Хозяйка Монстрвилля. Чудовищная уборка (СИ) - Фрес Константин - Страница 43

И гномы порядком закопчены, с красными щеками и носами.

Но трубы были на месте, щель для оплаты и счетчики на воду перенесены на уровень глаз, а сами гномы снова замешивали раствор и закидывали стены штукатуркой — выравнивали.

— Ускоритель! — орали они, размазывая штукатурку равномерно и гладко.

Гном с волшебным порошком только и успевал сдувать желтую пыль во все заштукатуренные места. Щеки его раздувались, как подушки безопасности в авто, штукатурка сохла и светлела на глазах.

— Грунтовку и гидроизоляцию! — верещали возбужденные гномы, еле поспевая выровнять штукатурку до идеальной гладкости. — Живее!

— У них дело идет споро, — заметил принц. — Этак к утру они закончат?! Ну, надевай свою шляпу.

На улице, и верно, было лучше.

Октябрьская таинственная лунная ночь была прекрасна, и в самом разгаре.

Я глотнула холодного ветра. Плакать мне больше не хотелось.

Принц предложил мне руку, я взяла его под локоток.

Прижалась к его куртке, спрятала лицо от ветра.

Приветливо горели фонари вдоль аллей парка, в сосновых ветвях.

Мы неспешно брели.

Бобка бегал по газонам и рылся в пожухлой траве, и я вдруг отчетливо поняла — сегодня моя последняя ночь в Монстрвилле.

Потому что мое заступничество и моя помощь не помогли. И больше не понадобятся.

Я отыскала бриллиант. Вот он, в моей руке. Но расколдовать принца ему было не под силу.

И как бы я ни мыла полы, как бы ни терла пыль — это уже не поможет.

Да и Теофил теперь вряд ли сможет исполнить данное обещание. Дом он мне не подарит. И я принца, конечно, никуда не выгоню.

— Ты можешь продать бриллиант, — угадав мои мысли, произнес принц. — Он ведь чертовски дорогой и красивый. Ты… я даже высказать не могу, как ты станешь богата.

— Нет, — вздохнув, ответила я. — Чтоб его распилили и раздробили? Не могу отделаться от мысли, что это твое сердце. Нет, я не смогу его продать. Лучше…

Мы дошли до каменного коротенького мостика через ручей.

Совсем крохотного, в четыре шага.

Но он был тяжелый, черный, с массивными старинными замшелыми перилами из старого прочного камня.

Мы неспешно взошли на мост, и я глянула в несущиеся под ногами воды.

Ручей под нами был бойкий, быстрый, холодный и глубокий.

— Что, выкинешь алмаз?! — изумленно спросил принц.

Я глянула в холодную воду.

— Могу отдать тебе. Ты его продашь. Распилишь.

— Собственное сердце? Ну уж нет.

— Тогда в воду. Пусть течение его унесет куда-нибудь… где лучше.

Принц молча кивнул.

— Пусть будет так.

Я вынула из кармана камень и кинула его вниз.

Бульк! И он исчез в черных водах.

— Остановитесь!

По освещенной фонарями дорожке бежал Теофил.

Он выглядел ужасно нелепо, потому что был не одет по погоде. Замерз так, что приседал, да еще и щеголял полуголыми ногами.

Ветер трепал его завитые фальшивые локоны, леденил тощие икры, обтянутые тонкими белыми чулками, насквозь продувал черные одежды придворного-интригана.

И он был совсем не страшным.

Теперь я видела — он не опасен.

Потому что потерял самое главное свое оружие — возможность заполучить сердце принца и обратить его в монстра почище плотоядного паука.

Теофил от злости чуть не плакал. Он был непередаваемо жалок. Но все же старался сохранить лицо.

— Чего тебе? — неприветливо и неуважительно сказал принц.

Теофил, задыхаясь от бега, встал у моста, заслоняя нам путь.

— Я… — выдохнул он. Ого лицо цвело пунцовым цветом. — Я… У меня есть договор! Магический договор!

— Да и что же, — так же грубо ответил принц.

— По нему, — проорал Теофил, зеленея от злости, — вы обязаны освободить дом, ваше высочество! И отдать его мне в безраздельное пользование, потому что все в случае вашего проигрыша принадлежит мне — а уж я передам этот дом в дар победительнице!

— Анжелике? — с усмешкой уточнил принц. — Я еще на вас обоих в суд подам. За то, что меня ограбили.

Теофил топнул тощей ножкой.

— Вот этой девице! — проорал он, тыча в меня пальцем. — Причем тут Анжелика?! Вы же хотите получить дом, дорогая? Вы же ради него старались? Это будет честно! Ваши права скреплены магическими узами! Дом ваш! Я буду честен с вами и отдам вам вашу награду!

— Если?.. — угодливо подсказала ему я.

— Если найдете и отдадите мне Сердце Принца!

— О, мы его нашли, — ответил принц. — Оно кусалось и брыкалось, а теперь догорает в камине. Желаете — можете выгрести золу.

Теофил даже дышать перестал.

— Что-о-о?! — протянул он.

— Ну, вы же оставили своих карманных монстров. Так мы их вывели. Перед смертью оно сказало — это мерзкое чудище, — что оно мое сердце. В общем, мне оно не понравилось, и мы его сожгли в камине. А что, не надо было?!

Теофил скукожился, покраснел, натужился, присел, сжал кулаки и издал звук закипающего чайника, раздавленного прессом.

— Но она не могла справиться с пауком, черт ее дери! — прокричал он, наконец. — Паук должен был уничтожить любую горничную, любую!

— Чтоб никто не мог выиграть и забрать свой приз? — возмутилась я. — Ну вы и жук!

— А кто отдаст на блюдце корону Монстрвилля?! — желчно ответил Теофил. — Я, вообще-то, за нее борюсь!

— Я вашего паука убил, — просто ответил принц. — Не горничная.

— Свое сердце?! — захохотал Теофил. — И до сих пор жив?! Какая гнусная ложь!

— Наверное, это не то, что поддерживало во мне жизнь, — заметил принц. — Да и ваш бриллиант, как оказалось, тоже какой-то фальшивый.

— Бриллиант! Вы и его нашли?! Что вы с ним сделали?! — проорал Теофил, терзая свои завитые волосы. — О, нет! Быть не может! Вы мне врете! Вы бы уже передрались из-за него и поубивали друг друга! Вы на нашли его, не могли найти!

— А, еще одно испытание, — заметил принц.

— Его тоже больше нет, — ответила я. — Бриллианта.

— Это невозможно! Это все неправильно! — визжал Теофил. — Все не так, как я задумывал! Вы все портите и ломаете! Вы идее против правил! А в моем контракте, в договоре, просто уйма сложных и трудных правил! Много препятствий! Вы не могли просто взять, и все разрушить! Эти условия необходимо соблюсти, слышите, вы! Чтобы победить, вы должны выполнить все пункты!

— Так поищи на этом договоре мою подпись, — грубо ответил принц.

— Она там есть! — торжествуя, выкрикнул Теофил, выхватывая из внутреннего кармана конверт. — И вам придется подчиниться!

Но в конверте, как мы помним, были только обгрызки бумаги с разрозненными буквами.

Мой милый таракан, спящий сном невинного младенца под моим воротником, славно закусил этими сложными правилами.

Теофил заорал не своим голосом, когда кучка бумажной пыли высыпалась ему на ладонь. Он перебирал пальцам кусочки бумаги, но тщетно: там не было ни одной золотой буковки.

Подписи принца там не было.

— Да как это возможно?! — проорал Теофил, присев от страха. — Ты подписывал мои условия, мальчишка! Ты мне должен!

— Наверное, нет, — весело ответил принц.

Налетел ветер, вырвал из его пальцев кусочки магического договора.

И самого Теофила, немного полетав кругом, ветер тоже решил забрать с собой, развеяв его на мелкие-мелкие черные частицы.

Миг — и от него остались одни башмаки, стоящие в октябрьской подмерзшей траве.

— А ведь он проиграл, — заметил принц, пошкрябав в костяной голове сквозь шапку. — Ну, пусть он нанес мне серьезный ущерб, а ведь все равно проиграл!

— Слава тараканам! — прошептала я.

***

Вернулись в дом мы под утро. Часов в пять.

Гномы всю ночь трудились и очень преуспели в уборке и ремонте.

К нашему возвращению они уже починили лестницу и даже покрыли ее лаком.

Натерли до блеска перила.

А также вернули на место вычищенный мной ковер и прикрепили его к ступеням рейками.

В ремонтируемом помещении труженики года выложили плиткой пол и с пыхтением втаскивали ванну.

Вдвоем.

Она встала точно и ровно от стены и до стены. В зазор между ее бортами и стенами вряд ли можно было и иголку протиснуть. Ведь все просчитано до муллиметра!