Синдромы нашей жизни - Никитина Юлия - Страница 24

Теоретические основы: теория культивации Джорджа Гербнера

Чтобы понять синдром жестокого мира, необходимо обратиться к его источнику – масштабному исследовательскому проекту «Cultural indicators», который Гербнер и его коллеги проводили с 1960-х годов.

Ключевые постулаты теории культивации:

Телевидение как главный рассказчик современности: Гербнер рассматривал ТВ не просто как развлечение, а как центральную силу социализации, которая пришла на смену таким институтам, как церковь, школа и семья. Телевизор стал главным источником историй, мифов и ритуалов для общества.

Процесс культивации: это долгосрочный, постепенный процесс, в ходе которого устойчивые образы, ценности и представления, транслируемые телевидением, «возделывают» у аудитории определенное видение реальности. Телевизор не говорит людям, о чем думать, но он говорит им, о чем думать вообще, и задает рамки, в которых это мышление происходит.

Главный посыл телевидения: Гербнер утверждал, что доминирующим посылом коммерческого телевещания является насилие. Насилие – это дешевый и эффективный с точки зрения рейтингов способ удерживать внимание аудитории. В созданном телевидением «символическом мире» уровень насилия, агрессии и опасности многократно завышен по сравнению со статистической реальностью.

Массовизация: телевидение стирает различия между разными социальными группами. Люди с противоположными взглядами, но регулярно смотрящие телевизор, начинают демонстрировать сходное, усредненное («мейнстримное») восприятие социальной реальности, навязанное медиа.

Резонанс: эффект культивации усиливается, когда телевизионный мир резонирует с личным опытом человека. Например, для жителя неблагополучного района, который и так сталкивается с преступностью, телевизионные образы насилия кажутся особенно достоверными и лишь подтверждают его картину мира.

Механизм формирования синдрома жестокого мира

Синдром жестокого мира является прямым следствием процесса культивации. Его формирование можно описать в виде последовательных стадий:

Стадия накопления и искажения:

Человек регулярно потребляет контент, в котором доминируют сюжеты о убийствах, терактах, катастрофах, коррупции и насилии.

Мозг, будучи плохим статистиком, но отличным регистратором паттернов, начинает выстраивать устойчивую ассоциативную связь: «мир = опасность».

Происходит когнитивное искажение «доступности»: мы оцениваем вероятность события по тому, насколько легко нам приходят на ум подобные примеры. Яркие, эмоционально заряженные телерепортажи о преступлениях «всплывают» в памяти гораздо легче, чем сухая статистика о том, что большинство людей никогда не станут жертвами серьезного насилия.

Стадия интериоризации и тревоги:

Транслируемые образы перестают быть просто «информацией» и становятся частью личной системы убеждений человека.

Формируется устойчивое убеждение: «мир полон злых, жестоких и эгоистичных людей, которые представляют для меня угрозу».

Это убеждение порождает хроническую, фоновую тревогу, гипервигильность (состояние постоянного повышенного бдительности) и общее чувство незащищенности.

Стадия поведенческих изменений и социальных последствий:

Страх перед жестоким миром начинает напрямую влиять на поведение:

Самоизоляция: человек избегает общественных мест, прогулок в темное время суток, контактов с незнакомцами.

Повышенная подозрительность: развивается ксенофобия, недоверие к людям другой национальности, социального статуса или внешности.

Оружие и безопасность: растет спрос на средства самообороны, системы видеонаблюдения, укрепление жилища.

Апокалиптическое мышление: убежденность в том, что общество катится к неминуемому коллапсу и моральной деградации.

Проявления синдрома в современном цифровом обществе

В XXI веке теория Гербнера не только не устарела, но и стала еще более релевантной. Традиционное телевидение дополнилось и было во многом вытеснено цифровыми платформами, которые усугубляют эффект жестокого мира.

Алгоритмическое усиление: социальные сети работают на основе алгоритмов, цель которых – удержание внимания. Поскольку негативный, сенсационный и вызывающий страх контент лучше вовлекает пользователей, алгоритмы создают «информационные пузыри», где человек видит бесконечную ленту катастроф, преступлений и скандалов.

Кликабельный заголовок и инфотеймент: новости превращаются в шоу. Трагедии упаковываются в яркую, драматизированную форму, чтобы конкурировать за внимание. Грань между серьезной журналистикой и развлечением стирается, а чувство страха становится товаром.

Эффект «сиреневого слона»: даже если контент направлен на критику или решение проблемы (например, репортаж о проблеме домашнего насилия), сам факт его постоянного обсуждения и демонстрации закрепляет в сознании мысль, что эта проблема повсеместна и неотвратима.

Социальное сравнение и страх что-то упустить: хроническое потребление «отфотошопленных» образов успешной жизни других людей может порождать не столько страх физического насилия, сколько страх социальной несостоятельности, формируя образ мира как жестокой конкуренции, где ты всегда в проигрыше.

Последствия для индивида и общества

Деструктивное влияние синдрома жестокого мира носит системный характер.

Для индивида:

Психическое здоровье: развитие генерализованного тревожного расстройства, паранойи, депрессии, панических атак.

Соматическое здоровье: хронический стресс приводит к повышению уровня кортизола, что негативно сказывается на сердечно-сосудистой, иммунной и пищеварительной системах.

Качество жизни: постоянный страх ограничивает свободу передвижения, социальную активность и способность получать удовольствие от жизни.

Для общества:

Эрозия социального капитала: падает уровень доверия между людьми (социальное доверие) и к институтам власти (полиция, правительство, наука). Общество атомизируется, каждый замыкается в своей крепости.

Популизм и авторитаризм: страх – мощный политический инструмент. Лидеры, предлагающие «простые» и «жесткие» решения сложных проблем («закрыть границы», «ужесточить наказания»), получают поддержку напуганного электората, который жаждет безопасности и порядка любой ценой.

Рост ксенофобии и нетерпимости: «чужие» (мигранты, представители других рас и конфессий) легко становятся козлами отпущения, на которых проецируются коллективные страхи.

Парадокс безопасности: несмотря на то, что по объективным статистическим данным (например, уровню убийств) мир становится безопаснее, субъективное ощущение опасности среди населения растет. Это приводит к неадекватным и чрезмерным мерам безопасности, которые могут подрывать гражданские свободы.

Диагностика и профилактика: как противостоять синдрому?

Поскольку это не медицинский диагноз, «лечение» синдрома жестокого мира лежит в плоскости медиаграмотности, психогигиены и критического мышления.

Индивидуальные стратегии:

Цифровая и медийная гигиена:

Дозирование: осознанно ограничивать время, проводимое за потреблением новостей и соцсетей.

Критическая оценка источников: задавать вопросы: «кто опубликовал эту информацию?», «какова их цель?», «какие доказательства приведены?».

Разнообразие источников: выходить за рамки своего «информационного пузыря», читать издания с разной точкой зрения.

Отключение уведомлений: не позволять новостям постоянно вторгаться в ваше пространство.

Когнитивная переоценка:

Работа с когнитивными искажениями: осознать действие эвристики доступности. Напоминать себе, что телевизор показывает не репрезентативную картину мира, а его наиболее сенсационные и редкие фрагменты.