Книжные хроники Анимант Крамб - Рина Лин - Страница 16

Спустя два часа я не могла поверить, что позволила обвести себя вокруг пальца. Большая комната, заполненная людьми, была гораздо больше, чем небольшая или даже средняя гостиная для званых вечеров. У нас в пригороде столько людей собралось бы только на бал.

Но возможно, в этом и была разница между этим местом и моим домом. Здесь это считалось небольшим званым вечером, и я мечтала очутиться подальше отсюда.

Вместе мы вошли в комнату, обилие громких разговоров в которой сбило меня с толку, не прошло и пяти минут, как тетя Лиллиан представила меня своей любимой давней подруге миссис Гленвуд, с которой после пары фраз исчезла в толпе.

И вот теперь я стояла здесь, одна, среди множества незнакомых людей и держала стакан с содовой, чтобы не стоять с пустыми руками.

Держа в руках зеленое нечто, я пробиралась между стоящими людьми в поисках тихого места возле камина, где стояло кресло, которое я приметила, но в этот момент седая пожилая дама с высокой прической в фиолетовом шелковом платье уселась в него.

Мне хотелось закричать, и мои нервы были на пределе, потому что я не могла провести этот вечер так, как того хотелось бы.

Где вообще была виновница? Я нигде не могла найти тетю Лиллиан. Обиженно фыркнув, я взяла сэндвич с тарелки и встала неподалеку от стола.

К счастью, тетя не затянула корсет так туго, как это всегда делала Мэри-Энн, и я могла хоть немного поесть, прежде чем он будет давить на живот.

– О, где вы взяли шампанское? – неожиданно сбоку от меня прозвучал вкрадчивый голос.

Я удивленно повернула голову и посмотрела на обрюзгшее лицо немного коренастого человека, которому, к моему ужасу, едва ли было больше двадцати пяти. Однако его темно-русые волосы уже начали выпадать и открывали обзор на непривлекательный высокий лоб, который делал его похожим на Шалтай-Болтая. Я невольно подумала об «Алисе в стране чудес».

– Это содовая, – исправила я его, вежливо улыбаясь, мне хотелось просто раствориться в воздухе.

– Содовая?! – потрясенно ответил мужчина, распахнув свои маленькие глазки. Затем он заговорщически склонил голову к моей, что было мне более чем неприятно, так как у меня даже не было места, чтобы увернуться от него, не рискуя подпалить оборку юбки от камина. – Я недавно слышал, что сода – это кислота, – сказал он с таким возмущением, словно было неразумно предлагать людям такую ужасную вещь.

Мне захотелось закатить глаза. Этот мужчина, который до сих пор даже не представился мне, вероятно, считал себя необычайно умным, но производил на меня скорее впечатление необразованного и напыщенного человека.

– Это щелочной раствор, – поправила я его и тут же услышала в голове голос мамы, которым она наставляла меня не поучать незнакомцев.

Мужчина посмотрел на меня так, словно у меня на голове вдруг выросли щупальца. Он не понял меня.

– Щелочь, – уточнила я, осторожно и как бы случайно отодвигая его от себя, чтобы между нами снова возникло расстояние, позволяющее мне дышать. Потому что, к сожалению, к невероятному количеству примечательных качеств моего незваного собеседника прибавлялось равнодушие к личному пространству дамы.

Однако он кивнул с фальшивой улыбкой, которая, по-моему, должна была показывать, что он точно знал, о чем я говорю, хотя он был глуп, как полено.

– Не хотите ли вы поставить эту опасную вещь и заменить ее на пунш? Я случайно лично познакомился с хозяйкой этого дома, и ее пунш просто отменный, – сказал он с такой гордостью, словно приготовил его сам. Я только крепче сжала бокал.

– Это очень мило, – выдавила я сквозь зубы. – Но нет. У меня нет возможности спать завтра допоздна.

– Почему же? – удивленно воскликнул господин, и я с удовольствием обругала себя за то, что сейчас подкинула ему тему для разговора, хотя так отчаянно хотела от него избавиться. – Чем же занята такая молодая красивая дама, как вы, ранним утром? – тут же поинтересовался он, и я решила сменить тактику.

У меня не получится избавиться от него с помощью намеков, потому что он был слишком глупым, чтобы их заметить. Так что я пошла по пути беспощадной честности.

У мистера Рида, в конце концов, это получалось. Достаточно только вспомнить о том, что он избавился от двадцати четырех помощников за четыре месяца.

– Я работаю. – Я сказала это. Я женщина, которая работала.

Глаза мужчины заметно расширились от изумления.

– Это… ох. Но, мисс… – пробормотал он и, казалось, не в силах был придумать ответ.

Я надеялась, что он так сильно смутится, что попрощается и пойдет дальше. Но я недооценивала упорство мужчин, не благословленных божественной красотой и элегантностью. Он глубоко вдохнул, снова взял себя в руки и улыбнулся маленькой поросячьей улыбкой.

– Как грубо с моей стороны. Я даже не представился. Меня зовут… – начал он спокойным голосом, и мне очень хотелось, чтобы меня кто-нибудь спас. Конечно, я была самостоятельной молодой женщиной, остроумной и могла использовать слова как нож, но против наглости я все же была бессильна.

Мистер Рид тоже сначала застал меня этим врасплох, и этот господин действовал мне на нервы так сильно, что из-за громких мыслей я не могла придумать, как от него избавиться.

– Вы не против, если я похищу у вас эту молодую даму? – Шалтай-Болтай прервался прежде, чем успел представиться, и тонкая рука просунулась под мою.

– Ох, – удивленно произнес господин, я была удивлена не меньше и повернула голову к своему спасителю.

Это была девушка ненамного старше меня. С темно-каштановыми волосами, бледной кожей, она была выше меня примерно на полголовы, хотя я входила в число более высоких дам. Бросающаяся в глаза худощавая фигура, овальное лицо и заостренный, как у мыши, нос. Ее глаза весело смотрели на лорда, которого она только что сбила с мысли, и на ее узких губах заиграла дерзкая улыбка.

Она быстро потащила меня за собой, и я чуть не разлила содовую, а мужчина отстал от нас на два шага.

– Позвольте вас сопроводить, – сказал он, несмотря на шум в комнате, и молодая женщина, стоявшая рядом со мной, повернула голову, словно пьяная.

– Боже правый, нет! – воскликнула она и весело покосилась на меня, пока мы убегали.

Я не сопротивлялась, и она отвела меня в соседнюю комнату, где было меньше народу, потому что было открыто окно, через которое поступал зимний воздух.

– Так лучше, не находишь? – Ее ледяные голубые глаза обрушились на меня, как ведро с холодной водой.

Она показала на два бордовых мягких стула. Я с облегчением села и аккуратно вытянула ноги, хотя из-за кринолина этого все равно никто не увидел бы. Я уже настоялась за сегодня.

– Это было поистине… – начала я, но была прервана женщиной, которая смотрела на меня, лукаво улыбаясь.

– Невероятно? Фантастически? Захватывающе? – предложила она ряд прилагательных, и ее уверенность в себе рассмешила меня.

– Вообще-то я хотела сказать «отвратительно», – пояснила я, и девушка мне так приторно улыбнулась, словно я сделала ей комплимент.

– Оох, – сказала она, – всегда пожалуйста.

И я снова засмеялась. Хотя она была грубой, непорядочной и противной, все же было что-то за злобным фасадом, что привлекало меня и делало ее очаровательной.

Моя мама бы ее возненавидела. И это была еще одна причина, по которой она мне понравилась.

– Элиза Хэммильтон. Всегда к вашим услугам, когда за бедной девушкой ухаживает толстый, лысый холостяк, – сказала она мне, и я прикрыла рот, словно сама сказала это. – Не удивляйся так, дорогая. Они все так думают. Я просто единственная, кто произносит это вслух, – бросила она, и я кивнула. Потому что тоже думала именно так.

– Анимант Крамб, – представилась я, чтобы не вдаваться в подробности, и Элиза Хэммильтон с радостью схватила меня за руку, свободную от стакана. Сэндвич я потеряла где-то по дороге.

– Какое необычное имя. Мне нравится, – призналась она, заставив меня покраснеть. Она снова отпустила мою руку и очень неэлегантно заправила прядь волос за ухо. – Должна признаться, я не совсем бескорыстно спасла тебя от мистера Свиное лицо, – сказала она, и я удивленно моргнула, потому что не понимала, чего она от меня хотела. – Я стояла неподалеку, когда ты сказала, что работаешь. И это, бесспорно, самое интересное, что кто-то мог сказать этим вечером в этой куче выряженных, богатых наглецов, – закончила она, и мне пришлось взять себя в руки, чтобы не покраснеть от такого грубого выражения.