Синдромы нашей жизни - Никитина Юлия - Страница 7

Потребность в принадлежности и любви: это базовая потребность быть частью сообщества. В условиях атомизации общества, разрыва традиционных связей (семьи, общины) люди ищут новые племена – идеологические, субкультурные, виртуальные.

Потребность в уважении и признании: в большой группе быть замеченным сложно. В маленькой группе «союзников» можно быстро получить статус «своего парня», «прогрессивной девушки», «истинного знатока», удовлетворив тем самым потребность в признании.

Психологические механизмы:

Теория социальной идентичности (А. Тэшфел, Дж. Тернер): человек определяет себя через принадлежность к социальным группам. Чтобы повысить самооценку, он начинает гиперболизировать положительные качества своей группы («союзников») и принижать качества «чужой» группы. Это создает позитивную социальную идентичность ценой ксенофобии.

Когнитивный диссонанс (Л. Фестингер): столкновение с информацией, противоречащей убеждениям группы, вызывает психологический дискомфорт. Проще объявить источник информации «враждебным» и вернуться в круг «союзников» для «очищения», чем пересматривать свои взгляды.

Эффект эхо-камеры и информационных пузырей: алгоритмы соцсетей и сознательный выбор источников информации приводят к тому, что человек оказывается в изолированной среде, где его мнения только усиливаются и повторяются, без критической проверки. Это усиливает убежденность в своей правоте и необходимости держаться за «союзников».

Экзистенциальный страх и тревога: в соответствии с идеями экзистенциальных психологов (И. Ялом), человек сталкивается с данностями существования: смертью, свободой, изоляцией, бессмысленностью. Принадлежность к группе «союзников» является мощным, хотя и иллюзорным, защитным механизмом против ужаса одиночества и экзистенциальной изоляции.

Социально-культурные предпосылки:

Кризис метанарративов: распад больших объединяющих идеологий (коммунизм, религия, классический либерализм) привел к фрагментации общества на множество микрогрупп с собственными системами ценностей.

Цифровизация и глобализация: интернет предоставил техническую возможность найти «союзников» для любой, самой маргинальной идеи в глобальном масштабе. Если в доинтернетную эпоху человек с редким убеждением мог чувствовать себя одиноким, то сегодня он за несколько кликов найдет тысячи единомышленников по всему миру.

Культура нарциссизма: СПСС часто питается нарциссической потребностью: «мое уникальное, особенное «я» должны признать и оценить такие же уникальные и особенные «я»».

Сферы проявления синдрома

СПСС не привязан к одной области, он пронизывает все сферы жизни.

Политическая и идеологическая сфера:

Наиболее яркое проявление. Человек ищет не просто сторонников одной партии, а людей, которые дословно повторяют его взгляды на все текущие события. Любое отклонение в оценке трактуется как предательство. Формируются враждующие «секты» либералов, консерваторов, анархистов и т.д., внутри которых царит тотальное единомыслие.

Сфера здоровья и образа жизни:

Приверженцы определенных диет и систем питания (веганы, кето, палео) образуют закрытые сообщества, где осуждают «непросвещенных».

«Антипрививочники», «ковид-диссиденты» и т.д. Образуют сплоченные группы, основанные на общем чувстве противостояния «официальной науке» и «заговорщикам».

Сторонники альтернативной медицины ищут друг в друге подтверждение своей веры в нетрадиционные методы, отвергая критику.

Профессиональная и творческая среда:

Поиск «своих» среди последователей определенной методологии, школы, художественного направления. Критика извне воспринимается как нападки «зашкваренных академов» или «бездарных новаторов».

Личные отношения и самопомощь:

Сообщества по интересам, где общение сводится к взаимному одобрению.

Группы поддержки, которые из терапевтической среды превращаются в кружки по восхвалению определенной стратегии поведения (например, радикальное самопринятие без попыток что-либо менять).

Последствия для личности и общества

СПСС оказывает глубоко деструктивное влияние как на отдельного человека, так и на общество в целом.

Последствия для личности:

Интеллектуальная деградация: отсутствие критической дискуссии и столкновения с альтернативными точками зрения приводит к атрофии навыков критического мышления, аргументации и рефлексии.

Эмоциональное истощение: постоянный поиск, проверка и поддержание связей с «союзниками» требует огромных психических затрат. Страх потерять их создает хронический фон тревоги.

Обеднение идентичности: личность редуцируется до набора идеологических клише и групповых ярлыков. Исчезает уникальность, многогранность, внутренняя сложность.

Социальная изоляция: постепенно круг общения сужается до пределов «эхо-камеры». Человек теряет способность общаться с кем-либо, кто мыслит иначе, что в конечном итоге ведет к реальному, а не только экзистенциальному, одиночеству.

Последствия для общества:

Поляризация и раскол: общество раскалывается на враждующие микрогруппы, не способные к диалогу. Исчезает публичная сфера, где возможно продуктивное обсуждение общих проблем.

Рост нетерпимости и ксенофобии: «чужие» легко демонизируются, что создает почву для конфликтов, травли и насилия.

Блокировка социального развития: невозможность найти компромисс, учесть разные точки зрения парализует принятие решений на всех уровнях – от местного самоуправления до государственной политики.

Манипуляция общественным мнением: политические и медийные актёры легко играют на этом синдроме, создавая искусственные «лагеря» и натравливая их друг на друга.

Стратегии преодоления и выход за пределы синдрома

Преодоление СПСС – это не отказ от общения с единомышленниками, а выход из компульсивного, тревожного состояния и обретение здоровой автономии.

1. Осознание и рефлексия:

Первый шаг – признать у себя наличие этой тенденции. Проанализировать: «я ищу союзника или истину? Я общаюсь с человеком или с проекцией своих идей?»

2. Ценностный сдвиг: с «совпадения» на «диалог»:

Перестать считать главной ценностью полное совпадение взглядов. Начать ценить саму возможность диалога, столкновения с иным, способность задавать неудобные вопросы и сомневаться.

3. Сознательное расширение информационной диеты:

Намеренно знакомиться с мнениями и аргументами из «враждебных лагерей». Не с целью их сразу опровергнуть, а с целью понять их внутреннюю логику. Это тренировка когнитивной гибкости.

4. Развитие автономной самоидентификации:

Работа над ответом на вопрос «кто я?», который бы не начинался со слов «я тот, кто против…» или «я из группы…». Исследование своих собственных, а не навязанных группой, ценностей, интересов и талантов.

5. Практика конструктивной дискуссии:

Учиться вести диалог не как битву, где нужно победить, а как совместный поиск истины. Использовать техники: «я понимаю вашу точку зрения как…», «как вы пришли к такому выводу?», «что может опровергнуть вашу позицию?».

6. Терапевтическая работа:

Работа с психологом (в частности, в рамках экзистенциальной или когнитивно-поведенческой терапии) над коренными причинами: страхом одиночества, экзистенциальной тревогой, низкой самооценкой, потребностью в тотальном контроле над реальностью.

Синдром поиска социальных союзников – это симптом нашего времени, мучительная попытка обрести почву под ногами в мире, который стал слишком сложным, быстрым и неоднозначным. Это архаичный, племенной инстинкт, прорывающийся в цифровую эпоху.

Однако выход из этого экзистенциального тупика лежит не в тотальном отрицании групп и сообществ, а в переходе на новый уровень сознания. От бегства в «мы» из страха перед одиночеством – к осознанному, взрослому «я», которое способно вступать в здоровые «мы-отношения», не растворяясь в них и не испытывая панического страха перед «они».