Книжные хроники Анимант Крамб - Рина Лин - Страница 106

И отец, казалось, тоже был немало удивлен. Нерешительно он вырвался из оцепенения и пораженно посмотрел на жену.

– Но, Шарлотта… – нерешительно начал он и протянул руку, чтобы коснуться ее руки.

Но она отшатнулась.

– Не трогай меня! – так опасно прошипела она, что у меня по спине пробежал неприятный холодок. – Сейчас ты успокоишься, Чарльз Харрисон Крамб. Изменишь свое мнение, принесешь свои извинения Рейчел и Генри и официально согласишься на их свадьбу! – Она жестко выдвинула свои условия, и взгляд ее при этом стал таким мрачным, как безлунная ночь. – А до этого тебе, пожалуй, стоит переехать в комнату для гостей, – закончила она, шлейф ее юбки эффектно качнулся, и гордо она прошла мимо отца и вышла из комнаты.

Я потрясенно смотрела ей вслед. Никогда бы не подумала, что такое действительно могло когда-нибудь случиться.

Я всегда считала, что больше похожа на своего отца. Но теперь я поняла, что, наверное, от матери мне досталось больше, чем казалось.

И я этим гордилась.

Глава сорок пятая, в которой что-то пошло не так

Я единственная сидела в столовой и поглощала очень плотный завтрак, чтобы успокоить нервы.

Сна в эту ночь было мало. Сначала разгорелось бесконечное обсуждение между отцом и тетей Лиллиан, в ходе которого я постаралась прояснить все как можно лучше и оптимистичнее. Однако не добилась многого, что было очень разочаровывающе.

После этого мама снова вышла из своей комнаты, и мы провели целый час в гостиной, в течение которого все только молчали, пока нервы не напряглись до предела. Неожиданно дядя Альфред не вытерпел первым. Он громко ворчал о недостающем душевном спокойствии и разрушенной гармонии семьи и тем самым только снова вовлек нас в тягостное обсуждение о серьезности веры и благоразумия человека.

Было уже далеко за полночь, когда мне, наконец, удалось успокоить отца, согласиться с матерью, заверить дядю Альфреда, что все уже уладилось, и поблагодарить тетю Лиллиан за то, что она в своем теперь очень подкисленном душевном состоянии все же проявила великодушие, чтобы не высказать свое мнение.

Мы все удалились в свои спальни, причем мама в самом деле выполнила свою угрозу и выгнала отца из их кровати.

Когда, наконец, за мной закрылась дверь, я погрузилась в тишину своей комнаты для гостей, устало вздохнула, торопливо приготовила постель и скользнула под одеяло.

Голова болела, шея была так напряжена, что я ворочалась с бока на бок, но не находила удобного положения, в котором могла бы заснуть.

В голове роились мысли о моих родителях, которых я никогда не видела ругающимися. О дяде и тете, которых я тоже втянула в эти неприятности. Там были Рейчел и Генри, которые, должно быть, чувствовали себя ужасно. И я начала задаваться вопросом, действительно ли мой план был такой хорошей идеей, потому что он только расколол мою семью.

Но что еще я должна была делать? Допустить, чтобы эти двое тайно поженились, и только потом разгорелась ссора? Я и представить себе не могла, что отец от такого стал бы мягче. Скорее, наоборот.

Возможно, эта ссора была просто неизбежна. По крайней мере, мне пришлось смириться с этим, чтобы успокоить свое нервное тело и заставить руки перестать дрожать.

Все это продолжало крутиться в моих мыслях, хотя мне так хотелось просто заснуть. Все громкие слова, сказанные сегодня, давили мне на душу, и я с удовольствием поделилась бы всем этим с кем-то. И этим кем-то был Томас Рид.

Я так скучала по нему, по его открытому взгляду, по его колкому остроумию, по его прямоте, которая уже не раз помогала мне прочистить голову.

Но его здесь не было, и меня с ним тоже. Но уже только мысль о нем помогла мне выбраться из водоворота дурных мыслей.

Я думала о его растрепанных волосах, когда он проводил по ним. О жесте, когда сдвигал очки на нос. Но я также думала о том, как ощущалась его близость, его тепло, его запах, когда мы сидели так близко друг к другу в шкафу.

Его пальцы, переплетенные с моими, его губы близко к моему уху, его низкий голос, зовущий меня по имени.

И, прежде чем я это осознала, я все же в какой-то момент заснула и погрузилась в красивые фантазии.

Несмотря на это, пробуждение далось мне очень тяжело, и только перспектива поесть что-нибудь вытащила меня из мягкой теплой постели.

Мне было плохо, мои руки снова дрожали от напряженных разговоров вчерашнего вечера, и даже чай, похоже, не помог как следует.

К счастью, никто другой не видел необходимости быть на ногах в столь ранний час, и я просто не смогла бы вынести присутствие остальных, так что очень ценила, что мистер Доллс большую часть времени оставлял меня одну в столовой. Когда я вышла в холл, он уже стоял с моим пальто наготове, даже помог мне одеться, и я благодарно кивнула ему, на что он ответил тонкой улыбкой.

Затем я вышла в туманное утро, которое темным облаком нависло над Лондоном, втаптывая свои невеселые мысли в грязный снег.

Я шла по дороге, теперь уже такой знакомой мне, и наблюдала за дымом из дымоходов зданий, расположенных неподалеку, и старалась ни о чем не думать. Черная сажа взмывала в воздух, плясала на ветру и становилась единым целым с серыми облаками.

Я замерзла, но меня это не беспокоило, так как холод заставил меня взбодриться, и я лишь немного ускорила шаг. Но вместе с бодростью пришло и осознание, и сокрушение легло на мои плечи. Потому что только прошедшая ночь показала мне масштабы нашего неприятного положения.

Отец и мать поругались. И хотя моя мать не раз демонстрировала свою сварливую сторону, все еще никогда не заходило так далеко, чтобы мой отец настолько терял самообладание. Он всегда был спокойным, благоразумным, и я надеялась, что эта рассудительность поможет ему и в этой ситуации. Но этого не произошло, и теперь они спали в отдельных комнатах.

И в этом была виновата я.

В поле зрения появилась библиотека, изысканное здание, в котором я уже чувствовала себя как дома, и оно своим размером и величием вернуло мне желанное чувство постоянства и спокойствия.

Я поспешила через дверь библиотеки и сразу же заметила на больших часах в вестибюле, что опоздала уже на четыре минуты.

Я вздохнула про себя и решила не подниматься наверх, чтобы повесить пальто. Так как Томас наверняка уже был там, и от того, насколько хорошей и долгой была его ночь, зависело его настроение. И у меня просто не было сил позволить ему высмеивать меня из-за четырехминутного опоздания.

Кроме того, я прекрасно знала, что он сразу заметит мое подавленное настроение, а я еще не была готова говорить об этом, хотя, наверное, мне бы пошло это на пользу.

Поэтому я быстро отнесла пальто, шарф и перчатки в свою каморку, а затем посвятила себя газетам, чтобы сделать вид, что я была здесь все это время.

В какой-то момент появился и Оскар, который вообще-то должен был вернуться только завтра. Но он лишь вкратце объяснил, что они с Коди поменялись сменами, и я не стала расспрашивать дальше, потому что меня это на самом деле не очень интересовало. Филипп Тамс, шаркая, вошел в библиотеку, и Оскар, тихо напевая, принялся за работу, ставя книги, лежащие в тележке, на полки.

Я подошла к нему и дала уже вновь простуженному мальчику два шиллинга, в то время как он пытался подбодрить меня шуточками, заметив мое печальное настроение. Я даже заставила себя слегка улыбнуться ему, чтобы он мог с чистой совестью уйти, а потом решила, что сегодня я не в состоянии спуститься в архив. Поэтому я положила старые газеты в каморку к своему пальто, а затем еще раз глубоко вздохнула.

Мне срочно нужна была еще одна чашка чая, а потом я встречусь с Томасом Ридом.

Я пошла наверх длинным путем, сделав круг, чтобы не проходить мимо кабинета Томаса, и проскользнула в комнату отдыха. Я не потратила много времени, чтобы заполнить поленьями и растопить маленькую печку, и пока огонь медленно нагревал плиту печи, я пошла набрать воды для чайника.