День, который никогда не настанет - Макдоннелл Куив - Страница 19

Кеннеди ничего не ответил. Из наушников лились тихие жестяные звуки песни, в которой The Corrs душевно рассказывали, что на самом деле никогда его не любили.

— Кстати, — продолжил голос, — вот еще один пример ошибки: голосовать за то, чтобы единственную спортивную площадку, доступную для юных задиристых жителей проблемного района города, завернули в подарочную упаковку и передали твоим приятелям-застройщикам. Но к счастью, у тебя остался шанс это исправить: если ты и шестеро твоих закадычных дружков, о которых я упомянул, резко изменят свое мнение, то грехи, которых никогда не было, так и останутся таковыми. В противном же случае…

Кеннеди почувствовал, как мужчина изменил положение, дав ему возможность перевести дыхание.

— Не получится…

Тяжесть на спине вновь возросла, и из легких опять стал выдавливаться воздух.

— Просто… даже без нас у них достаточно голосов. Мы капля в море среди шестидесяти трех членов совета. У них еще есть Белоснежка. Он никогда…

— Ах, оставь! Об этом советнике я побеспокоюсь сам. Просто голосуйте по совести, и тогда все эти прискорбные инциденты будут заметены обратно. Я доступно объяснил?

Вес переместился, а затем и вовсе освободил спину, но большая рука тем не менее осталась на затылке, продолжая вдавливать голову Кеннеди в отверстие.

У правого уха вновь раздался голос:

— Мы друг друга поняли?

Кеннеди попытался кивнуть, но не смог.

— Да, да. Я понял.

— Ну и славненько. Не знаю, как ты, но когда я вижу демократию в действии, она дается мне труднее, чем тригонометрия. Надеюсь, у этой сказки будет счастливый конец, — голос приблизился к уху Кеннеди настолько, что ему показалось, будто он почувствовал прикосновение губ. — И еще вот что: сейчас я уйду, а ты продолжишь пялиться на этот чудесный кусочек ковра. Но если мне покажется, что ты пошевелился, я вернусь и подарю тебе такой «счастливый конец», который ты никогда в жизни не забудешь.

Кеннеди не стал шевелиться.

И не шевелился очень долго.

Через некоторое время он ощутил на спине женские руки. И только тогда закричал.

Глава десятая

— У вас есть какие-нибудь учебники о том, как вести слежку?

Девушка, стоявшая за прилавком, скорчила такую гримасу, будто Пол внезапно насрал ей в руку и попросил похлопать. Ее лицо было проколото пирсингом в двух местах, а рыжие волосы выглядели так, будто три разных парикмахера боролись с ними до тех пор, пока на голове не образовалась совершенно патовая ситуация.

— И кто этим интересуется? — спросила она.

— Хмм… я, — ответил Пол.

Ему казалось, это достаточно очевидно.

— Тебя прислала Морин? Сначала обвиняет меня в харассменте, а потом подсылает кого-то ко мне на работу? Пиздец, как типично!

— Нет-нет, я…

Девушка наклонилась вперед, не слезая с высокого табурета, и ткнула пальцем в деревянную крышку прилавка.

— Передай Морин, что я имею точно такое же право посещать выставку, посвященную изображению женских форм в африканской культуре. Я не виновата, что она была там с этой… тварью.

— Так, меня никто не подсылал, клянусь. Мне просто очень нужна книга о том, как правильно следить.

— Да неужели?

Глаза девушки смотрели на него с подозрением.

— Ну, это ведь книжный магазин, разве нет?

Девушка огляделась вокруг, как бы подтверждая, что его предположение в самом деле верное. Пол огляделся вместе с ней — просто чтобы лишний раз убедиться, что он действительно вошел в трехэтажное здание, доверху набитое книгами, которые можно купить. Агрессию продавщицы можно было объяснить, если бы он зашел, к примеру, в магазин деликатесов. Впрочем, оставалась версия, что она вообще здесь не работает. Может, она забрела сюда случайно и решила, что высокий табурет за кассой — хорошее место для чтения комикса?

— Все в порядке, Лиэнн?

Вопрос донесся от высокого человека в очках, который перекладывал в большой витрине стопку книг Дэна Брауна с энтузиазмом вегетарианца, работающего на скотобойне. На его лице отчетливо читалось выражение «Ну что на этот раз?».

Лиэнн нервно махнула в ответ.

— Ага, все прекрасно, Джеральд. Я просто помогаю этому джентльмену кое в чем, — она понизила голос. — Пошли.

Девушка завела Пола за угол, в секцию детской литературы.

— Ты точно пришел сюда не из-за Морин?

— Я понятия не имею о твоей бывшей девушке.

— Ого! Откуда ты знаешь, что Морин — моя бывшая?

— Потому что я частный детектив, — ответил Пол, ощутив мимолетное самодовольство.

— И ты не знаешь, как вести слежку?

— Сегодня мой первый рабочий день.

На самом деле это было не так. Шел четвертый день его детективной деятельности, и каждое новое утро он убеждал себя, что сегодня начнет все с начала и на этот раз будет действовать правильно. И честно говоря, это утро задалось получше предыдущих, несмотря на отвратительное пробуждение.

Пол так и не смог быстро развернуться и догнать проехавший мимо него зеленый роллс-ройс, поэтому снова утратил след Хартигана. Наступив на горло своей гордости, он съехал на обочину и позвонил Филу. После продолжительных уговоров и обещания повысить зарплату до ста евро в день, Пол вновь стал не самым худшим детективом в собственной команде. Он понимал, что так у него быстро иссякнет тысяча аванса, полученная от Дьяволицы в красном платье, но что-то в облике Хартигана убеждало Пола: ставить на то, что он похотливый козел, вполне имело смысл. Затем, последовав совету, полученному от собственного подсознания во сне, Пол прибегнул к тому, что у него получалось лучше всего. В частности, он давно ощущал в себе талант к «социальной инженерии» (которую придумали люди, умеющие убедительно лгать — чтобы выдавать это за навык, а не за недостаток характера). Через Гугл Пол нашел номера шести дублинских фирм, предоставлявших в аренду машины с водителями. Беглое изучение состава автопарков позволило предположить, что только в одном из них содержался характерный зеленый роллс-ройс.

— Добрый день, компания «Престиж-карз», чем могу помочь?

Женщина на том конце линии говорила одним из тех шикарных голосов, которыми отвечают по телефону только представителям рабочего класса.

— Один из ваших водителей меня чуть не угробил!

— Простите… что?

— Зеленый роллс-ройс! Он несется как маньяк по двухполосной дороге в Наасе. Я уже на пути в Гарди. У меня имеется видеорегистратор, и я подам на вас в суд, учтите!

— Простите, я… Тони очень хороший водитель. Я уверена, это какое-то…

— Хороший водитель? Хороший водитель?! Ролик быстро станет вирусным, милочка, у меня семьдесят восемь подписчиков в твиттере!

— Но ведь он… Вы не могли бы минутку подождать, пожалуйста?

Женщина отключилась, и некоторое время Пол слушал знаменитую классическую мелодию — то ли из рекламы пива, то ли лосьона после бритья; он никак не мог вспомнить, откуда именно. Когда женщина вернулась, в ее голосе прорезался легкий оттенок мстительности:

— Я проверила, сэр. В настоящее время машина Тони припаркована на Стивенс-Грин, так что кем бы вы ни были…

Пол выключил телефон и немедленно завел двигатель. Двадцать минут спустя он увидел роллс-ройс, незаконно припаркованный с южной стороны парка Сант-Стивенс-Грин. Хартигана в машине не было, но теперь, по крайней мере, у них появилась зацепка. Пол не знал точно, но мог предположить, что машина с водителем нанималась на целый день. Очевидно, Хартигану не нравилась толчея в центральном городском паркинге, и Пол вполне его понимал. Чтобы не потерять роллс-ройс из виду, ему пришлось встать на одно из свободных парковочных мест для инвалидов, включив на «Порше» аварийку. Правда, его терзали сильные сомнения, что отмазка «Мэгги — собака-поводырь» в этот раз сработает. Через сорок пять минут к нему присоединился Фил. Так совпало, что с утра пораньше он приехал в центр города на автобусе. Фил пытался продать многолетнюю коллекцию журналов «2000 AD»[28], чтобы добыть денег на переезд своей предполагаемой невесты из Китая. Пол не мог решить, что печальнее: то, что Фил настолько попал под влияние мошенников, что готов был продать самые дорогие для него вещи, или та депрессия, в которую он впал после того, как понял, какую сумму готовы отдать покупатели за его журналы. Судя по названной цене, для Фила эти комиксы значили гораздо больше, чем для кого-либо другого на этой планете.