Сладкий обман - Бернард Рене - Страница 36

Джоселин посмотрела на свое отражение в зеркале туалетного столика, чтобы убедиться, что на лице не осталось следов ее переживаний. Она высоко подобрала волосы, свернула их в простой узел, коснулась румянами щек.

– Делайте что хотите, Фергус Марш, я вас не боюсь! – сказала она зеркалу и направилась в золотую гостиную.

Фергус Марш, одетый, как всегда, в черное, ходил по комнате, нервно теребя в руках шляпу.

– Думаю, вы когда-нибудь научитесь не заставлять меня ждать после стольких лет знакомства, мадам.

– После вашего последнего визита, мистер Марш, я была уверена, что вы рассчитывали на ожидание. Поэтому не хотела вас разочаровывать, – Джоселин прошла к диванчику, решив, что если больше ничего не случится, она по крайней мере хоть отвлечется от мыслей об Алексе в обществе этого ничтожного человека.

– Проклятое бесстыдное создание. – Марш остановился, отказываясь присесть. – В такие опасные времена вы можете пересмотреть свое решение и отказаться от владения «Колокольчиком». Женщина с умом могла бы получить за него хорошие деньги и жить спокойно; без этого кошмара.

– Спасибо, мистер Марш. Но поскольку вы никогда не считали меня умной женщиной, я удивлена, что вы решили дать мне такой совет. Я польщена.

Он что-то разочарованно пробормотал, прежде чем предпринять другую тактику.

– Если вы будете так глупо вести себя, то не получите за свою собственность и ломаного гроша, мадам! Не совершайте ошибки!

– Ах, – Джоселин изобразила на лице облегчение, подобрала ноги под юбку, – я-то беспокоилась, что вы пришли с новостями об убийцах! А вы опять явились со своими советами, как вести дела…

– Какие же новости я могу вам рассказать? У нас нет доказательств, один ли и тот же это человек. Понятно только одно, это животное не интересуют уличные куколки, хотя большинство думают, что он не пересекает порога наших гостиных. Ни одна из женщин не пострадала под крышей борделя. Дженнер не согласен и считает, что убийца должен быть состоятельным клиентом. Дженнер подозревает, что убийца приходит в бордели и выбирает свою следующую жертву.

– Вполне возможно, – заметила Джоселин.

Марш покачал головой:

– Мы сравнивали наши списки, но ни одно имя не соотносится с убитыми женщинами. Мы, естественно, не можем представить вам имена, которыми располагаем, поскольку вы решительно отказываетесь вести записи.

Джоселин вздохнула:

– Здесь управляет осторожность.

– Очень скоро здесь будет управлять смерть. – У Марша был такой вид, словно он хотел плюнуть на пол. – «Лебедь» – в нескольких шагах от вашего крыльца, и если проследить ход событий, то следующая жертва – одна из голубок «Колокольчика».

– Вы настоящий предсказатель, мистер Марш. – Джоселин отбросила притворство. – Итак, вы ничего нового не знаете об убийствах, но пришли сюда и делаете кошмарные намеки о нависшем над нами злом роке.

– Я пришел сюда по старой дружбе, чтобы предложить вам руку помощи.

– Я получу ее из-за искреннего благородства вашей души?

– За деньги. За ту сумму, которую вы безропотно заплатите, если захотите сохранить в целости всех шлюх этого заведения, пока убийца не будет найден.

Джоселин расправила свои юбки и встала, гордо вскинув голову.

– Нет.

– Подумайте, от чего вы отказываетесь, Джоселин.

– Мне кажется, я просила вас никогда не называть меня по имени, мистер Марш. Думаю, вы сами найдете выход.

– Не будьте такой глупой. – В его взгляде сверкнуло презрение. – Ваш любовник, несмотря на все его разговоры, не сможет остановить это. Еще до конца недели крыльцо вашего дома окропится кровью, и вы вспомните нашу беседу! Это будет на вашей совести, мадам!

Джоселин молча и безразлично смотрела на него до тех пор, пока от приступа ярости его лицо не покрылось пунцовыми пятнами. Наконец он сорвался с места и выбежал из комнаты, так сильно хлопнув дверью, что дрогнули картины на стенах.

Прошло несколько секунд, прежде чем Джоселин очнулась от оцепенения. Она медленно направилась в свои покои, где можно было присесть и подождать, пока пройдет чувство отвращения и ужаса.

«Они ждут от меня защиты, но если Марш прав… О Боже!»

Она услышала, как открылась и тихо закрылась дверь в ее комнату, но даже не подняла головы.

– Не сейчас, Рамис! Уходи!

– Даже если я не Рамис? – Алекс закрыл за собой дверь на замок, чтобы никто не мог им помешать.

Она подняла голову, в ее взгляде читались боль и мольба. Алекс стоял, прислонившись к двери, образец мужской красоты, который похитил ее сердце и в одно мгновение разбил его.

Алекс пересек комнату и опустился перед ней на колени.

– Джоселин, что-то случилось?

Что-то случилось? Она узнала, что он обручен, но разве это что-нибудь изменило? Характер их соглашения? То, как действуют на нее его прикосновения? Ее любовь к Алексу?

– Нет, – ответила Джоселин, жадно впитывая в себя его желанный образ. – Просто… болела голова.

В глазах Алекса мелькнуло беспокойство, он дотронулся до ее щеки.

– Тебе нужно отдохнуть.

Джоселин взяла его руку, повернула ладонью вверх и прикоснулась к ней губами.

– Это чудо, Алекс, но боль прошла.

Она отбросила в сторону мысли об Уинифред Престон и об ужасных убийцах, которые охотились за женщинами на улице. Джоселин уцепилась за этот чудесный визит, отказываясь уступить даже секунду счастья тем бедам, которые поджидали за стенами этого заведения. Алекс пришел к ней. Она – его любовница, и сейчас Джоселин больше ни о чем не хотела думать.

– Ты помнишь свой первый визит в «Колокольчик»?

Алекс улыбнулся:

– Мы встретились внизу, и я, помню, подумал, что ты прекрасно разбираешься в произведениях искусства, и еще у тебя красивые глаза. Я не смог забыть эту встречу, поэтому вернулся со своей визитной карточкой. Рамис заставил меня долго ждать тогда.

– Ты сказал, что хочешь меня. – Джоселин положила руку ему на грудь, туда, где билось сердце.

– Я по-прежнему хочу. – Он медленно наклонился к Джоселин и подарил обжигающий поцелуй, который грозил свести ее с ума. Губы приникли к ее губам, обследуя и пробуя их на вкус, полностью подчиняя ее себе.

Джоселин отвечала ему, откликнувшись на призыв всем своим существом. Ей вдруг все стало совершенно безразлично. От него исходили такое тепло и такая мужская сила, что она просто доверилась желаниям своего тела, своим ощущениям. Она обвила его ногами и следовала за ним во всем, лишь бы он продолжал обнимать, ласкать и целовать ее.

Ни один из изученных текстов об искусстве любви не шел ей на ум, и Джоселин призналась, что так и должно быть. В ней больше не было страха, все ее тело пело и радовалось неизбежности того, что должно произойти.

– Люби меня, Алекс.

Не сказав ни единого слова, он коснулся губами пульсирующей жилки у нее на шее, не спеша расстегнул пуговицы и крючки корсета, чтобы обнажить грудь. Он нагнулся, и его губы стали поочередно ласкать набухшие розовые бутоны груди. Его прикосновения вызывали в Джоселин ответный огонь, она изгибалась ему навстречу, откликаясь на его ласки.

Алекс творил с ней нечто невообразимое, о чем она никогда даже не мечтала. Он целовал ее ступни и заставлял извиваться от страсти, касаясь языком пальцев ног. Она чувствовала себя рабыней, возложенной на алтарь, чтобы утолить страсть своего хозяина. Она встретила пылающий взгляд его карамельно-карих глаз и убедилась, что он, как и она, захвачен этим жарким огненным потоком страсти.

– Алекс, я…

Он расстегнул пояс ее юбок, позволив им соскользнуть на пол. Она раздвинула ноги, торопясь принять его в свое лоно, но он снова удивил ее, отклонившись назад и потянув ее на себя.

Джоселин замерла на мгновение, смутившись, пока не поняла его намерения. Влажные лепестки плоти почувствовали его горячее дыхание, Джоселин тихо вскрикнула, все ее тело замерло в неподвижности, и волна наслаждения пронзила сладкой болью.