Дочь врага Российской империи. Дилогия (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 98

– Однозначно, – кивнул Матвей.

– Ой, да перестаньте, – сказала Яра. – Не все с золотой ложкой во рту родились. Мишку мать из дома выставила, вот он и мается.

– Очень удачно мается, не находишь? – спросил Сава. – Дайте попить, пожалуйста, а то кушать хочется и переночевать негде. Яр, будь осторожнее. Мало шишек набила? Набил. Тьфу! Надоело. Ты решила, кто с нами едет? Яра или Ярик?

– Ярик, – ехидно произнесла Яра. – Мне надо привыкать. Вам, судя по всему, тоже.

– Ну нет… – простонали Сава и Матвей хором.

А в дверь опять постучали.

– Не открывать! – прошипел Сава. – Предлагаю сбежать.

– Пятый этаж, – напомнил Матвей шепотом.

– Исподом. – Сава постучал пальцем по лбу.

– Прошу прощения, мне сказали, что это комната Ярослава, – раздался голос за дверью.

Матвей и Сава вопросительно уставились на Яру.

– А это мой брат‑близнец, – усмехнулась она. – Вы, как хотите, а мне любопытно, что ему от меня нужно.

Судя по тому, как подобрался Сава, его порядком утомили поклонники Ярика.

– И да, он знает, кто я. – добавила Яра. – Но не знает, что вы – соучастники. – Она вздохнула. – Надеюсь, что не знает.

– Между прочим, я слышу, что вы там, – напомнил о себе тот, кто стоял за дверью.

– Эспер, – произнесла Яра в ответ на удивленные взгляды. – Только я вам этого не говорил. Я открою.

Гостя Яра в комнату не пригласила. Вышла в коридор, а дверь плотно прикрыла.

– Помяни мое слово, этот не в поисках телевизора заявился, – сказал Сава. И понизил голос. – Он еще на том балу у императора, два года назад, возле Яры терся.

– Во дворце? – переспросил Матвей. – Это когда Яре сказали, что ее замуж за бастарда отдают? Так это, может быть…

Сава развел руками.

– Присмотреться к нему надо, – сказал он.

Матвей согласно кивнул.

Яра вернулась быстро. Одна.

– Леня поедет с нами, – сказала она.

Глава 17

Я опять дала слабину. Но, если не верить друзьям, то кому тогда верить? А еще…

Кроме Савы и Матвея у меня никого нет. Быть совсем одной очень тяжело. И, наверное, они правы. Дружба – это когда делишься и радостями, и горестями. Мне хотелось верить, что они правы. Мне хотелось, чтобы рядом были те, кому я могу доверять.

Только я не знала, что делать с чувствами. Бороться с императором за право любить и быть любимой? Но я не в том положении. Или плюнуть на приличия и жить сегодняшним днем? Меня не так воспитывали, и я не уверена, что Сава обрадуется, если я предложу ему себя в качестве любовницы.

Можно вовсе не думать о будущем. Завтра мы отправляемся в путешествие. А дальше – будь что будет.

Вот только желающих составить нам компанию… не многовато ли?

Мишкины маневры я сразу раскусила. Он с удовольствием поехал бы с нами, если б его пригласили. Но на провокацию я не поддалась. А вот с Леонидом выбора мне не оставили.

Едва я прикрыла дверь в нашу с Савой комнату, Леонид протянул мне запечатанный конверт. С моим именем и личной печатью императора. Не то, чтобы мне довелось ее видеть, но рисунок полностью повторял государственную печать Российской империи, с добавленными буквами «В» и «Р».

Однако…

Я уставилась на Леонида, не скрывая изумления. Он же развел руками.

– Сам ничего не понимаю, – сказал он. – Меня попросили передать.

– Кто?

– У меня есть куратор.

– Его, случайно, не Александром зовут?

– Нет, Сергеем. Сергей Львович.

Все любопытнее и любопытнее. У эсперов, не вошедших в силу, как правило, есть куратор. Иначе многие теряли бы рассудок от одной только эмпатии. И в Испод попасть, когда штормит, не так уж и сложно. Только куратора обычно находят из молодых. Меня Сава учил уму‑разуму. Если Леонид последние два года жил в Петербурге, то и его куратор должен быть из курсантов. В других городах эту обязанность исполнял кто‑то из младших местных эсперов.

Так что это за Сергей Львович, что депеши от императора передает? И почему через Леонида? Сава у императора в ближнем кругу, почему не через него?

Конверт я открыла сразу. С отправителем я не ошиблась, и послание было кратким.

«Получателю сего повелеваю: дни, оставшиеся до начала учебного года, провести в обществе Леонида Алексеева». Дата, подпись, печать. И приписка: «Яромила, это приказ».

– Ты знаешь, что здесь написано? – спросила я у Леонида.

Новости были удивительными, но не шокирующими. Чего‑то такого я, пожалуй, ждала с того момента, как император объявил о желании выдать меня замуж за своего бастарда.

– Откуда? – оскорбился Леонид. – Конверт был запечатан.

– Мало ли, что тебе сказали.

– Меня попросили передать письмо, – тихо, но выразительно отчеканил он. – Честь имею оста…

– Не спеши, – перебила я его, протягивая листок. – Читай.

Леонид прочел. И уставился на меня в неподдельном изумлении. Похоже, и им манипулируют. Это, в какой‑то мере, делало нас товарищами по несчастью.

– Ты похожего приказа не получал? – спросила я.

– Нет. – Он сглотнул и добавил: – Пока нет.

И вновь не солгал.

– Мне очень не хочется менять планы, – сказала я. – Поэтому ты едешь с нами.

– В Москву?

– О, это ты знаешь.

– Мишка проболтался.

А вот это правда, но… за ней скрывается что‑то другое.

– Собирай вещи, Леня. Выезжаем завтра, ранним утром.

– Тебе не кажется, что нам есть, что обсудить? – хмуро поинтересовался Леонид.

– Кажется, – согласилась я. – Прогуляемся? Я только куртку возьму.

Сава и Матвей отнеслись к моему заявлению о том, что Леонид едет с нами, вполне предсказуемо.

– О как… – глубокомысленно заметил Сава.

– А чего вдруг? – нахмурился Матвей.

Вместо объяснений я дала им прочесть послание от императора. Пока я копалась в вещах в поисках куртки, в комнате висело гробовое молчание.

– Так это… он? – наконец спросил Сава.

– Мой жених? – уточнила я. – Вероятно. Я попытаюсь выяснить, что он об этом знает.

– Не признается, кто он? – Матвей приподнял бровь.

– Не уверен, что ему сообщили. – Я продолжала говорить о себе в мужском роде. – Навряд ли он настолько искусен, чтобы проецировать ложные истинные эмоции.

Сава утверждал, что создавать искусственные эмоции и выдавать их за истинные могут только очень сильные и опытные эсперы. И что таких мало, пальцев на руках хватит, чтобы всех пересчитать.

– А письмо у него откуда? – поинтересовался Сава. – Как ему это объяснили?

– Куратор попросил передать. Некий Сергей Львович.

– Кто⁈ – переспросили Сава и Матвей хором.

И переглянулись.

– Говорите быстрей, кто это, – поторопила я. – Мне пора, Леня ждет.

– Личный эспер императора, – сказал Сава. – Между прочим, страшный человек.

– Чем он страшен, ты мне потом расскажешь. Я постараюсь недолго.

– Я тебя одну не отпущу. – Матвей поднялся. – Буду рядом. Вы меня не увидите, не переживай.

– И не услышите, – добавил Сава. – Матвей, я с тобой. Этот… все же эспер.

– Хорошо, – легко согласилась я. – Спасибо. Мне так даже спокойнее.

– Я могу поехать с тобой, – сказал Леонид. – До начала учебы у меня нет никаких дел. Лететь к матери в другую страну нет никакого смысла. Но мне нужны объяснения. Что происходит, Яр?

Мы сидели на скамейке возле учебного корпуса. Вечером здесь не было ни души, не считая Матвея и Савы, засевших в кустах. Я не чувствовала их присутствия, просто знала, что они рядом.

– Ты уверен, что у меня есть объяснения? – поинтересовалась я. – У меня, Леня, только вопросы.

– Например? – буркнул он.

– Например, как ты попал на бал к императору?

– Как эспер. Разве тебя пригласили не по той же причине?

– Не совсем. На тот бал меня привезли принудительно. И сообщили о договорном браке.

– Кто?

– Хороший вопрос. Не догадываешься, кто бы это мог быть? – фыркнула я.