Учитель. Назад в СССР 6 (СИ) - Буров Дмитрий - Страница 22

Анна Евдокимовна в годы Великой Отечественной войны под самым носом у фашистских оккупантов организовалаа подпольный госпиталь, в котором спасала жизни раненным бойцам. Фельдшерский пункт стал отличным прикрытием для всего подпольного движения. Оккупанты уважали Анну Евдокимовну и не трогали фельдшера. Ланевская тайно снабжала партизанские отряды медикаментами, перевязочными материалами. А еще подпольщики распространяли антифашистские листовки.

Каждый раз, вспоминая историю Ланевской, Оксана переживала до слез. Богатое воображение фельдшерицы рисовало мрачный ноябрь сорок первого года, когда фашисты обнаружили землянку, в которой находилось одно из отделений подпольного госпиталя. Вскоре за Анной Евдокимовной пришли. Один из раненых не выдержал пыток и выдал подпольщиков. Ланевскую повесили в январе сорок второго, но дело продолжил сын Анны Евдокимовны.

Еще один подвиг будоражил душу Оксаны и вызывал боль в сердце и гордость за коллегу. Совсем молодая санитарный инструктор Валерия Гнаровская попала на фронт в сорок третьем году. Когда рота, что участвовала в бою за Днепр, попала под пулеметный обстрел ненавистного врага, Гнаровская осталась с раненными в наскоро сооруженном медицинском лагере. Санинструктор и бойцы ждали транспорт. Но вместо машины с красным крестом на борту рано утром появился фашистский «Тигр». Чтобы спасти своих раненых подопечных, девушка собрала у бойцов сумки с гранатами и кинулась под гусеницы железного монстра. Ценой своей жизни Валерия Граневская спасла семьдесят бойцов.

Оксана Гринева представляла себя на месте и Ланевской, и Гнаровской, часто размышляя, сумела бы она, фельдшер Гринева, совершить такие подвиги. «Да, смогла бы», — уверенно отвечала сама себе фельдшерица каждый раз с замиранием сердца. И немного огорчалась тому, что в мирное время нет возможности совершить подвиг во имя Родины и советских людей.

Но Гринева хорошо помнила слова старенького доктора, который читал лекции у них на курсе: не бывает больших или маленьких подвигов, честное служение человеку — в этом суть врача. Еще профессор любил цитировать Чехова: «Профессия врача — это подвиг. Она требует чистоты души и помыслов. Надо быть ясным умственно, чисто нравственным и опрятным физически».

Эти слова, написанные от руки на альбомном листе крупными печатными буквами, Оксана разместила рядом с фотографиями. Каждый день, кропотливо выполняя свою работу, девушка мечтала совершить нечто особенное. Не славы ради, но для того, чтобы облегчить жизнь больных, улучшить медицину в сельской местности и совсем уж в невероятных глубинах Советского Союза.

Счастливая Оксана шагала по июльскому лесу, мечтая, радуясь жизни и короткому отдыху. Жизнь фельдшера — это каждодневный сложный труд. Особенно когда ты молодой специалист, пусть и с небольшим опытом работы в медицине.

Гринева радовалась, когда сумела добиться перевода в Жеребцово, сбегая от сердечной боли и неприятной истории. Жених, можно сказать, бросил Оксану чуть ли не на ступенях ЗАГСа, ушел к другой. Хуже всего, что разлучницей стала лучшая подруга Оксаны. Спустя месяц, пока Гринева обивала пороги, чтобы перевестись в другое место, изменщик вернулся, просил прощения, каялся и винил во всем Оксанину подругу, упирая особо на то, что «Катька меня соблазнила, подпоила и все подстроила, чтобы ты первая узнала». Для Оксаны не играло никакой роли, кто кого соблазнил. Бабушка воспитала внучку не только в строгости, но и привила жизненные принципы, один из которых звучал грозно: предавший однажды, предаст и во второй раз. Прощать Гриневу в семье научили, возвращать в жизнь предателей — никогда.

— Ну, и где же вы? — воскликнула Оксана, останавливаясь и вертя головой. Согласно точке на карте, которую обозначил Митрич, Егор и ребята должны быть где-то здесь. Но почему так тихо вокруг?

— Не может быть, чтобы ребятня вела себя так скромно. Может, у них сейчас сончас? — с сомнением фыркнула Гринева, и сама тут же рассмеялась. — Ага, у семиклашек и тихий час. Летом. Скорее, пошли куда-то в поход, придется искать лагерь самой и ждать, — огорченно проворчала фельдшерица, внимательно огляделась по сторонам и медленно двинулась по тропинке, поглядывая на карту, что достала из кармана.

— Ага, где-то тут нужно повернуть к реке… И вот они! — радостно воскликнула Гринева, появляясь на поляне.

— Ой… а где все? — растерянно пробормотала девушка, оглядывая закрытые палатки, потушенный костер, тщательно убранные кухонные вещи, надраенные ложки, которые сушились на цветастом полотенчике, расстеленном на траве.

— Ну, точно в поход ушли, — огорчилась Оксана, скидывая рюкзак. — Хоть бы записку оставили, куда и зачем, — проворчала фельдшерица. — Кому записку-то? Егор ведь не знал, что я приду…

Девушка постояла в центре лагеря, вздохнула и решила заняться хозяйственными делами: разбить свою палатку, разложить вещи, переодеться в купальник и поплавать. Вещей в рюкзаке было не так уж и много, Оксана планировала следующим вечером отправиться обратно в Жеребцово, потому как прием больных в понедельник никто не отменял.

— Егор Александрович! Ну чего так рано! А давайте тут заночуем? — загудел Витька Заречный.

— Где мы тут ночевать должны? Совсем уже? — возмутилась Верочка Лузгина. — Все наши вещи там, — девочка махнула рукой в сторону леса. — И палатки… На траве что ли спать прикажешь?

— А хоть бы и на траве, чего такого? — подбоченился Витька. — Подумаешь, неженка! Принцесса на горошине! — поддразнил одноклассницу Витька.

— Сам ты принцесса! — возмутилась Вера. — Егор Александрович! Скажите ему, чего он обзывается!

— Принцесса, принцесса! Неженка! — строя рожицы и кривляясь, запел Заречный, подскакивая на одной ножке.

Вера подскочила к мальчишке и попыталась стукнуть по лбу. Виктор отпрыгнул, запутался в собственных ногах, потерял равновесие и со всего размаху плюхнулся в речку.

— Ну, вот теперь из-за тебя одежду сушить, — недовольно проворчал мальчишка, выбираясь на берег.

— А нечего было дразниться! — гордо заявила Верочка, скрестив руки на груди, и совсем уж по-детски показала пацану язык.

— А давайте напоследок искупаемся? — предложил Ленька Голубев, косясь на мокрого товарища. — Витька заодно вещи посушит.

— Да ну, пошли уже в лагерь, — закапризничала Лузгина. — Сам виноват, вот пусть и топает мокрый!

— Идея хорошая, — согласился я, глядя, как Виктор отжимает майку и штаны. — Запасные вещи у тебя в лагере? — уточнил у мальчишки.

— Ну да, — мрачно подтвердил Витька.

Уточнять «говорил же, что с собой взять» не стал. И так всё понятно. Рюкзаки ребят перед нашей прогулкой я не проверял, но четко обозначил, что нужно прихватить с собой. Как говорится, теперь Виктор сам себе непослушный Буратино.

— Кидай на ветки куста, ветерок, тепло, быстро просушится. Одежда легкая, — показал рукой на удобный кустарник. — Ну что, купаться?

— Да-а-а! — с энтузиазмом завопили мальчишки и понеслись к воде, на ходу скидывая штаны.

Девочки снисходительно смотрели вслед одноклассникам, всем своим видом демонстрируя чисто женское мнение: что с них взять, с этих непослушных мальчишек!

— Егор Александрович, а Ванька рассказал, куда ходил? — поинтересовалась Таисия.

— Так Ваня вроде всем рассказал, — нейтральным тоном ответил семикласснице.

— Все да не все, — Тася хитро на меня покосилась. — Уверена, Ванька не всем с нами поделился. А вам в лесу всё по-честному рассказал, ну, когда вы за хворостом ходили.

«Прозорливая какая», — усмехнулся я, но вслух ответил другое:

— Ничего больше Ваня не рассказывал. Ну, разве что в соседнем дворе сильно напугался, — с серьезным лицом продолжил я.

— Напугался? — глаза девочек загорелись. — А кто его испугал? — поинтересовалась Верочка, предвкушая страшную историю. — Там кто-то был? А почему к нам не вышел? А может, местный житель остался, не захотел уезжать? Покидать родной дом! — перебирала версии Лузгина.