Где моя башня, барон?! Том 2 (СИ) - Панарин Антон - Страница 29

— Мужики. Вопросов нет. Обыскивайте и забирайте всё, что найдёте, — я поднял руки и позволил стоящему справа обшарить мои карманы.

Парень обыскал меня снизу доверху, потом ещё и ещё раз. Недоумевая, он посмотрел на Лесного и промямлил:

— Сань, а тут чё-то ничё нет.

— Если нет в карманах, обыщи тачку, — зарычал Лесной, сверля меня взглядом. — Не может быть, чтобы этот сучонок выбросил выигрыш из окна, пока ехал сюда.

— Окна были закрыты, пока мы ехали! — послышался голос таксиста из темноты.

— Да уйди ты нахрен! — нетерпеливо сказал Лесной, оттолкнул меня вместе со своим подручным и полез в салон автомобиля.

Пока главарь безуспешно перерывал салон такси, двое ребят с ножами наставили лезвия на меня.

— Вы чего так нервничаете? Мы ведь без минуты в одной шайке, — улыбнулся я, посматривая в напряженные лица бойцов.

— Молча стой, — пригрозил мне один их них.

— Лесник, ну что там? Нашёл чем поживиться? — усмехнулся я, специально коверкая его прозвище.

Ситуация и вправду была забавной. Отморозки решили задобрить меня, позвав в банду. Ну да, я должен был выдохнуть, увидеть свет в конце тоннеля и поделиться заработанным. Вот только никто из них не мог даже подумать о том, что я так быстро избавлюсь от сорока тысяч рублей.

Уверен, если старшие Воронежской банды и давали задание своим шестёркам заманить меня в их шайку, то уж точно не просили меня грабить. Выходит, ребятишки занимаются самодеятельностью. Интересно, кто у них информатор? Уж не те ли два охранника, которые зыркали в мою сторону до того, как я сел в такси?

— Где бабки, сука? — прорычал Лесной, вылезая из машины, и уставился на меня. И я заметил, как по в его энергетические каналы хлынул бурный поток маны.

Благовещенск, поместье Мышкина, в это же время

Евгений Александрович был в ярости. Весь высший свет с наслаждением обсасывал новости о том, что его вызвал на дуэль какой-то юнец. Новость не была бы такой сочной, если б не тот факт, что этот юнец оказался бароном. Которого и правда словно какой-то скот купили на убой.

Зазвонил телефон. Мышкин с раздражением поднял трубку и сразу услышал мужской торопливый голос:

— Евгений Александрович, доброго вечера. Я репортёр из газеты «Столичный вестник». Скажите, правда ли то, что вы занимаетесь работорго…

Договорить репортёр не успел. Мышкин со злости зашвырнул телефон в камин и, подойдя к стене, снял давно пылящийся клинок.

— Выродки, — прорычал он, смотря на блестящую сталь, показавшуюся из ножен. — Если бы не этот выскочка Авдеев, я был бы уже на полпути к титулу князя. Выкупить башню и спустить всё… гр-р-рр, — скрежетнув зубами, он торопливо направился на первый этаж поместья.

Слуги сновали туда-сюда, протирая пыль и отмывая полы, ставшие липкими от обилия пролитого во время бала алкоголя. Мебель они уже отчистили, сдвинули к стенам, чтобы не мешала отмывать остальное помещение.

Мышкин слетел с лестницы и громогласно рявкнул:

— Вынести отсюда всю мебель! У вас две минуты!

Слуги опешили, но заметив, в каком расположении духа их господин, не решились вступать с ним в диалог. Вместо этого они спешно рванули исполнять приказ. Гремя столами и стульями, ударяя их о дверные косяки и друг об друга.

— Бестолочи… — буркнул под нос Мышкин и двинулся к выходу из особняка.

Проштрафившаяся охрана стояла по стойке смирно. Она смотрела за горизонт. Всем своим видом бойцы давали понять, что уж на этот-то раз никто не проскочит! Но это нисколько не впечатлило разгневанного графа.

— Вы трое, за мной, — коротко бросил Мышкин, ударив одного из гвардейцев ножнами по груди.

— Ваше сиятельство… — начал было гвардеец с накрученными усами.

— Я тебе разрешал говорить? — прорычал Евгений Александрович, схватив его за грудки. — Пасть закрой и делай что велено.

— Вас понял, — выдохнул побагровевший гвардеец.

Мышкин в сопровождении трёх бойцов вошел в центр зала, где ещё недавно шёл бал. Бал, посвященный его триумфу. Бал, ставший несмываемым пятном позора на гордом имени рода Мышкиных.

Слуги вынесли практически всю мебель, и граф, развернувшись на носках к гвардейцам, одним резким движением извлёк рапиру из ножен. Пару раз клинок рассёк воздух и был направлен в грудь опешившему гвардейцу с закрученными усами.

— Нападай, — Мышкин холодно обратился к нему. В груди клокотало от гнева, ноздри чуть ли не пар выдували.

— Но, ваше сиятельство… — замялся гвардеец, и тут же был испепелён взглядом Мышкина. — Будет исполнено.

Гвардеец извлёк меч из ножен, болтающихся на поясе, затем неуклюже сделал выпад, стараясь не поранить графа. Рапира звонко отразила клинок и выбила его из рук усатого.

— Я хочу, чтобы ты сражался на пределе своих возможностей, — задрожал от гнева Мышкин и резким взмахом отсёк гвардейцу правый ус и на излёте порезал верхнюю губу.

Кровь заструилась по подбородку усатого, капая на синий мундир. Взгляд гвардейца задрожал, он попятился в сторону, куда отлетел его клинок. Подобрав меч, он рванул в атаку.

Горизонтальные, вертикальные, диагональные выпады он выбрасывал один за другим, но всё это было не то. Евгений Александрович скривился, увидев технику бойца. Как будто перед ним был не гвардеец рода Мышкиных, а сельский мальчишка, рубящий палкой крапиву.

От таких атак совершенно не веяло опасностью. Они легко парировались. К тому же при желании граф мог сделать крошечный подшаг в сторону и оставить в шее гвардейца кучу кровоточащих отверстий.

Позорище. По-другому это никак и не назвать.

— Подумать только. Меня защищают бездари. Зачем вы мне нужны, если я намного сильнее? — спросил Мышкин, а в следующий момент отбил клинок противника в сторону, рубанув по подмышечной впадине.

Рука гвардейца повисла словно плеть, он выронил меч, а кровь бурным потом хлынула на лакированный паркет.

— Ты уволен, — с презрением сказал Мышкин, пнув раненого в грудь. Гвардеец упал на спину и остался лежать на полу.

Евгений Александрович, конечно, понимал, что разница между выучкой дворянина и обычного вояки огромна. Но чтобы настолько⁈ А ведь он даже не использовал покров маны.

— Ваше сиятельство, если ему не помочь, то он истечёт… — сказал один из стоявших в стороне гвардейцев.

— А мне плевать, — зло сказал Мышкин. — Теперь атакуете вы двое. Если разочаруете меня, то присоединитесь к своему товарищу.

Угрозы в голосе графа хватило, чтобы заставить гвардейцев биться всерьёз. Да и тело умирающего товарища действовало крайне отрезвляюще.

Бойцы обошли графа с двух сторон, обменялись короткими кивками и одновременно напали. Евгений Александрович хоть давно и не сражался, но обладал отменным бойцовским интеллектом. Он мгновенно рванул на опережение.

Клинок гвардейца просвистел в сантиметре от плеча графа, а в следующее мгновение гвардеец рухнул на пол, держась за грудь, на которой быстро расплывалось тёмное пятно. Последнего бойца граф без труда обезоружил.

— Ваше сиятельство, пощады, — выдавил побеждённый.

— Пощады за верную службу? — усмехнулся Мышкин.

— Да, ваше сиятельство, — нервно улыбнулся гвардеец.

— Это можно, — печально улыбнулся Мышкин.

Резко рванув за спину гвардейца, Мышкин одним движением перерубил ему подколенные сухожилия. Ноги мужчины подкосились, и он рухнул лицом на белоснежную плитку.

По залу прокатился жуткий вой, наполненный болью. Слуги уже давно вынесли всю мебель и сейчас, затаив дыхание, наблюдали за казнью сквозь замочные скважины.

— Такому слизняку, как ты, больше подойдёт ползать у моих ног, чем стоять на одном уровне со мной, — Мышкин сплюнул на мундир гвардейца и услышал, как вдали цокают чьи-то каблуки.

По коридору бежал капитан гвардии. Он был недавно назначен на эту должность, после… трагической гибели своего предшественника. Возможно, должность проклятая, а может, они служили не тому хозяину. Но сегодня у капитана появилась возможность дать дуба, это он понял сразу по телам своих подчинённых.