Книжные хроники Анимант Крамб - Рина Лин - Страница 110

Я подошла к нему поближе, подстроилась под его темп и подошла к нему сбоку. Мой живот тут же снова начало покалывать, и я хотела бы, чтобы мы были где-нибудь одни, чтобы могли спокойно поговорить.

Я не знала, что с ним произошло, и вся ситуация между нами казалась настолько напряженной, что требовала разъяснений.

– Мистер Рид, – произнесла я, и он, наконец, обратил на меня свой взгляд. Однако его внимание не было сосредоточено на мне, это я могла видеть в его глазах.

– Позже, Анимант, – довольно сухо откликнулся он, туго заматывая шарф, схватился за дверную ручку и, не сказав больше ни слова, исчез под дождем.

Дверь снова захлопнулась прямо у меня перед носом, и я не могла поверить, что в самом деле он просто так оставил меня стоять здесь. Что с ним случилось? Это было из-за меня? Или из-за того, что я сказала?

Или все это, возможно, даже не имело ко мне никакого отношения, и именно Оскар сообщил ему что-то такое, что настолько отвлекло его? И он не мог сейчас обратить на меня внимания.

Чем бы это ни было, я буду занята до вечера. По крайней мере, в этом я была уверена.

Обед с Элизой прошел мимо меня, и я старалась быть общительной и радостной, что мне давалось с большим трудом. Я даже не смогла потом вспомнить, что вообще ела.

Элиза, к счастью, была слишком занята собственными темами для разговора и рассказала мне о своей новой курсовой работе, книгах, которые я достала для нее, и об идее когда-нибудь принять участие в британской политике в защиту прав женщин.

Я была совершенно права, что она не заметила моего подавленного настроения, и к лучшему, потому что у меня не было никакого желания, чтобы она расспрашивала меня об этом.

Оставшуюся часть дня я мучилась со своей работой, которая сегодня казалась мне такой бессмысленной, и, не найдя ничего срочного после трех часов работы, я решила уединиться в комнате отдыха с книгой об османских войнах, которую начала некоторое время назад.

Я с трудом оставалась сосредоточенной, не особенно много прочитала и, в конце концов, отложила ее, прочитав строку в пятый раз и все еще не поняв, что там было написано. Вздохнув, я выглянула в окно, снова уставилась на дождь и прокляла свое беспокойство.

Как только такое могло произойти? Разве еще вчера я не плавала в блаженстве, которое давало мне осознание того, что я нравилась Томасу Риду?

Но сегодня я уже этого не чувствовала.

Я была уверена, что сегодня утром Томас пытался поцеловать меня. А теперь между нами царила это странная дистанция, какая-то неопределенность, невидимая стена, отделявшая нас друг от друга.

Я ненавидела это чувство, которое доводило меня до обморока.

Когда я не смогла больше просто сидеть и предаваться своим мыслям, которые водоворотом тянули меня все дальше вниз, я снова выпрямилась и бездумно начала бродить по библиотеке в поисках чего-то, чтобы отвлечься.

«Если бы жизнь была всего лишь книгой», – подумала я про себя и провела кончиками пальцев по кожаному корешку, шагая по кольцевому проходу. В книге можно было просто открыть последнюю страницу и посмотреть, чем она закончится. Или все пошло прахом, или, в конце концов, все встало на свои места.

Чего бы я только ни отдала за то, чтобы узнать конец моей истории. Чтобы узнать, что будет дальше.

Хотя я верила в хороший конец моего с Томасом разговора, который состоится очень скоро, ожидание делало меня ослабленной и истощенной.

Когда, наконец, наступило пять часов, и я могла пойти домой, я прямо-таки бросилась за пальто и как можно скорее покинула библиотеку. Я пожелала Оскару доброго вечера, а потом выбежала прямо под дождь.

На самом деле мне не нужно было спешить. В конце концов, в это время Томаса самого еще не было дома. Но я не могла по-другому, холодные капли падали мне на лицо, и я побежала так быстро, что у меня перехватило дыхание, когда я влетела через дверь в дом для персонала.

Мне потребовалась минута, чтобы успокоить сердцебиение и снова почувствовать, что я смогу подняться вверх по лестнице. По пути наверх я уже сняла свое мокрое пальто и, придя в комнату, первым делом развела огонь в маленькой печке. На улице дождь становился сильнее, все громче стучал в оконное стекло, оставляя во мне гнетущее чувство.

Конечно, это не заняло слишком много времени, и беспокойство все еще грозило поглотить меня здесь, так что я решила принять ванну с последующим тщательным уходом за волосами, просто чтобы чем-то заняться.

Я была в предвкушении ужина, пока еще намыливалась, но теплая вода понемногу успокаивала мои нервы. Не потому, что я чувствовала какой-то голод, а потому, что предполагала встретить там Томаса. Он придет, в этом я была совершенно уверена.

И была разочарована. Целый час я просидела в столовой, ждала, неотрывно смотря на свою еду на тарелке, и все время поглядывала на дверь, через которую, однако, Томас не появился.

Когда миссис Кристи принесла мне третью чашку чая, мне пришлось с прискорбием признаться себе, что он не придет.

Я была так уверена в этом.

Мое сердце болело, руки слегка дрожали от напряжения, сковавшего мое тело, а голова начала медленно гудеть.

Я поблагодарила миссис Кристи за еду, к которой я едва притронулась, и, приложив усилия, поднялась по ступеням лестницы обратно наверх.

Всю дорогу я спорила сама с собой. Может быть, мне стоило постучать в его дверь? Или просто навязчиво себя повести? Разве он не явился бы на ужин, если бы хотел меня видеть? Или из-за беспорядка его мыслей у него, возможно, выпало это из головы, и он был бы рад, что я взяла на себя инициативу прояснить возникшую между нами неопределенность?

Но что бы я ни думала, я все равно знала, что постучу, потому что в любом другом случае не смогу уснуть этой ночью.

Костяшки моих пальцев повисли в воздухе, все еще не решаясь постучать по темному дереву передо мной. Я взяла себя в руки, вытянула шею и выпрямила спину, чтобы придать себе решимости. Постучав в дверь, я стала ждать.

Но ничего не произошло.

Нервно переступая с одной ноги на другую, я постучала еще раз, продолжая ждать, а затем приложила ухо к двери, чтобы выяснить, был ли Томас сейчас там, или же, возможно, он просто не хотел со мной разговаривать.

Я собрала всю свою сосредоточенность и пришла только к неудовлетворительному выводу, что не знала ответа. Ничего не было слышно, но это еще ничего не значило.

Я постучала в третий раз, но уже почувствовала, как мои надежды рушились, а затем, униженная собственным энтузиазмом, удалилась в свою комнату.

Как я и предвидела, в ту ночь я не особенно много спала, ворочалась с боку на бок и размышляла о запутанном взаимодействии между ссорой моих родителей, несчастьем Генри и Рейчел и моими собственными переживаниями.

Когда на следующее утро взошло солнце и обещало гораздо более приятный день, чем вчерашний, я поняла, что сегодня готова встретиться лицом к лицу со своими чувствами. После всех нервных обрывков снов, ночного страха и внутреннего напряжения я была полна решимости признаться Томасу Риду в своей любви.

Я много размышляла, обдумывала и разбирала события с самого начала и до конца и пришла к выводу, что между нами, должно быть, возникло какое-то недоразумение.

У меня не было другого объяснения, зачем Томасу так обращаться со мной последние недели, чтобы вдруг потом создать между нами дистанцию.

И даже если я все-таки ошибалась, а причина его напряжения была совсем в другом, откровение не сделало бы положение вещей хуже, чем оно было.

Мне просто нужно было рискнуть, а затем позволить событиям идти своим чередом.

Я встала, собралась и потратила на прическу гораздо больше времени, чем до этого. Но сегодняшний день придал бы новое направление моему будущему, и я хотела обозначить важность, своеобразно приводя себя в порядок.

Живот сильно сводило, чтобы даже думать о еде, и я еще некоторое время рассматривала себя в зеркале, прежде чем пришло время отправляться на работу.