Роза, что Изменила Графа: История Попаданки (СИ) - Павлова Виктория "Эмбертория" - Страница 41

Я не люблю незавершенные дела, и ваша поддержка вдохновила меня вернуться к этой истории. Спасибо всем, кто остался со мной и ждал продолжения. Надеюсь, вам понравится то, что я приготовила в финале.

С любовью,Ваш писака.

Глава 19. Очаг

Холодный воздух ворвался в легкие, когда мы материализовались среди густого леса. Теодор рухнул на колени, его тело дрожало от перенапряжения, а губы побелели. Я едва успела подхватить его, прежде чем он потерял сознание.

— Тео!

Он не ответил. Только слабо застонал, когда я перетащила его к небольшому деревянному домику, скрытому за вековыми соснами. Дверь скрипнула, пропуская нас внутрь.

Внутри было темно и пыльно, но хотя бы не так холодно. Я протянула руку, сосредоточившись на тепле внутри себя, и шепотом приказала:

— Гори.

Лампа на столе вспыхнула, отбрасывая дрожащие тени на стены. В слабом свете я разглядела простую мебель: кровать, стол, старый шкаф. Охотничий домик — один из многих, разбросанных по границам владений Каспиана.

Я уложила Теодора на кровать. Его лицо покрылось испариной, дыхание было неровным. Он использовал слишком много магии за один раз — телепортация двоих на такое расстояние требовала огромных сил.

— Держись... — прошептала я, смачивая платок водой из фляги и прикладывая ему ко лбу.

Он застонал, веки дрогнули.

— Али...сия...

— Я здесь.

— Он... найдет нас?

Голос его был слабым, но в нем не было страха. Только усталость.

Я сжала его руку.

— Не сейчас. Мы далеко.

Теодор слабо улыбнулся.

— Он не подумает... что я смог перенести нас так далеко.

Я кивнула. Каспиан недооценил его. Возможно, это даст нам время.

— Отдыхай. Нам нужно набраться сил.

Теодор закрыл глаза, но его пальцы сжали мои чуть сильнее.

— Ты... тоже.

Я не ответила. Вместо этого посмотрела в окно, где за деревьями уже сгущались сумерки.

Каспиан искал нас.

Но пока — мы были вне его досягаемости.

И я поклялась, что так и останется.

Тишина в охотничьем домике была звенящей, прерываемой только тяжелым дыханием Теодора. Я сидела рядом, сжимая его руку, а в голове крутились мысли, от которых сердце сжималось.

Каспиан.

Его имя обжигало, как раскаленный уголь. Даже теперь, после предательства, после крови, после того, как он показал свое истинное лицо — я чувствовала. Где-то глубоко, под слоями льда и ярости, был тот, кого я полюбила. Тот, кто смотрел на меня так, будто я единственный свет в его вечной тьме.

Но был ли он настоящим?

Или это просто еще одна маска?

Теодор застонал, его пальцы слабо сжали мои. Я встрепенулась, наклонилась ближе.

— Тео?

Он не открыл глаза, но губы дрогнули:

— Беги... если он близко...

Голос его был хриплым, едва слышным.

— Я никуда не уйду.

Он сморщился, будто даже это простое обещание причиняло ему боль.

Почему?

Почему он так рисковал? Пошел против брата, потратил все силы, мог умереть — ради меня?

Я вспомнила его улыбку. Теплую, искреннюю. Вспомнила, как он смеялся, когда я тренировалась в магии и подожгла себе рукав. Как терпеливо объяснял основы зельеварения, никогда не насмехаясь над моими ошибками.

Как он поцеловал меня.

Не как Каспиан — не с жадностью, не с желанием обладать. А с нежностью, будто боялся, что я разобьюсь.

И тогда до меня дошло.

Я всегда выбирала не тех.

В прошлой жизни, в этом мире — меня тянуло к тем, кто приносил боль. К тем, кто играл в игры, кто заставлял меня сомневаться в себе, кто оставлял синяки на душе. А добрые, искренние, те, кто действительно любил — казались скучными. Недостаточно яркими.

Я сжала кулаки.

Нет.

Не в этот раз.

— Алисия... — Теодор снова зашевелился, на лбу выступили капли пота.

Я наклонилась, прижала лоб к его плечу.

— Я здесь. Я не уйду.

Больше не повторю тех ошибок.

Даже если Каспиан найдет нас.

Даже если где-то в глубине души я все еще чувствую.

Я выбираю того, кто выбрал меня.

Холодный рассветный свет пробивался сквозь щели старых досок, когда я открыла глаза. Голова тяжело лежала на краю кровати, а пальцы все еще сжимали руку Теодора. Он метался, лицо покрыто испариной, губы сухие и потрескавшиеся. Я прикоснулась к его лбу — горит .

Нужно что-то сделать.

В прошлой жизни моя мама увлекалась травами. Она могла часами рассказывать о том, как обычные растения, растущие под ногами, могут лечить. Я тогда не слушала — казалось, что это скучно, ненужно. Но теперь, в этом мире, где магия и яды, где каждый шаг может быть ловушкой, ее слова всплывали в памяти с четкостью заученного заклинания.

Но для начала была нужна вода. За ней я и отправилась.

Тишина леса на рассвете была особенной — прозрачной, звенящей, словно сама природа затаила дыхание перед новым днем. Я стояла, прислушиваясь, и вдруг в памяти всплыли давние воспоминания — школьные походы, которые казались тогда такой скукой. Как мы с одноклассниками смеялись над учителем биологии, когда он рассказывал, как находить воду в лесу.

"Мох растет гуще с северной стороны деревьев, но если видите, что он особенно сочный и зеленый — идите в ту сторону. Вода рядом."

Я наклонилась, провела пальцами по бархатистому изумрудному ковру, покрывавшему нижнюю часть старой сосны. Да, здесь он был мягче, влажнее.

"Если замереть и прислушаться, можно уловить журчание. Но не ждите громкого потока — вода любит прятаться."

Я закрыла глаза, отбросив все лишние мысли. Сначала — только ветер в кронах. Потом — щебет проснувшейся птахи. И наконец... едва уловимое, но такое желанное — журчание .

"Птицы на рассвете летают к воде. Следите за ними — они лучшие проводники."

Ветка качнулась над головой. Маленькая пичуга с сизой грудкой вспорхнула с ветки и скользнула между деревьями. Я пошла за ней, стараясь не спугнуть.

Через несколько шагов земля стала мягче, а воздух — влажнее. И вот он — ручей, узкий и стремительный, сверкающий в первых лучах солнца, как расплавленное серебро.

Я замерла, глядя на воду. Сколько знаний мы отвергаем в юности, считая их ненужными... А потом жизнь возвращает их к нам, как подарок, в самый нужный момент.

— Спасибо, мама, — прошептала я, опуская флягу в прохладную воду. — И вам, Николай Петрович.

Школьный учитель, чьи уроки я прогуливала, теперь, спустя годы и миры, спас того, кто стал для меня важнее всего.

Ирония судьбы? Или просто еще один урок, который наконец-то дошел до сердца.

Я опустила медный котелок, что нашла в хижине в ручей, позволяя ледяной воде смыть пыль и старое. Металл заблестел, отражая первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву. Вода здесь была чистой, прозрачной — видно было каждую песчинку на дне.

— Хороший знак, — пробормотала я, наполняя котелок до краев.

Флягу тоже наполнила про запас. Потом замерла на мгновение, глядя на свое отражение в воде. Усталое лицо, растрепанные волосы, тени под глазами. Но в глазах — решимость.

Теперь — травы.

Я отошла от ручья, осматривая окрестности. Лес здесь был гуще, земля — влажнее. Идеальное место для целебных растений.

Ива

Первой нашла ее — молодую иву, склонившуюся над водой. Ее гибкие ветви тянулись к ручью, будто хотели напиться.

— Прости, красавица, — прошептала я, проводя ножом по коре.

Свежий срез сразу дал горьковатый запах. Я аккуратно соскоблила верхний слой — ровно столько, сколько нужно для отвара.

Мама говорила: "Кора ивы — природный аспирин. Снимет жар лучше любого зелья."

Ромашка

Ее белые головки выглядывали из травы неподалеку, будто маленькие солнца. Я опустилась на колени, осторожно срезая цветки.

— Только самые свежие, — напомнила я себе.

Они пахли медом и летом. Таким простым, таким далеким теперь...