Дочь врага Российской империи. Дилогия (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 97

– Дедушка, я Шереметев?

Дед медленно, но уверенно кивнул.

– И я могу…

– Матвей, знак рода просто так не появляется! – рявкнул дед, не выдержав. – Если я сказал, что ты Шереметев, ты – Шереметев! Я держу слово!

– Спасибо, – сказал Матвей. – Я в Москву еду, на несколько дней. С Ярой.

– С Яромилой? – уточнил дед, нахмурившись. – Той самой?

– С ней. Она могилы опекунов хочет навестить. Попросила составить компанию.

– Вы вдвоем едете? В каких вы отношениях?

Дед определенно занервничал. Интересно, это он об обстоятельстве непреодолимой силы вспомнил? Матвей так и не разгадал эту загадку.

– Савелий Бестужев тоже едет. Яра – мой друг, ничего более. Это ее решение, и я его уважаю. – Он помолчал и добавил: – У них с Савой… взаимные чувства. Как мужчина, я ей неинтересен, если тебя это беспокоит.

Дед наверняка знал о готовящейся помолвке Савы с внучатой племянницей императора, но лишь кивнул в ответ.

– Вы уже решили, где остановитесь? Можете воспользоваться моей квартирой.

– Там прислуга, – поморщился Матвей.

– Скажу, чтобы не появлялись, пока вы там. Я дам ключи.

– Дедушка, имя моего отца ты не назовешь?

– Нет, Матвей. Прости. Не могу.

Он и не надеялся. Но надо было как‑то начать.

– Я хочу знать, почему ты принял меня в род. Я даже не бастард.

– Имеешь право, – согласился дед. – Я честь рода спасал. Честь сына. Скандал – пятно на репутации. По Пашке сильно ударило бы. Он ученый, у него карьера. Твой отец и его семья тоже…

– Отец не виноват? – спросил Матвей резче, чем хотелось бы.

– Ты видел свою мать. – Дед устало потер висок. – Она просила денег?

Матвей кивнул.

– Прости, что приходится об этом говорить, но деньги – ее единственная любовь. Тогда она хотела того же. Я не могу ни винить твоего отца, ни оправдывать, потому что не знаю всех обстоятельств. Но привлекательная женщина может добиться желаемого при должном усердии.

– То есть, с твоей стороны это холодный расчет, – уточнил Матвей.

– Да, поначалу.

– И что изменилось потом? Ведь изменилось, я прав?

– Да, Матвеюшка. Потом ты явился в Таврический дворец в драных штанах и тапочках. И заявил, что ты – Шереметев.

– Я не понимаю, – осторожно заметил Матвей, так как дед замолчал.

– Ты искал моей защиты, – пояснил он. – Ты носил знак рода, но о тебе никто не заботился должным образом. Я взял ответственность, но не исполнял свои обязанности. Такого стыда я не испытывал… да со времен молодости, пожалуй. Не за тебя, за себя.

Матвей молчал, но лишь потому, что давно привык держать эмоции под контролем. Как же он ошибался! А если бы не мать… так и не узнал бы правды?

– Я воспитывал тебя, как Шереметева, – сказал дед. – Но я не вечен, а правда известна не только мне. Кое‑что я смогу оставить тебе в наследство…

– Дедушка! – воскликнул Матвей, протестуя.

– Не перебивай. Я хотел, чтобы ты стал самостоятельным и не зависел от рода. В общем‑то, это получилось. И повторю! Я ни о чем не жалею.

Матвей мог лишь повторить слова благодарности. Деда хотелось обнять, но тот не признавал таких нежностей.

– Ключи взять не забудь, – напомнил он, уходя.

– А он обо мне знает?

Матвей не хотел задавать этот вопрос, но в следующий раз дед может заявить, что не хочет говорить на эту тему.

– Не ищи отца, Матвеюшка, его давно нет в живых, – вздохнул дед.

Что‑то в его словах неприятно кольнуло, будто мелкий камушек, невесть каким образом попавший в ботинок.

– Круто, – сказала Яра отнюдь не радостным голосом. – Теперь не вы со мной едете, а я с вами.

Выехать планировали с утра, из академии, на машине Матвея. Ему удалось убедить Яру, что его внедорожник подходит для поездки лучше, чем ее «малыш». Теперь еще и остановиться Матвей предложил не в гостинице, а на московской квартире Шереметевых.

– Может, вообще не будем заморачиваться? – продолжила Яра. – Пойдем через Испод. Сава, ты же лицензию получил? Карамелька подстрахует.

– Можем и Исподом, – ответил Сава. – Получается, зря вещи собирали, одним днем можно обернуться.

Яра прошипела что‑то неразборчиво и запустила в Саву подушкой. Он легко ее поймал и улыбнулся. Матвей тоже не воспринял это шипение всерьез. Если Яра злилась по‑настоящему, она делала это молча. В такие моменты лицо ее делалось каменным. А сейчас… так, ворчит для порядка.

– Да ну вас с вашим Исподом, – сказал Матвей. – Я прокатиться хочу, в хорошей компании. В квартире никого, кроме нас, не будет. Но я не настаиваю, можно и в гостиницу.

В дверь постучали. Они сидели в комнате Савы и Яры, вернее, Ярослава, и обсуждали детали поездки. Открывать пошел Матвей.

– А, это ты, – сказал он, увидев за дверью Мишу. – К Яру или случилось чего?

Днем Матвей, как и обещал, устроил Мише экскурсию по общежитию, рассказал о распорядке, о том, какими помещениями можно пользоваться круглосуточно, а куда лучше не заглядывать вовсе, познакомил с обслуживающим персоналом. В общем, сделал то, что должен сделать его сосед по комнате, он же наставник. По давно сложившейся традиции первокурсников селили вместе со старшекурсниками. Именно по этому принципу дядя выбирал наставника Яре.

– Скучно, – ответил Миша. – Хотел узнать, чем Ярик занимается. У вас телевизора нет? Там сейчас матч…

– Миш, прости, я занят, – вмешалась Яра. – Я к тебе загляну через полчасика.

– Вы куда‑то собираетесь? – спросил Миша, бочком проскальзывая в комнату мимо Матвея.

Вот права Яра, этот и как снег на голову упадет, и без мыла в… короче, простота и непосредственность. Или хитрый расчет.

– Да, завтра уезжаю на несколько дней, – ответила Яра.

– Один? – не унимался Миша, обозревая несколько сумок, сваленных в углу.

– По странному стечению обстоятельств нам с приятелем нужно туда же, куда и Ярославу, – сказал Сава. – Так что решили прокатиться вместе.

Миша тяжело вздохнул.

– Жаль, я с вами не могу.

Матвей не спешил прерывать этот бесцеремонный визит. В конце концов, Миша – знакомый Яры, вот пусть она с ним и разбирается. А ему даже любопытно, чем все закончится. И Саве тоже.

– Я сейчас на мели, – продолжал сокрушаться Миша, – байк заправить нечем. Кстати, как тут деньжат срубить по‑быстрому? Ну, там… подработку найти?

Это он удачно спросил. У тех, кто еще ни копейки собственным трудом не заработал. Впрочем, насчет Савы Матвей уверен не был.

– Грузчиком? – предложила Яра. – Миш, мы же обсуждали…

– Да брось! – вмешался Сава. – Сколько грузчику заплатят? Копейки! Еще и спину сорвет. Миш, если хочешь, дам адресок одного клуба, там дерутся за деньги. Правда, это не совсем законно…

Яра одарила Саву таким злобным взглядом, что даже у Матвея кожа покрылась мурашками.

– Ладно, совсем незаконно, – продолжил Сава, игнорируя явное предупреждение. – Зато платят хорошо. Разумеется, если выигрываешь бой.

– Миша, забудь, – мрачно произнесла Яра. – Сава шутит.

– Не уверен, что я хорошо дерусь, – засомневался Миша. – Но адрес возьму, вдруг пригодится.

– Да ладно, он прав, шучу, – широко улыбнулся Сава. – Адрес дам, но другой. Там курьер нужен. Скажешь, что от меня.

Обалдевшего от счастья Мишу удалось выставить из комнаты минут через десять.

– Бойцовский клуб? – спросила Яра, едва за Мишей закрылась дверь.

– Пошутить нельзя? – возмутился Сава.

– Я, по‑твоему, шутку от правды отличить не могу⁈ – рявкнула Яра. – Ты там дерешься? Давно?

Матвей слушал их перепалку, довольно улыбаясь. Эти двое определенно соскучились по пикировкам, что доставляли удовольствие обоим.

– Ты его куда курьером отправил? – поинтересовался Матвей, когда Сава и Яра выдохлись и замолчали. – Предупредить не забудь.

– К отцу, – фыркнул Сава. – Там вечно курьеров не хватает, документооборот большой. Но предупредить надо, ты прав. А то не устроится наш Миша на работу… и в поездку с нами напросится. Чую, за ним не заржавеет.