тебя и ходить в гости со штруделями… Я не оставлю тебя, слышишь?

Его горячность и отчаяние грели мне сердце.

И я все ждала, когда он скажет главные слова — да и сама готова была их сказать.

Но вместо этого он отчаянно замотал костяной головой.

Так, что шейные позвонки захрустели.

— Если б я был самым красивым и благородным молодым человеком в округе, — произнес он трагично, — да даже если б я был прежним, до колдовства, я тотчас бы предложил тебе руку и сердце! Но я шут гороховый; куча костей, оживленная на потеху зевакам! И не могу даже позволить себе мысли, что ты потратишь свою жизнь на то, чтоб быть со мной… с таким!

Ах, какое разочарование! Объяснений в любви не случилось!

Но умом-то я понимала — он прав.

Что за отношения такие, когда один — скелет?.. Даже если он самый славный парень в округе.

— Я обязательно буду приезжать в гости, — пообещала я.

Но он с тоской опустил голову.

— Ты разве не понимаешь, что возница тебя не пустит обратно? — тихо произнес он. — Да он и не поедет больше в сторону Монстрвилля. И не повезет тебя, как бы ты не просила. Да и в город вой больше не заедет. Магический договор Теофила уничтожен. Сам Теофил испарился. Уборка завершена; к утру дом будет чист. И на этом все.

— Но я хочу еще раз увидеться с тобой! — в отчаянии вскричала я. Сердце мое забилось сильно-сильно, и я чуть не разрыдалась от несправедливости этого мира. — Я хочу видеться с тобой так часто, как взбредет мне в голову! Я хочу навещать тебя и ночью прогуливаться по Монстрвиллю! Мы ведь так многого не увидели, и так много мест не посетили! Да хоть бы и пирожки гномихе стряпать, но вместе!

— Это невозможно, — ответил принц хрипло. — Это нельзя. Если ты останешься здесь, возница будет в ярости. И кто знает, куда он завезет тебя в наказание. А он обязательно увезет… Силой. Это очень опасно. Я не могу этого допустить.

— Но выход быть должен! Я не верю, что все должно закончиться так! Это… несправедливо!

— Я не знаю такого выхода, — уныло ответил принц. — Попасть из одного мира в другой — это ведь чудо. А чудеса не свершаются, как какие-то будничные дела.

Меж тем часы на башне начали бить, и я вздрогнула от звука колокола.

— Пора, — произнес принц. — Я провожу тебя до повозки.

И мы пошли.

Несчастные, потерянные, и почти мертвые от горя.

Бобка шел, опустив голову, и подвывал.

Птица шлепала по октябрьской траве чуть живее и веселее нас. Она хотела домой и наделась, что для нее кошмар закончится.

И возница, остановивший повозку у дома принца, казалось, был ничуть не удивлен нашему появлению.

Он приоткрыл дверцу своего Экспресса для меня, а птице указал на крышу повозки, как будто всю жизнь только тем и занимался, что возил огромных толстожопых птиц.

— Прощай, — мертвым голосом произнес принц, и я порывисто обняла его. И поцеловала его костяную щеку.

— Я не забуду тебя никогда!

Возница недовольно хмыкнул, и мне пришлось спешно залезть в Экспресс.

Дверца за мной закрылась, и мы покатили прочь от моего любимого, самого дорогого дома на свете!

***

Рыдала и убивалась не я одна.

Анжелика тоже была заревана.

Тушь потекла, румяна тоже сползли с набеленных щечек. И девушка походила на оставленную под дождем старую, разрисованную фломастерами куклу.

— Довольна?! — прокричала она, утирая сопливый нос и некрасиво искривленные губы. — Добилась своего? Завершила уборку? На что я теперь жить буду-у-у-у?

И она завыла, подняв мокрую мордашку к потолку.

Да так громко и печально, что Бобка задрал лохматую морду и завыл с ней вместе.

А таракан вздрогнул и проснулся.

И выглянул посмотреть, что происходит.

Зато ее подруги были невероятно счастливы.

— Зато теперь можно не ездить на бесконечную уборку! — радостно воскликнула одна. — Контракт истек, слава богу!

— Пять лет ночами мыть полы — это чудовищно, — согласилась вторая. — Никуда не сходить, ничего не видеть… Можно, наконец-то, отоспаться и подумать о другой работе. Поинтереснее. И днем, а не ночами.

— Дуры! — вскричала Анжелика. — Чему радуетесь?! Нас теперь засудят!

И она нервно кинула в девиц скомканным письмом.

Кажется, это был судебный иск.

И писал его, разумеется, не принц.

Он же все время был со мной.

Значит, к этому приложил свою лапку Маркиз…

Но девиц это письмо не напугало.

— Не нас, а тебя, — небрежно заметила одна. Та самая, что мне подарила таракана. — Такие письма нам не приходили. Мы-то, конечно, собирали монетки и красивые камешки, но это было дозволено контрактом. А вот ты, дорогая, тащила все, что было плохо приколочено. И что хорошо приколочено — тоже. Так что отдуваться тебе придется одной.