Учитель. Назад в СССР 6 (СИ) - Буров Дмитрий - Страница 23

— Ух, сколько вопросов, — помотал я головой. — Говорит, медведь в сарае засел и бурогозил, — будто стараясь держать серьезный тон, ответил девочкам. — Крупный, говорит такой, и голодный.

— Ме-е-э-дведь? — пискнула Вера, вскинув испуганный взгляд и раскрыв рот буквой «О».

— Медведь, — подтвердил я.

— Да вот и неправда ваша, Егор Александрович, — фыркнула вдруг Таисия.

— Это еще отчего такое заявление? — наигранно возмутился я.

— Не было там никакого медведя, выдумал Ванька всё, — уверенно заявила девочка.

— Отчего же ты так думаешь? Продолжил допытываться у семиклассницы.

— Да не полезет мишка просто так к человеческому жилью. Сейчас лето, еды много, чего ему в деревне делать? — уверенно ответила Тася.

— Так деревня же заброшенная, — пискнула Верочка. — Вот медведь и полез еду добывать. Ну, малина там, может, во дворе осталась, или консерва какая…

— Малина может и осталась, да ему-то зачем? В лесу всего полно, — философски заметила Таисия. — А консерва не пахнет, — девочка задумалась на секунду, потом добавила. — Ну, если конечно консерва открытая, она прям воняет тухлым. В деревне-то никто не живет. А на закрытую мишка и не пойдет, не учует. Разве что из рюкзака у туриста банка выпадет, тогда еще подберет, на зубок попробует.

— Ну, может это медведица была! И ей молока для медвежонка не хватало, вот она и пошла искать по дворам.

— Ты что! — хихикнула Таисия. — Думаешь, медведица полезла в сарай корову искать? Или молоко в бидоне? К тому же медвежата летом не родятся, — авторитетно объявила Громова. — Мне дед сказывал, а тебе, Вера, стыдно не знать, не в городе живешь, да и папка у тебя на охоту похаживает.

— Мне-то что! — фыркнула Верочка. — Ну, ходит, зайцев да птицу носит, не медведей же. Да и вообще, откуда мне знать, когда там медвежонки родятся.

— Медвежата, — машинально поправила подругу Молчаливая Валя.

— Ну, пускай медвежата, — согласилась Вера. — Главное, чтобы медведь сюда не пришел. А вот если придет. что мы делать будем, Егор Александрович?

— Не придет, — авторитетно заявила Тася, не дав мне ответить. — Мы шумные очень, а медведи шума не любят, говорила ведь.

— Ну и хорошо, — вздохнула Вера с облегчением, а потом поинтересовалась. — Егор Александрович, а как вы думаете, соврал Ванька, или не соврал?

— Про медведя? — уточнил у девочки.

— Ну да, — подтвердила Лузгина.

— Скорее пошутил, чтобы другим неповадно было от коллектива бегать, — улыбнулся я и крикнул. — Ребята, давайте на берег, обсыхаем и в лагерь.

— У-у-у… Ну можно еще пять мину-у-ут! — загудели пацаны.

— Пять минут, время пошло, — согласился я, поднял руку с часами, постучал пальцем по циферблату, показывая, что засек.

Мальчишки с утроенным азартом принялись гоняться друг за другом, нырять, прыгать с плеч друг дружки, орать и плавать.

— Чисто дети, — голосом умудренной опытом матроны объявила Верочка. — Им бы только веселить и орать да глупости делать.

— Мальчишки, — хмыкнула Таисия. — Что с них взять.

— Ну да, — поддержала подруг Валя. — А вещи собирать будем?

— Будем, — подтвердил я.

В скором времени мы с девочками собрали всю посуду, упаковали в рюкзаки и продолжили наблюдать, как одноклассники по одному выбредают на берег все так же с визгами, брызгами, хохотом.

— Уф, — отфыркиваясь и впадая на траву, прыгая на одной ножке, чтобы вылить воду из ушей, фырчали семиклассники. — Хо-ро-о-о-о-шо-о-о! Что вы-то не пошли, девчонки?

— Накупались, — вздернув носик, выдала Верочка. — Вам бы все плавать и развлекаться.

— Так лето же, каникулы, чего еще делать-то? — искренне изумились пацаны.

Через полчаса мы собрались, покинули поляну и выдвинулись в обратный путь.

— Эх, хорошо бы мы пришли, а в лагере уже ужин, — размечтался кто-то из ребят.

— Держи карман шире, — хмыкнул Васька Кнут. — Разве что мишка забредет на наши палатки, да и сварганит кашу.

— Ага, мишка скорее сам все подберет, чем нам приготовит, — хохотнул Борька Усатый. — Эх… а ведь и вправду хорошо было бы вернуться и сразу горяченького пожрать.

— Фу, Борька! Что за слово! — фыркнула Верочка. — Тамары Игнатьевны на тебя нет!

— Тьфу-тьфу-тьфу, — сплюнул Усатый, ребята дружно рассмеялись. — А вот кто уже читать-то начал летом?

— Я, — ответила тут же Таисия.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул Борька. — А я вот не хочу. Вот скажите, Егор Александрович, вот за что нам такие мучения, а? Вот и в каникулы никак от школы не отделаешься! То задачки какие-то, то дневники, то книжки эти дурацкие.

— Чего это они дурацкие! — возмутилась Валя. — Сам ты дурацкий! Да если хочешь знать, человек без книги вовсе бы вымер! — Евсеева помолчала и припечатала. — Как мамонт!

«Ого, какой у меня в классе знатный книголюб, запомню», — удивился я, слушая, как молчаливая Валентина яростно защищает чтение.

— Кем ты станешь, если читать-то не будешь? — наступала на растерянного оппонента Валя.

— Ну и кем? Ну и стану! И специалистом стану! — отбивался Борька. — Подумаешь, чтение! Комбайн водить большого ума не надо. Выучился и за баранку, все дела. И почет тебе и уважение!

— Ага, вот скажу дядь Федору, он тебе покажет почет и уважение! — усмехнулась Верочка. — А инструкции читать? А если сломалось чего, как узнаешь, что чинить?

— А чего там читать! Разобрал, починил и собрал.

— Все-то у тебя просто, Борька, — хмыкнул Генка Соловьев. — А вот скажите, Егор Александрович, нужно комбайнерам и вообще колхозникам уметь читать? Ну, уметь-то надо, да. А вот всякие там умные книжки по школьной программе. Вот мне они к чему? Я восьмой класс закончу и пойду профессию получать. Ну, вот и буду по профессии читать чего умного. А всякие там сказки да расссказки — это пусть девчонки читают. Мне-то зачем?

— Хороший вопрос, — улыбнулся я. — Предлагаю подумать над ним, поразмыслить. А осенью пригласим к нам в класс в гости… ну вот, скажем, Федора Евгеньевича Усатого, отца Бориса, и вы лично у него поинтересуетесь: нужно ли образование простому советскому комбайнеру.

— Образование-то нужно, — досадливо буркнул Генка. — А книжки всякие ненужные, ху-до-жест-вен-ные, — мальчишка по слогам произнес слово. — Вот к чему они? Чему научат-то? Ни гайку закрутить, ни топором дрова нарубить, чушь одна про любовь и зверушек.

— Сам ты чушь! — возмутилась Валентина. — А про подвиги? А про дружбу и любовь? Как ты жить-то будешь, если не прочитаешь, как это — правильно дружить, иди подвиг совершать.

— Подвиги — они от души идут, Валя, много ты понимаешь, — возмутился Ленька Голубев, до этого молчавший. — С дружбой тоже все просто — дружи себе и все. И товарища в беде не бросай, и своих не сдавай, а чужим можно и тумаков.

— Да за что же? — удивился я.

— А чтоб не лезли, — выпалил Ленька.

— Для профилактики, что ли? — усмехнулся в ответ.

— Ну пусть будет для профилактики, — согласился Голубев.

— Но ведь ты тогда и не узнаешь, что подвиг совершил, ежели книжку не прочтешь! — горячилась Валентина Евсеева.

— Так ежели наградят потом, значит, подвиг, чего тут узнавать-то, — пожал плечами Голубев.

— Подвиги, Леня, бывают разные. За иные и не награждают, а человек этот подвиг совершает каждый день, — заметил я.

— Это как так? — удивился мальчишка.

— Ну вот, к примеру, в нашем селе люди каждый день совершают малые подвиги. Битва за урожай, за технику, за приплод. Сохранить и преумножить народное добро — это тоже подвиг. Или вот врачи…

— Ой, здрассти… А вы тут чего? — договорить я не успел, звонкий голос Леонида прервал мои размышления.

— И правда, Оксана Игоревна, вы тут откуда? — не меньше, чем Голубев, удивился я.

— Так из села, — улыбнулась Гринева. — Кушать хотите? Я там вам супчика сварила. И пирожков принесла.

— Ура-а-а! Хотим! — дружно заорали семиклассники.

Строй пионеров дрогнул, распался, и через минуту мы с Оксаной остались вдвоем на тропе, что вела к лагерю.